17 глава
Чонгук
Горе-нянька подозрительно мнется на пороге, не решается приблизиться ко мне, зато ее аромат разрешения войти не спрашивает. Нежный, летний, фиалковый, он распространяется по кабинету, щекочет ноздри. Заполоняет все вокруг, расслабляет меня и слегка дурманит. При этом в воздухе ни намека на кофе, хотя свежесваренные зерна, как правило, перебивают любые запахи.
Что же беда кудрявая мне намешала?
Хмуро смотрю на поднос в ее трясущихся руках, слышу едва уловимый звон фарфора, вибрирующий, дрожащий. Прищурившись, все внимание обращаю на личико Джису. Тоже фарфоровое, потому что цвет именно такой. Ни грамма румянца. И выражение застывшее, как гипсовая маска, будто нянька для фото позирует. Весьма хреново.
Мои подозрения усиливаются, но логичных причин им найти не могу.
- Кофе? Надеюсь, не ты делала? – с издевкой киваю на чашку, которая едет по блюдцу вбок опасно. Но Джису успевает восстановить равновесие. – Отравить меня решила?
- Чхве Мира, - фыркнув недовольно, расправляет плечи и подходит к столу. Останавливается напротив. - Зачем мне вас травить, у вас и так возраст почтенный. Что там осталось, - шипит тихо и губу закусывает. Обижается, как маленькая.
Однако будоражит во мне очень даже взрослые чувства. Невинным поведением, сладким ароматом, который становится ближе и концентрируется, она напоминает мне о нашем недавнем поцелуе. А дерзкими словами так и провоцирует повторить. Настойчиво, упорно, страстно, чтобы доказать обратное и вытеснить глупые предрассудки из кудрявой головы.
Возраст у меня почтенный? Какая же язва мелкая!
Впервые кто-то настолько сильно бесит меня. И одновременно заводит. Подкидывает порох в огонь и не беспокоится о последствиях. Не думает о грядущем взрыве, который, прежде всего, ее саму сметет.
Отчаянная девочка.
- Так, ты мне нужна была, - с хрипотцой выжимаю из себя, но не сразу вспоминаю, зачем мне нянька. Кроме того чтобы плюсы своего возраста и опыта ей продемонстрировать. Подаюсь к столу и, дернув себя за галстук, ослабляю удавку.
Сжимаю зачетку аферистки в руке – и она помогает мне найти просветы здравого смысла в голове. Раскрываю документ и, мазнув взглядом по жуткому фотороботу, поднимаю глаза на Джису.
Хм… И правда, есть какие-то общие черты. Большие глаза, вздернутый носик. Губы пухлые, которые нянька неистово терзает. Останавливаюсь на них, слежу за каждым нервным движением. Почти теряю контроль, когда белые зубы беспощадно кусают нижнюю губу, а следом по ней проходит кончик языка.
Все напрягается настолько, что сидеть неудобно. И я ерзаю в кресле.
За секунду до срыва заставляю себя вернуться к фотографии в зачетке. Рассматриваю и сразу остываю. Страшненькая у меня жена официальная все-таки. Не зря такой слой штукатурки в день свадьбы на ней был.
И с нянькой ничего общего. Эту занозу хрен забудешь или перепутаешь с кем-то. Одни шелковистые спиральки чего стоят! Непослушные, как их хозяйка.
– Манобан Лалису знаешь? – на вытянутой руке показываю зачетку Джису. - Числится в том же училище, где и ты.
Очередной «дзынь» заставляет меня отклониться. Нянька впивается пальцами в поднос, встряхивает собранными кучеряшками, отчего одна из заколок не выдерживает и отлетает. Волнистый локон опускается на лицо - бледное, сливающееся с фарфоровой посудой. Джису бы гемоглобин проверить, гречки с печенью поесть, чтобы уровень железа в организме повысить. Да и валерьянки заодно принять, а то трясется, как лист на ветру.
Не помешает ей успокоительное. И мне тоже…
Подхватываю еще одну «невидимку», что выпадает из кучерявых волос и бьется о поверхность моего стола, кручу ее машинально.
- Не-е-а, на моем потоке такой нет, - после паузы выдает девочка правдоподобно, но чашка опять звякает на блюдце. – А что? – сглатывает судорожно.
- Ничего, - отмахиваюсь и забираю зачетку, которую Джису почему-то провожает долгим, обреченным взглядом. - Кофе обратно неси, - откинувшись назад, вальяжно разваливаюсь в кресле.
- Почему? – не унимается она. В синих глазах вспыхивает огонек.
Джису огибает стол аккуратно. Крадется ко мне, как кошка. Та самая, черная, которая беду приносит.
- Потому что все, что попадает в твои руки, или безнадежно портится, или превращается в смертельное оружие, - ехидно усмехнувшись, упираюсь затылком в подголовник.
Прикрыв глаза, пальцами сдавливаю переносицу. Массирую, пытаясь унять разрастающуюся головную боль. Морщусь, когда она стреляет в виски.
