35 глава
С замиранием сердца наблюдаю, как внушительный кусок запеканки отправляется в рот моему ненасытному мужу. С каким удовольствием он пережевывает – и тут же тянется за добавкой. У него там черная дыра внутри? Или с возрастом чувство «стопа» исчезает и откатывается к уровню младенчества?
Смотрю на него исподлобья, ковыряя вилку, без которой Гук прекрасно обходится, а сама улыбаюсь невольно. В душе приятный жар разливается, по всему телу растекается и проступает румянцем на щеках. Неужели вредному, вечно бурчащему мужу мое блюдо так понравилось? Или ему все равно, что закидывать в себя? Улыбка слетает с лица, а я мрачнею. Скорее, второе…
- А ты почему не ешь? – поймав мой изучающий взгляд, прищуривается Гук. - Отравила? – хмыкает и отламывает кусок еще больше прежнего.
Морщу нос обиженно. Не заметно, чтобы он отравиться боялся.
- Еще чего! Буду я продукты переводить, - шиплю с сарказмом, но следом тихо признаюсь: - Пересолила.
Вздыхаю и подаюсь ближе к столу, подпирая рукой подбородок. Свободной – тянусь к блюду, пальцами подцепливаю крошку и пробую.
- Ну да, - виновато пожимаю плечами.
Не ошиблась. С солью перестаралась.
- Да нет. Вкусно, - очередной картофельный десант приземляется Гуку на язык и исчезает, будто и не было ничего. – Чхве Мира недосаливает обычно. Но это же не она готовила. Для меня, - хмыкает и испытывающе на меня смотрит.
Оставляю его реплику без ответа. Молча взгляд отвожу.
Гук пользуется паузой, чтобы дальше терзать запеканку. От нее живого места уже не осталось! Некогда ровная и золотистая, сейчас она выглядит как разрушенный муравейник.
Божечки, да мой муж как из голодного края! Кажется, проглотит все вместе с тарелкой, а потом на меня накинется.
- Я кофе сделаю, - подскакиваю. И сбегаю от жадного черного взора, такого же прожорливого, как и его обладатель.
Вцепившись пальцами в столешницу, пытаюсь перевести дыхание. Но легкие не слушаются. Обращаются в камень.
- Воздержись от резких движений, невезучая, - доносится ехидный голос за спиной, а следом поясницу окутывает жаром. – Давай я сам.
Слегка отталкивает, аккуратно, чтобы не испачкать. Моет руки – и только потом приближается к плите.
- Чон Чон… - начинаю я и испуганно осекаюсь под довольным, победным взглядом. – Гук, - выдыхаю с сиплым стоном.
Отступаю, упираясь в дверцу кухонного шкафа, и послушно опускаю руки вдоль тела. Чему быть того не миновать. Особенно, если каждая клеточка меня жаждет этого.
Откликаюсь на близость мужского тела. На лихорадочное дыхание на щеке. На прикосновение горячих ладоней к талии. Прикрываю глаза, когда руки Гука скользят вниз к бедрам, задирают халат, щекочут пальцами обнаженную кожу, забираются под короткие шортики. Меня никто не трогал настолько откровенно. Властно. По-хозяйски.
Ощущаю соль на губах. Так много, что аж пить хочется. Но выпивают меня. До дна.
И все-таки… У моего мужа проблемы с рецепторами? Или тоже влюбился?
Я пересаливаю, он не чувствует. Сумасшедшая пара…
Стоп, Лиса! Что значит «тоже»?
- За что? – воспользовавшись перерывом, тихонько уточняю. - Я же исправилась! – бурчу возмущенно. – Гук! – повторяю громче, когда он сжимает мою попку под халатом.
Только бы в кухню никто не ворвался! Хотя время позднее. Не должно посторонних быть в доме…
Мамочки, да о чем я думаю? Вместо того чтобы позвать на помощь, я мечтаю, чтобы нас не прервали!
