37 глава
Лалиса
Больно…
Так больно, что не могу дышать. Разреветься бы, чтобы выпустить злость и обиду, но слез нет. Только всепоглощающее разочарование. В самой себе.
С первыми лучами солнца сказка рассеялась. Сейчас, при свете дня – все кажется далеко не таким романтичным, как я нафантазировала вчера в парализующих объятиях мужа.
Первая брачная ночь. Любовь до гроба. В горе и в радости…
- Дура! – достаю рюкзак, дергаю за молнию. Бросаю на кровать.
Раскрываю сразу все створки огромного шкафа. Сгребаю одежду с вешалок и полок, небрежно бросаю на ковер. То, что Гук купил, не возьму. Ни единой вещи! Даже это шикарное платье под цвет моих глаз…
Чон щедро потратился на меня тогда – и взял долг с процентами, как только подвернулась удачная возможность. А я…
- Наивная дура, - шепчу обреченно.
Ведь только я в курсе, что мы расписаны официально. А для Чонгука я – прислуга. Не жена, нет! И даже если он узнает правду, то не захочет сохранять наш союз. Джисон охотно поможет его разорвать. Главный Чон уже наверняка запустил бракоразводный процесс. Мой паспорт ведь у него.
Потом меня выгонят, а Гук женится на истинной Лалисе, как и планировал изначально.
О чем я только думала этой ночью? Так легко сдалась! Сгорела без остатка.
- Идиотка доверчивая, - всхлипываю тихо под нос.
Захватываю стопку нарядов и тяну на себя яростно. Что-то мешает, цепляется, но я не отступаю. Слишком зла. Резкий рывок – и лечу назад. Роняю вещи вместе с перекладиной, которая ударяется об пол с внушительным грохотом. Отскочив в последний момент, зажимаю уши на секунду и зажмуриваюсь.
- Лиса, - мерещится мое имя. Которое у меня украли в этом доме. Встряхиваю кудряшками, чтобы отогнать иллюзию.
Когда распахиваю глаза, то вижу Чонгука перед собой. Стоит напротив, сложив руки в карманы брюк. Изучает меня черным, пустым взглядом. Косится на рюкзак, скользит по разбросанным платьям.
- Что ты делаешь? – произносит бесстрастно. И зубы стискивает так, что желваки на скулах играют.
Холодный, недовольный, чужой, будто не он меня обнимал всю ночь, целовал и шептал ласковые слова. Может, и это все приснилось?
Отворачиваюсь, чтобы Чон не успел заметить моих слез. И вытягиваю из груды вещей свои старые простые платьица, складываю в рюкзак только их. Сортирую следующую партию.
- Чон Чонгук, да у вас и со зрением беда, - скрываю боль, разрывающую душу на части, под сарказмом. – Собираюсь.
Пожимаю плечами, на которые тут же ложатся мужские ладони. Сжимают, заставив на секунду почувствовать себя ценной и необходимой.
- Ты не можешь уехать, - слова, в отличие от теплых прикосновений, ледяные. – Нельзя.
Сбрасываю его руки, выбираюсь из плена и мчусь к комоду. Выдвигаю шкафчики по очереди.
- Я все могу, вы меня недооцениваете, - иронизирую, а сама делаю вид, что внимательно пересматриваю вещи.
Открываю отдел с бельем – и тут же захлопываю. Искоса поглядываю на Гука. Он наблюдает за каждым моим действием, но не останавливает. Думает о чем-то, раздражается.
- Охрана не выпустит, - цедит угрожающе. Что-то еще, кроме давления и манипуляций, Чоны умеют? Точно бандюганы!
- Сбегу, - хмыкаю легко, и Гук мрачнеет, будто действительно испугался. – Я же не рабыня здесь. Между нами даже договор не подписан, - намекаю на официальное трудоустройство, которое мне было невыгодно, а Мая и не предлагала.
- Как сказать… - хмыкает Чонгук, подразумевая что-то иное.
Провожает тягучим взглядом, когда я пролетаю мимо него в душевую. Сгребаю шампуни и гели, но, одумавшись, отпускаю их в ванну. Зачем мне с собой все это тащить? На долгую память?