Аферистка весь покой забрала и одарила бессонницей! За это тоже ответит, когда найду ее.
- Я оставлю кофе и уйду, - приятный эротичный шепот звучит над самым ухом, завораживает, ласкает слух. Но фраза раздражает. Не девочка, а заноза в заднице!
Резко убираю руку от лица, собираюсь наорать на непонятливую няньку и прогнать ее. Но дальше все происходит будто на перемотке. На паузу не поставить, как бы не хотелось. Пленку зажевало.
- Твою ж мать, - рычу грозно, но с налетом отчаяния.
Вот как выглядит безысходность...
Поднос наклоняется ко мне, кружка с горячим кофе слетает с блюдца и метит прямо мне в пах. Отъезжаю на стуле назад, матерюсь под жалобный скрип колесиков об пол. Вскакиваю, наблюдая, как темная жидкость растекается по моим брюкам.
Мокрые карманы, пояс, ширинка – все!
Конец!
Перед глазами, мать ее, вся жизнь мелькает. Которая, считай, закончена из-за криворукой няньки. Она своим херовым кофе крест на мне, как на мужике, поставила! Идиотка!
Если не обойдется, в рабство ее заберу! В качестве наказания. Заставлю всю жизнь с импотентом старым провести! Сама виновата.
- Дура, - цежу сквозь стиснутые зубы, даже в ярости выбрав самое мягкое оскорбление. В мыслях словечки гораздо грубее крутятся. Жалею даму неадекватную, а она меня – ни капли!
Сжимаю руки в кулаки. Но тут же расслабляю.
И прислушиваюсь к собственным ощущениям. Нет ни боли, ни жжения. Оттряхиваю штаны ладонями, сжимаю ткань двумя пальцами, медленно оттягиваю брючину.
- Кофе холодный? – исподлобья бросаю взгляд на Джису, которая спряталась, прикрыв лицо подносом.
Не поможет! Я по-прежнему зол. У меня душевная травма! Чуть не распрощался с мужским достоинством.
Подскакиваю к Джису вплотную, хватаю край подноса и тяну на себя, но девочка не спешит расставаться со своим щитом. Сжимает его пальцами до белых костяшек.
- Ну, я же не совсем дура, чтобы кипяток вам туда, - бубнит в металл чуть слышно, но я улавливаю смысл. Хоть и не до конца понимаю его из-за пережитого шока.
Мне кажется, я поседел за эти секунды. И теперь соответствую статусу старика, которым нянька меня наградила в первые минуты знакомства.
- Что ты сказала? – рявкаю и все-таки вырываю поднос из цепких, но слабых пальцев. Отбрасываю его на пол, морщусь от грохота.
Беру Джису за плечи и притягиваю к себе.
- Я случайно, - пищит она и зажмуривается.
Всматриваюсь в ее шкодную мордашку, делаю вдох, вбирая в себя фиалки. И понимаю, что сейчас или убью ее, или поцелую. Мне стресс снять надо срочно!
* * *
- Ах! – звучит несколько театрально.
Джису подносит руку к лицу, касается лба тыльной стороной ладони – и неожиданно отключается, обмякая в моих объятиях. Подхватываю хрупкое тело, обвив талию, и переношу вес на одну руку.
Почти не прилагаю усилий. Пушинка. Неудивительно, что в обмороки падает. Откормить бы и из дома не выпускать, иначе ветром попутным унесет.
Свободной ладонью веду по бледной, прохладной щеке, пальцами дотрагиваюсь до виска, откидываю кудряшки, открывая лицо. Любуюсь мягкими чертами и, признаться, наслаждаюсь спокойным, умиротворенным выражением. И тишиной!
Когда Джису не дерзит, не болтает, не пытается убить себя или меня, она кажется милой и наивной. Наклонившись, касаюсь ее носа своим и замечаю, как лихорадочно подрагивают веки. Будто нянька все еще в сознании и лишь притворяется спящей.
Ощущаю блуждающую ладошку в районе паха, и тут же реагирую на случайное прикосновение. Молниеносно, стойко, рискуя молнию сломать.
Что же, с чувствительностью все по-прежнему прекрасно. Даже лучше. Но фантомные ласки напрягают. Фантазия у меня на нервной почве разыгралась? Впрочем, потом разберемся.
- Джису-у? - тяжело выдыхаю, обдавая жаром сжатые губы.
- Вы что, меня целовать опять вздумали? – лепечет она испуганно, приоткрывая один глаз.
- Ты же в обмороке, - хмыкаю издевательски.
Нянька выпрямляется, твердо опирается на ноги. И осознав, что я раскусил ее игру, пытается выкрутиться из моих объятий, но я не спешу ее отпускать. Не хочу.
- Да у вас одеколон такой резкий, что действует как нашатырь, - морщит носик и трет его ладонью. - Одного вдоха хватило, чтобы очнуться, - выдает дерзко. – Мертвого поднимет!
Отталкивает меня, кривится показательно и платье многострадальное поправляет. Надо штук сто ей на сменку заказать. Непутевая, ей и этого мало будет. Впрочем, рядом с ней и мне запасные брюки не помешают.