- За запинку, - лукаво улыбается коварный соблазнитель.
Его будто подменили сегодня. И такому милому мужу я не в силах противостоять. Растекаюсь, как мягкое мороженое в духовке. Еще один поцелуй – и вовсе испарюсь.
И вдруг… Мои губы опять оказываются в плену.
- А сейчас я вообще молчала! – чуть не вскрикиваю, однако сама обнимаю нахала.
- Для профилактики, - легкий чмок касается лба.
Наконец, Гук отстраняется. Но это не спасает меня. Из мороженого превращаюсь в сладкий пар. Ни одной мысли в голове не остается. Все выветривается. Вместо мозга – ванильное желе.
Собрать меня воедино только муж может. Или разрушить окончательно.
- Все, не могу, - выпаливаю с дрожью. – Я пойду. Споко…
Затыкаюсь от жгучего поцелуя. Вот это совсем нечестно. Но так приятно…
Как и обжигающие объятия, в которых млею.
- Стоять, ненадежная моя, - летит глухой приказ, а я сама парю над полом. Что за игры сознания? – Иначе опять сбежишь куда-нибудь.
Приоткрыв один глаз – тут же округляю оба. И лихорадочно цепляюсь в плечи мужа.
Как я оказалась у него на руках? И почему обвиваю его шею руками. Позволяю унести себя прочь из кухни.
- К-куда? – растерянно спрашиваю. Для приличия, потому что мое расплавленное тело готово к любому исходу.
- Спать, - бросает невозмутимо, а я воспламеняюсь от обычного слова. - Будешь под моим присмотром теперь, - важно постановляет Гук и ускоряет шаг. – Под боком, - минует мою комнату и поднимается по лестнице на второй этаж.
- Опять приставать будете? – выпаливаю нервно, когда муж опускает меня босыми ногами на пушистый ковер. И одним легким движением закрывает дверь спальни на замок.
Обхватываю себя руками, чтобы унять мелкую дрожь, пробивающую насквозь. Но вызвана она не страхом. Отнюдь. А предвкушением. И непривычным томлением внизу живота, теплым и сладким.
- Размечталась, беда, - шутливая фраза Гука заставляет почувствовать себя неловко. Будто я навязываюсь. – Но… - поднимает палец вверх.
Укладывает на мои губы, проводит по нижней, аккуратно сминая. Продолжает путь к щеке, ласково поглаживая кожу.
Только бы не прикрыть глаза и не замурлыкать от наслаждения. Надо держаться! Не показывать свою слабость. Но как, если даже ноги подкашиваются? А губы призывно распахиваются. И тело само покачивается чуть вперед, словно под притяжением.
Гук – мой персональный магнит. Большой, горячий и безумно привлекательный.
С Джином никогда ничего подобного не испытывала. А еще замуж за него собиралась! Жить с ним, спать. Чем я думала? Мозг и сердце были погружены в глубокую заморозку! Проснулись только сейчас.
С другой стороны, в нашей несостоявшейся свадьбе есть свои плюсы. Я попала в лапы обворожительного старика, зарылась в них – и даже двигаться не хочу. Пусть делает со мной, что хочет. Но Гук играет…
- Ты проштрафилась опять, - подмигивает и притягивает мое податливое тело к себе.
Я знаю, что будет дальше. Приятное наказание. И надо бы потерпеть и дождаться, как приличная, скромная девочка, но я сама тянусь к его губам. Касаюсь неуверенно и под глухое рычание целую мужа. Обхватываю грубые щеки ладонями, поглаживаю пальцами скулы.
Боже, какой он красивый. Даже наощупь. И пахнет так, что кружится голова.
Углубляю поцелуй, пытаясь поглотить его аромат, вкус… Однако Гук останавливает все, обрывая резко.
- Лучше иди спать, девочка, - шепчет внезапно похолодевшим тоном.
Смотрит на меня серьезно и строго. От чертиков, что плясали в его адски-черных глазах каждый раз, когда он «наказывал» меня поцелуем, не осталось и следа.