Разве что… прихватить один… Вот этот карамельный, запах которого Гуку понравился…
Но толку? Хоть облейся им с ног до головы и выпей остаток – все равно мужа этим не удержать. У него своя жена на подходе. Ждет очереди в ЗАГС.
Отбрасываю флакон в сторону мусорного ведра, но не попадаю.
- Ты Розэ нужна, - в дверном проеме возникает Чонгук упирается рукой в косяк, перегородив мне путь.
- Родители научились с ней общаться, - парирую я. – Даже на выходные с собой забрали. Так что справятся. А я ей буду не нужна.
Наклоняюсь и, прошмыгнув под вытянутой рукой Чона, возвращаюсь в спальню. Хватаю рюкзак, борюсь с молнией, пытаясь застегнуть ее.
- Мне нужна, - доносится хрипло.
Впиваюсь пальцами в лямки. Боюсь обернуться и посмотреть Гуку в глаза. Опять утону в отравленном нефтью море – и захлебнусь, забыв обо всех обидах и запретах.
- Перебьетесь, - фыркаю, а сама едва не плачу. Рядом с ним сложно эмоции сдерживать. – Новую няньку оприходуете, - грубо выдаю. И сама же краснею от своей пошлой фразы.
- Да какую на хрен новую? – выкрикивает, сорвавшись.
Жесткая хватка на локте, рывок – и я прокручиваюсь вокруг своей оси. Падаю в объятия Чонгука. Впечатываюсь в его напряженное, каменное тело. Упираюсь ладонями в грудь, что ходуном ходит. И с трудом сдерживает тарабанящее внутри чоновское сердце. Оно разогналось до предела. От ярости, наверное.
- Да любую, - фыркаю, не в силах совладать с собой.
Но Гук обрывает мой словесный поток. Схватив рукой за шею и чуть сжав волосы на затылке, впивается в меня губами, врывается в полураспахнутый рот. Целует властно и жестко, словно проучить хочет. Действует с непонятным мне надрывом, прижимает к себе чересчур крепко.
- Лисочка, - шепчет контрастно ласково между жалящими поцелуями.
Обрываю порочное сумасшествие, выворачиваюсь и отскакиваю от демона. Губы горят, но я не рискую дотронуться до них пальцами, чтобы неадекватный Чон не воспринял мой невинный жест превратно. Он и так на грани. Дышит тяжело, крылья носа раздувает. Игнорирует кровь, выступившую на пострадавшей вчера губе. На секунду жалею его, но тут же запрещаю себе эту слабость.
- Я Джису, - вздергиваю подбородок, а Гук цокает укоризненно. - Вы в своих бабах запутались.
- А ты - в своем вранье, Лиса, - ухмыляется, подходя ближе. Размышляет некоторое время, борется с собой. - Розэ сказала, что Лиса - это сокращение от Лалисы. Она в паспорте твоем подсмотрела перед тем, как разрисовала, - подозрительно отводит взгляд.
- Что еще... - сглатываю огромный, колючий ком в горле, - она сказала?
- А что должна была? - тон становится игривым. Как вчера.
Гук поднимает руку к моему лицу, бережно ведет подушечками пальцев по щеке и скуле, заправляет кудряшку за ухо.
- Издеваетесь? – пячусь назад. - Опять? – упираюсь лодыжками в край постели.
- Влюбился, - делает шаг к мне. – Впервые, - оказывается вплотную.
Опять целует, только на этот раз не могу сопротивляться. От шока.
Покорно опускаюсь на кровать, стоит лишь Чонгуку слегка подтолкнуть меня. Я сейчас как подожженная марионетка. Горю, превращаюсь в уголь в жадных, порочных руках кукловода-извращенца, но при этом продолжаю реагировать на каждое его движение, когда он умело дергает за ниточки. Подбрасывает дровишек в полыхающий костер жаркими поцелуями.
Мысли превращаются в пар, подхватываются сквозняком и уносятся в приоткрытое окно. Тело ломит после ночи с мужем, но требует продолжения. Делает вид, что не все запомнило. Не распробовало. И хочет освежить впечатления. А я… подчиняюсь его зову.
Сейчас я принадлежу сорвавшемуся с цепи мужчине, который буквально пожирает меня поцелуями. Я и не догадывалась, что суровый, холодный, хмурый Чон Чонгук может быть таким… Ласковым и страстным одновременно. Моим Гуком.
