24 глава
Чоны пренебрежительно относятся к людям низшего класса. Ведь они важные птицы, а кто-то вроде Джина – массовка и пыль на их пути. Меня же и вовсе прихлопнут и не заметят, как мошку. Ни денег, ни связей, ни семьи благородной. Нет ко мне у Чонов никакого интереса. То ли дело настоящая Лалиса… Ошиблась Розэ: не я «принцесса», а она.
- И что, выйдешь потом все-таки? За своего Джина? – цедит с неприязнью.
- Неа. Чтобы он опять в ЗАГСе меня бросил, если случится что? – фыркаю я, разозлившись на жениха. И почувствовав на себе внимательный взгляд «свекра», осекаюсь. – Ни за кого не пойду, - добавляю в сердцах. - Я готова любые бумаги подписать, - выдаю честно. – Только оставьте меня в покое…
Джисон шикает, ладонь выставляет, призывая меня заткнуться, и я слушаюсь. Хотя до чесотки хочется возмутиться! Почему Чоны так ко мне относятся? Неужели не видят, что я лишь жертва обстоятельств?
- Паспорт я забираю, - сминает потрепанный документ, собирается засунуть его в карман брюк, но, зыркнув на меня многозначительно, убирает в нагрудный.
- Ну вот, опять, - вздыхаю обреченно. Однако трюк с кофе больше не прокатит. Я ведь сама его «свекру» раскрыла.
- Договорюсь, чтобы тебе паспорт восстановили, - поясняет. – Но это займет время, к сожалению, - хмуро добавляет. – Будешь жить в нашем доме до тех пор, пока мы не найдем контракт. А ты не получишь новый паспорт, ясно?
- Но… зачем? – не спешу соглашаться, чем раздражаю Чона. Слишком много вопросов задаю.
- Затем, что тебя ищет не только Гук, - тихо произносит, но в подробности не вдается. - Когда все документы вернутся, ты поставишь подписи, где тебе скажут, и только после этого брак с моим сыном будет аннулирован, - постановляет он. – Договорились?
Протягивает мне ладонь через стол для рукопожатия, а я не спешу ее принимать. И не столько потому, что чувствую подвох… Наоборот, в предложении главы семейства есть смысл и логика. Казалось бы, я с первого дня свадьбы хотела избавиться от штампа в паспорте. Но когда развод с Чонгуком становится реальным и почти осязаемым, я почему-то теряюсь. И неприятно грызет меня что-то изнутри…
- И Чонгук женится на настоящей Лалисе? – уточняю с горечью. Спрашиваю само собой разумеющееся. И укоряю себя в глупости и наивности.
На ком еще ему жениться? Не на няньке же, в самом деле!
- Разумеется, - подтверждает мои мысли старший Чон. – Они любят друг друга и должны были заключить брак в тот день, - произносит правильные, ожидаемые слова, но от них мне плохо и больно. – Какие-то проблемы? – мрачнеет, изучая меня.
- Нет-нет, абсолютно никаких, - взмахиваю кудряшками и все-таки подаю ему руку.
Будто контракт с дьяволом подписываю. На крови. И отдаю ему душу.
- Чонгуку вы сами все объясните? – шмыгаю носом.
Пожав руку Джисону, отодвигаюсь и опускаю голову, потупив взгляд. Вроде бы радоваться должна, что меня пронесло и даже просвет какой-то в моей мутной истории появился… А мне так тоскливо, что взвыть хочется.
- Ему незачем знать, - неожиданно заявляет. – Своей импульсивностью он только испортит все. Настоящих мошенников и, главное, заказчика спугнет, пока с тобой разбираться будет, - поясняет, и я подсознательно соглашаюсь. Слишком уж взрывной у Чонгука характер.
- Но он ищет меня, - представляю, как глупо это звучит со стороны. – Вдруг ему опасность грозить будет из-за нашего молчания, - печально в окно смотрю, залитое дождевыми потоками.
- За этим я прослежу. Разберемся, - вновь приковывает ко мне взгляд Чон. – А к тебе охрана будет приставлена, так что не вздумай нарушить наш уговор или сбежать, - предупреждает строго.
- Не буду, - поджимаю дрожащую губу.
Подождать, подписать, развестись. И исчезнуть из жизни Чонгука навсегда. Проще простого!
Джисон покидает кухню, поднимается к себе на второй этаж, а я еще долго остаюсь за столом, будто прилипла. Невидящим взглядом гипнотизирую тьму за окном. И начинает казаться, что она проникает в меня. Наверное, я бы просидела недвижимо целую вечность, но разряд молнии на улице заставляет меня встрепенуться. Небо гремит так, будто ангелы устроили там войну.