Наигрался?
- Располагайся, - подталкивает меня к постели, и я сажусь на самый край. Вцепившись руками в матрас, замираю. – Если потребуется что-то, комод там, - взмахивает рукой в нужном направлении, но при этом глаз с меня не сводит. – Я в душ… С дороги, - потирает ладонью затылок, приглаживая и без того короткую стрижку.
Отступает. К ванной комнате. Повернув ручку, оборачивается и ухмыляется.
- Только не перепутай опять двери, беда, - открыто насмехается надо мной, но по-доброму. Чувствую его настрой и отвечаю милой улыбкой. – И не надейся улизнуть, - добавляет сурово. – Найду и притащу обратно. Отдыхай, - бросает напоследок, будто это так легко после его слов.
Тем не менее, я стараюсь по-настоящему уснуть. Абстрагироваться. Не слушать шум воды за стеной, не вспоминать нашу утреннюю встречу с Гуком, не представлять себе его сексапильное тело, покрытое капельками воды. Не сгорать от собственных фантазий.
Не получается!
Зарываюсь в плед и постанываю обреченно. Ругаю себя отчаянно за чувства, которые не могу погасить. Мучаюсь. До тех пор, пока муж не возвращается. Напрасно я надеюсь, что он по-джентельменски уступит мне кровать, а сам ляжет где-нибудь… Где? В его спальне даже дивана нет. Только кресло, которое не раскладывается. А на полу твердо и неудобно – сама Гука туда не пущу!
- Спишь уже? – его пальцы касаются моих волос, убирают кудряшки с лица.
Молча лежу, зажмурив глаза и затаив дыхание. Чувствую, как он устраивается рядом, вздыхает – и сгребает меня в охапку, впечатывая в свое тело. Прижимаюсь щекой к обнаженной груди, слышу гулкий грохот сердца, машинально укладываю ладонь на крепкий пресс.
- Уф-ф, – срывается с губ, рассекретив меня.
- Притворялась, - смеется мне в макушку. – Спокойной ночи, - улавливаю нежные нотки. – Не трону я тебя, не бойся. Просто будь рядом, - добавляет тише.
Делаю глубокий вдох. Судорожно сглатываю. И выдыхаю шумно.
Приподнимаю голову, чтобы в полумраке посмотреть в лицо мужа. Изучаю некоторое время, любуюсь. И осознаю, если упущу этот шанс, то буду жалеть до конца своих дней.
Отчаянная Лалиса берет верх, полностью затоптав смущенную.
- Спокойной, Чон Чонгук, - проговариваю каждое слово. – Только вы не храпите, ладно? У меня сон чуткий, - выделяю «вы» особой интонацией и веду пальчиком по его груди вниз. Рисую вычурные узоры.
На миг опускаю взгляд, скользнув по крепким мышцам, и тут же устремляю вверх. Встречаюсь с бездонными черными омутами, тону в них, булыжником иду на дно, даже и не думая выкарабкаться на поверхность.
- Не шути со мной, девочка, - чеканит Гук строго. Как наставник.
Вспоминаю наше знакомство в ЗАГСе. Он так же говорил тогда. И похожим тоном.
В сознании что-то щелкает. Загорается красная лампочка. Бьет тревогу. Но я мыслю на удивление трезво. И понимаю главное…
Я влюбилась в собственного мужа!
Не знаю, в какой именно момент это произошло. Не представляю, как. И тем более, зачем?
Однако поздно анализировать. Мое пластилиновое сердечко стучит в унисон с его каменным.
- Какие шутки, Чон Чонгук, - чуть привстаю. Кудряшками щекочу его бурно вздымающуюся грудь. – В вашем возрасте все уже серьезно.
Несу полную ерунду, но смотрю мужу прямо в глаза. Смело, решительно, без тени ехидства. Он все понимает, считывает намеки, напрягается, заключая меня в капкан.