- Что не так с моим одеколоном?
Принюхиваюсь к себе, но по-прежнему ощущаю ее аромат, который теперь и в мою рубашку впитался.
Несносная кудряшка, все ей во мне противно. Честно говоря, это задевает меня и раздражает. Сплошное отвращение ко мне от няньки исходит. Не припомню, чтобы на меня хоть раз какая-то баба подобным образом реагировала. Наоборот, липнут. А эта… Бесит!
- В любом случае, мне уже лучше. Обойдемся без поцелуя, - выставляет ладонь перед собой, будто я нападать планировал. – Вы ведете себя неподобающе, - отчитывает меня грозно.
- Ты меня чуть не травмировала, - напоминаю, возмущенно поднимая бровь.
- Вы сами виноваты, - заявляет нагло. Осмелела так, что щечки порозовели. Еще симпатичнее стала. - Начали руками размахивать, вот поднос у меня и выбили. Но так уж и быть, я вас прощаю, - улыбается нахально, когда я давлюсь от негодования. Прощает? Меня? - И помогу, - ресницами хлопает. - Снимайте брюки, - приказывает внезапно.
- Даже так? – закашливаюсь от хохота.
Джису сама не поняла, насколько двусмысленно прозвучало ее предложение.
- Я застираю, - оправдывается, становясь пунцовой.
- Прямо сейчас? – мне доставляет удовольствие донимать и провоцировать ее. И в то же время я подозреваю, что она задумала что-то. Неспроста такая вдруг добрая и внимательная.
- Потом поздно будет, - до последнего не отступает. - Впитается кофе, засохнет. Не оттереть!
- Как скажешь, - хмыкаю.
Демонстративно расстегиваю ремень, щелкаю пуговицу, едва не сорвав. И когда берусь за собачку молнии, Джису ойкает, закрывает лицо ладонями и отворачивается, прокрутившись на пятках.
С трудом сдерживаю смех. Странная девочка, маленькая совсем, невинная.
Оставив в покое пояс, подхожу к ней со спины. Изучаю кучеряшки, вдыхаю аромат шампуня.
- Шла бы ты отсюда по-хорошему, - советую серьезно, понимая, что мне все сложнее держать себя в руках рядом с ней. В мокрых расстегнутых штанах. – Пока можешь, - подаюсь вперед, зарываясь носом в ее волосы.
Джису дергается, теряет равновесие и попкой в меня упирается. Прячу руки в карманы брюк, чтобы не схватить ее за бедра и не зафиксировать в столь неоднозначной позе.
Делаю шаг назад.
- Не прижимайтесь, вы мне последнее платье испачкаете, - оборачивается, разглядывая себя в поисках кофейных следов. – Вы чего уставились? – мрачнеет, поймав мой взгляд, нагло и неприлично скользящий по ее попке.
- Пятен нет, - постановляю невозмутимо.
Будто это не у меня брюки натянулись так, что ткань скоро треснет. Еще и что-то твердое мешает. Скользкое от влаги, холодное.
Опускаю взгляд на топорщащийся карман, достаю паспорт. Размокший, помятый, похожий на тряпку. Покосившись на застывшую в страхе Джису, наконец-то разгадываю ее истинные мотивы.
- Ты здесь, чтобы стащить паспорт? – предъявляю ей зло. – И кофе специально на меня вывернула?
Добрая девочка, позаботилась о комфортной температуре. Я оценил, но все равно ее прибью!
- Нет, - машет кудряшками, к двери пятится.
- Ты ведь Розэ пообещала остаться, - в два прыжка оказываюсь рядом.
Упираюсь рукой в деревянное полотно, не позволяя няньке сбежать. Почти вплотную к ней приближаюсь, оставляя крохотный просвет между нашими телами. Чтобы не испачкать «последнее платье», хотя я бы посмотрел на Джису без него.
- Я останусь! – выпаливает на рваном выдохе. - Но, согласитесь, это ненормально – отбирать документы у работника! Так только делают бандиты перед тем, как в притон продать.
- Откуда такие познания? – не могу подавить ехидной ухмылки.
- Из фильмов и газет, - шипит она. - Отдадите паспорт?
Киваю, наблюдая, как поднимается аккуратная грудь, опускается резко – и выбивает из легких облегченный вздох. С трудом отвлекаюсь от аппетитной ложбинки, что виднеется под завязками на декольте. Получаю шлепок по плечу и гневный взгляд синих глаз.
Недотрога.
- Только проверю, что ты так усиленно скрываешь, - отступаю назад, как можно дальше от непредсказуемой няньки. Опять что-нибудь вытворит, а я и так на грани.
Джису заламывает пальцы, топчется на месте нервно, переживает о чем-то. И своим ненормальным поведением лишь убеждает меня заглянуть в документ.
Листаю слизкие, залитые кофе, слипшиеся страницы.
Фото. Имя. Прописка. Штамп о браке.
Что за хрень?