Инстинктивно зажимаю уши, чувствуя, как в них бешено стучит кровь. Очередной разряд сопровождается хлопком входной двери.
Чонгук?
Но я не могу ни о чем думать, потому что сквозь всю эту вакханалию слабо пробивается срывающийся детский голосок. Различаю свое имя и мчусь к Розэ. Будем бояться вместе!
Бегу со всех ног, в полумраке не различая пути. Не замечаю, в какой момент передо мной возникает мощная тень, и впечатываюсь в нее, не успев притормозить. Упираюсь ладонями во что-то холодное, каменное, влажное. Чувствую ледяные ладони на своих плечах, но, вопреки законам логики, на душе становится тепло.
Выдыхаю с облегчением. Хотя бы по одному поводу можно не переживать. Вернулся.
- Чего ночью по дому носишься? - грубовато звучит. И я узнаю этот голос с первых ноток. Запрокидываю голову, всматриваюсь в окутанное сумраком лицо. Веду носом, вбирая знакомый аромат одеколона, перемешанный с запахом дождя. - Что случилось? – летит настойчивее и громче.
Провожу пальцами по мокрой ткани, очерчиваю края пиджака, ногтями цепляю тонкий хлопок рубашки. И вздрагиваю от предупреждающего кашля.
- Розэ испугалась грозы, - нехотя отстраняюсь, удивляясь своей реакции.
Это всего лишь Чонгук. Мой фиктивный муж, с которым нас скоро разведут. И нечего так улыбаться ему! Слава богу, что мое глупое выражение лица скрывает темнота.
- А ты почему не с ней? – сурово отчитывает. Напоминает, какой он злой и вредный. И все ликование, с которым я его встречала, стремительно испаряется.
- Так вас ждала! – выпаливаю возмущенно.
И умолкаю, осознав, что сболтнула лишнее. Незачем ему знать, что я… волновалась. И о договоре с его отцом ничего сказать не могу. И о том, кто я.
Стою и губы кусаю до боли.
- Зачем? – допытывается Чонгук. А мне нечего ответить.
Очередной тонкий вскрик заставляет нас обоих отвлечься от разгорающейся перепалки. По-другому мы ведь и общаться не умеем. Какая из нас супружеская пара? Кусаемся, как кошка с собакой.
- Так, ладно, идем к Розэ!
Чонгук направляется в детскую, но я хватаю его ледяную ладонь, сжимаю и тяну за собой. Плечом толкаю дверь в свою комнату – и включаю свет.
Малышка сидит посередине постели, укутанная в плед, морщится от яркой лампы. Сложно понять, у нее глаза слезятся или она плакала? Совсем одна, испуганная и беззащитная. Пока мы с ее братом спорили на пустом месте.
- Джису, мне страшно! – жалуется, и я в ту же секунду оказываюсь рядом. – О, Гук вернулся? – вскрикивает сквозь улыбку и обнимает меня, а сама на брата смотрит.
- Да, Розэ, - он скидывает пиджак прямо на пол. – Ты же взрослая, чего испугалась? – приближается к нам.
Зло зыркаю на него: совсем успокаивать детей не умеет, сухарь. И крепче дрожащую малышку к себе прижимаю.
- Не бойся, я с тобой останусь, - убеждаю Розэ, чмокаю ее в макушку.
Собираюсь отправить холодного старика в его склеп наверху, но разряд грома застает меня врасплох.
- А-а-а!
- Божечки!
Мы с Рапунцель одновременно подпрыгиваем на постели. Вскрикиваем, обнявшись. И зажмуриваемся, когда свет мигает, а вспышка молнии озаряет комнату.
Не до конца закрытое окно распахивается настежь от порыва ветра. Бьется рамой об откос. Стекла дребезжат. Капли дождя залетают в комнату.
- Твою ж… - доносится приглушенно.
Чонгук осекается на половине ругательства, вздыхает тяжело, произнеся чуть слышно: «Вот беда». И спешит закрыть окно.
- Не-е, Джису, что-то ты не внушаешь доверия, - успокоившись немного, тянет Розэ. – Давай Чонгука на ночь оставим, а? – просит, пока я ошеломленно глаза округляю. – Он больше, старше и ничего не боится! – убеждает меня, а я головой отрицательно машу.
Чона только в моей постели не хватало! Он подходит к нам вплотную, садится на самый край.