- Уверена? – хрипло вопрошает, словно не верит в происходящее. Признаться, я тоже в шоке.
Не могу ничего пролепетать в ответ. Поэтому целую мужа, поглаживаю невесомо его прохладный после душа торс, порхаю пальчиками над грубой кожей, прижимаюсь теснее. И в следующую секунду оказываюсь впечатана спиной в матрас.
Гук нависает сверху, накрывает хрупкую меня своим тяжелым телом.
- Игры закончились, девочка, - должно звучать угрожающе, но я млею и таю от бархатного голоса.
Послушно прогибаюсь в пояснице, подставляя тело шероховатым ладоням. Пускаю их под майку, позволяю обхватить мою грудь. Обнаженную. Без лишних барьеров. Кожа к коже, жар к жару. Я взорваться готова от того, как Гук ласкает меня. Сдержанно, аккуратно, будто сломать боится, но порой он срывается, ущипнув не больно, но ощутимо, или сжав чересчур сильно. Грубоватыми подушечками обводит розовые ореолы, слегка подцепливает заострившиеся вершинки. Массирует, играет, хотя сам на грани. Вопреки здравому смыслу, мне нравится все, что он делает со мной. Настолько, что подкатываю глаза и мурлычу довольно, как мартовская кошка.
Распахиваю рот, чтобы глотнуть кислорода, но Гук тут же нападает, запечатывая его. Исследует языком, наполняет своим вкусом, словно парализующим ядом. И вот я уже сама тянусь к нему.
Обвиваю ногами мощную талию мужа, ерзаю под ним в порыве чувств – и ощущаю, как что-то внушительное и очень твердое упирается мне между ног. Вбивается в меня так нетерпеливо, что кажется, будто одежду прорвет. Пока что преграда не пала. Но в любом случае, тонкие тряпки не спасут меня. Они лишь создают иллюзию защищенности. А на самом деле я в порочном плену. И пути из него нет.
- Гук, я… - упираюсь ладонями в его грудь, надавливаю.
Но он не поддается. Наоборот, сильнее вжимается в меня, позволив в полной мере ощутить размер его желания. И масштабы, признаться, пугают до дрожи.
- Боишься? – хрипит, не убирая рук от моей груди. Ласкает полушария, согревает, пронзает миллиардами импульсов. Издаю сиплый стон и киваю. – Я тоже, - ошарашив меня внезапным признанием, муж продолжает ласково: - Моя первая девочка. Чистая, - проводит носом по моему, а руки спускает к животику.
- Решил с меня начать новый сезон охоты? – хмурюсь показательно. А сама еле дышу. Хлопаю губами. Как рыбка, которую достали из аквариума и бросили на раскаленную сковороду.
Страшно, жарко. Но я прочно прилипла к своей «погибели». Не оторвать!
Непроизвольно поглаживаю напряженные плечи мужа, врезаюсь ногтями в стальные мышцы, проглатываю улыбку удовольствия. Какой он…
- М-м-м, - мычу неоднозначно.
- Единственная, - Гук исправляется, уловив намек. – Милая, - обдает шею по-летнему знойным ветерком. – Красивая, - прижимается губами к ложбинке груди, срывая очередной мой шумный вздох.
Нежные слова наряду с откровенными ласками подчиняют меня. Успокаивают, расслабляют. Осмелев, я толкаюсь навстречу каменному бугру, потираюсь о напряженный пах, возбуждаясь сама. И ослабляю колени, когда муж вдруг отстраняется. Дает мне немного свободы, которой я не просила!
Возмущенно распахиваю рот... И выгибаюсь от поцелуев, что извилистой дорожкой пролегают вдоль живота вниз. Сцепив зубы, пытаюсь подавить вскрик, потому что, покружив у пупка, соблазнитель не останавливается. Внутренняя сторона бедра воспламенятся от его дыхания, будто он, как дракон, извергает пламя. Но цель его пока не достигнута…
Оказываюсь без шортиков, а на трусиках Гук медлит. Поглаживает меня сквозь ткань, целует порочно, сдвигает простой хлопок пальцами в сторону. Проводит подушечками там, где я сама не смела себя трогать. Но законному мужу можно все!