- Вы мне матрас намочите, - бубню я, наблюдая за действиями Чонгука. Рукава подворачивает, как его отец делал недавно на кухне. Сглатываю слюну, облизывая взглядом напряженные предплечья, изрезанные крупными венами, рассматриваю рельефы крепких мышц.
Розэ права: рядом с таким сильным мужчиной ничего не страшно. Наоборот, уютно, спокойно. И разводиться не хочется…
- Не страдаю недержанием, - хмыкает он издевательски. Специально меня подкусывает, но не на ту нарвался. Не смутит.
- Я имела ввиду дождь. Вы же только с улицы, - моргаю часто, заставляя себя отлипнуть от красивых мужских рук. - Но ваше уточнение не может не радовать. Поздравляю, похвально в вашем возрасте, - справившись с собой, добиваю Чонгука сарказмом.
И заодно себе приговор подписываю. Чон явно не в духе домой вернулся, а тут еще я на его нервах играю. Слишком поздно осознаю свою роковую ошибку.
Примерно в тот момент, когда Чонгук выбрасывает руку, хватает меня за локоть – и стаскивает с кровати.
- Сюда иди, язва мелкая, - цедит сквозь зубы, притягивая меня к себе, а сам Розэ улыбается.
Очередной грохот за окном пугает малышку. Она ойкает и обнимает себя за плечи.
- Так, Розэ уложим, а как только она уснет, я к себе уйду, - сообщает мне Чон негромко. – И ничего я тебе не замочу. Я из машины, у меня только пиджак пострадал.
- Ну-у… - оглядываюсь на Рапунцель.
- Ни слова больше, - строго осекает меня. – Мне тоже особого удовольствия не доставляет с тобой тут находиться. Я устал, отдохнуть хочу. А должен укладывать спать двух детей, - обреченно выдыхает.
- Почему это двух? – не сразу понимаю его подкол. А после – рот возмущенно распахиваю.
Куча слов крутится на языке, но все нецензурные. Пока я медлю, Чонгук выключает свет, подталкивает меня к кровати, как бы невзначай скользнув ладонью по пояснице вниз. И я ускоряю шаг, чтобы оторваться от извращенца. Ныряю под одеяло, ложусь рядом с довольной Розэ, которая тут же меня обнимает.
На противоположной стороне постели устраивается Чонгук. Прямо в одежде, и это радует. Поворачивается набок, чтобы видеть нас, подпирает рукой голову. Молча наблюдает за нами с Розэ.
Расслабившись, я начинаю рассказывать ей сказку на ночь. И даже забываю, что рядом ее суровый брат. Некоторое время спустя затихаю и прислушиваюсь к мерному дыханию малышки. Надо дождаться, пока ее сон станет крепче и глубже. А затем выгнать Чонгука из моей кровати!
Почти не двигаюсь, не дышу. Я держусь до последнего. Но в какой-то момент сдаюсь. И чуть прикрываю глаза. Совсем ненадолго. У меня чуткий сон, так что можно не волноваться. Не пропущу момент, когда Чону будет пора уходить...
* * *
Просыпаюсь от настырного солнечного зайчика, который, отражаясь от зеркала, упорно светит мне в лицо. Так целенаправленно, что вот-вот дыру прожжет. От ночной стихии не осталось и следа. На улице снова лето. Жаркое, душное, яркое…
И мне так тепло, уютно, что я улыбаюсь широко и хочу сладко потянуться. Но чьи-то руки - на моей талии и под головой - не позволяют этого сделать. Кто-то так крепко обнимает меня сзади, заключив в кольцо, что пошевелиться не могу. И дышит мне в затылок, размеренно, но горячо, до мурашек.
Плохо дело. Очень плохо.
- Розэ, - зову с надеждой, но ее рядом нет. Осматриваю комнату, насколько позволяет жесткий капкан, в который я ночью угодила. И не нахожу девчонку. Видимо, ушла к себе рано утром. Еще и дверь плотно закрыла.
Оставила меня наедине со зверем. В его огромных лапах.
- Не шуми, хорошо-то как, - рваное, сонное дыхание перемещается к уху, обжигает кожу за ним. – Давно так не высыпался.
Вместо того чтобы спать дальше, он вдруг впечатывает мое тело в себя, упираясь в поясницу чем-то твердым. Пряжкой ремня, наверное. Сейчас еще спину мне всю покарябает. Дергаюсь в плену его рук, которые с таким восхищением рассматривала вчера, ерзаю, пытаясь вырваться...
Но он без предупреждения касается губами моей шеи. В запрещенном месте. Потому что от одного легкого поцелуя меня всю парализует.