- Г-гук, - зову на рваном выдохе. Сказать бы ему правду до того, как… Но все слова вылетают из головы. Остается только имя. Которое я чуть ли не кричу.
Муж поднимается, чтобы всмотреться в мое алое лицо, однако его рука остается там… Где все горит и пульсирует. Но пощады ждать не стоит. Гук настроен решительно. Чуть проникнув в меня пальцами, он ласкает там аккуратно, будто готовит. Растирает влагу, наблюдает за каждой моей реакцией. Терпит, когда я царапаю его грудь. Наоборот, ухмыляется довольно.
Безумный. И я тоже…
Целует в губы, но продолжает вытворять с моим телом нечто невероятное. Высекает искры, прогоняет жалкие остатки стыда, разжигает пожар между ног и внизу живота.
Становится немного больно, когда он решается погрузиться в меня чуть глубже. Растянуть, исследовать… Но дискомфорт тут же уходит, уступая место ярким ощущениям.
Разум обволакивает туманной дымкой, и я не соображаю, что именно Гук делает со мной. Отдаюсь чувствам. И любимому мужу. Он не останавливается, пока я не начинаю кричать. Губы кусаю, извиваюсь. Не контролирую себя. Бьюсь под шикарным мужским телом, как в дикой лихорадке.
Волна, еще одна. Из моей груди вырывается громкий стон, который тут же поглощает Гук. Жадно пьет меня, сжирает, отпуская всех своих демонов.
Матерится мне в рот. Приглушенно, но очень грубо. Никогда таких слов от него не слышала.
- Прости, моя куколка, - нашептывает на ушко, не прекращая целовать.
Устраивается между моих ног и вынуждает обхватить его. Обнимает крепче. Скользит одной рукой под поясницу, а второй поддерживает меня между лопаток. Прижимает к себе, выбивая воздух из легких.
И на смену сладкой эйфории приходит острая боль. Пронзает низ живота, расползается внутри, усиливается с каждым новым движением мужа во мне.
Усыпил мою бдительность, отвлек – и напал!
Нечестно.
Вздрогнув, случайно прикусываю его губу в момент поцелуя. Сама не ожидала, что так получится. Боже, а ведь Гук еще сегодня в драке пострадал. Я вместо того чтобы мужа подлечить, добавляю ему ран.
Ладошками ласкаю «травмированного» мужа по спине, заглаживая вину.
- Кусачая, - усмехается. И рискует впиться в мой рот еще раз.
Двигается во мне все увереннее и быстрее. Причиняет боль, но она теряется в эмоциях от осознания того, что я теперь – его женщина.
Супруга. Настоящая.
И ему хорошо со мной. Я ощущаю его кайф, вижу восхищение в черных глазах, задыхаюсь в смертельном капкане сильных рук.
Будто муж никогда меня не отпустит.
Не отпустит же?
- Девочка моя, - нежным обращением приводит в трепет.
Собирает губами проступившие на моих глазах слезы, расцеловывает горящее лицо. Прикасается своим лбом к моему, смотрит на меня со смесью нежности и вины. И я непроизвольно улыбаюсь.
Тянусь к его губам. Надеюсь, теперь Гук решит приласкать меня - несчастную, истерзанную им «жертву». И не ослабит объятия. Хочу чувствовать его каждой клеточкой тела. И внутри. Мне остро необходима эта близость сейчас.
И всегда…
«Муж», - проносится в мыслях. И летит слабым вздохом.
Теряю счет времени. Не знаю, сколько мы целуемся вот так, в обнимку. Не можем оторваться друг от друга. И не замечаю, в какой момент засыпаем вместе.
Кажется, даже во сне продолжаем целоваться.
Между нами - безумие, поставленное на бесконечный повтор.