Лопатки касаются мягкого матраса и чуть проваливаются в него, когда я импульсивно прогибаюсь в пояснице. Под спину тут же ныряет мощная рука, придерживая меня. Заодно крепче заключая в жаркий плен. Свободная ладонь скользит по шее вниз, вдоль края груди и задерживается на талии, грубо сжимая ткань футболки.
Не сдержав мимолетный порыв, ехидно улыбаюсь в жесткие губы. Чону не нравится футболка Джису, купленная на распродаже в мужском отделе? Пусть понервничает. Даже если всему виной обычное соперничество с другим гипотетическим самцом, а не истинные чувства. Я рада малому.
- Сними по-хорошему, зараза, - шепчет Гук, на секунду пожертвовать «завтраком» и прекратив съедать мои губы. – Иначе, клянусь, порву.
Смотрит на меня сердито, а руками под футболку забирается. Поглаживает живот и спинку, пальцами проходит по моим бокам, и я вздрагиваю от щекотки. Не могу сдержать смешок и извиваюсь в объятиях мужа.
А тем временем ткань ползет все выше, оголяет мое тело, подставляет его прохладному воздуху. И уже в следующую секунду я вся в мурашках. Некрасиво, наверное, выгляжу с гусиной кожей.
- Лисочка, - хриплый шепот касается уха.
Гук сжимает мою грудь руками – и я забываю обо всем. Поддаюсь чувствам и жажде. Как вчера...
И вдруг распахиваю глаза. В тот самый момент, когда муж вжимается в меня пахом. Я со своим небогатым, но все-таки опытом, теперь понимаю, чем мне это грозит. Даже определить могу по размерам, насколько сильно я влипла.
- Так! Стоп! – брыкаюсь под ним, опомнившись.
Судорожно пытаюсь убрать от себя цепкие руки, ловлю за предплечья, впиваюсь пальцами, но получается лишь схватиться за плотную ткань пиджака. Да зачем вообще он здесь! Шикарные каменные мышцы моего мужа упаковал. Как подарок в картонной коробке. Всегда ненавидела процесс распаковки! С ума же сойти можно от нетерпения.
Тянусь к губам мужа, сама себе противореча. Мозг с сердцем дерутся на смерть. И первый все-таки включает один из отделов. Последний оставшийся в живых.
- Нет-нет! – отчаянно машу головой, уворачиваясь от поцелуя, который совершенно точно парализует меня. - Второй раз я на это не куплюсь, Чон Чонгук!
Протиснув руки между нашими телами, упираюсь мужу в грудь. Неосознанно царапаю ногтями выглаженный хлопок. Ревную. Что кто-то другой следит за его одеждой. А не законная жена.
- На что? – хрипло выдыхает Гук и бровь изгибает недоверчиво.
- На красивые слова… - сглатываю нервно.
Стискиваю губы в тонкую линию, чтобы они опять не полезли целоваться. Я сама себя не контролирую!
- Если я с тобой выживу, поставишь мне памятник, - едва не рычит, вставая.
- Разве не наоборот должно быть? – бросаю скептически и приподнимаюсь на локтях.
- С тобой все вверх тормашками, - Гук опирается коленом о матрас, продавливая его возле моего бедра.
Хмыкнув, с улыбкой скидывает с себя пиджак и рывком расстегивает сразу несколько пуговиц на рубашке, будто ему душно. Наблюдает, как я вспыхиваю, но при этом не отвожу глаз от оголенного участка груди. Ухмыляется, чувствуя и понимая правильно мою реакцию.
- Вы же не... -осекаюсь под лукавым черным взглядом.
Губу не кусай, Лиса! И дыши ровно! И лицо кирпичом! Красным, раскаленным…
Я пропала.
- Ну, нет же, говорю я вам, - мямлю неубедительно.
А сама обреченно падаю на кровать, когда муж нависает сверху. Сгребает меня в охапку – и…
Ложится на бок, удобнее устраиваясь сам и не выпуская меня из объятий. Замираем друг напротив друга. В глаза смотрим. Дыхание ловим.
- Так, беда, хочешь услышать правду? – киваю легко. - Что ж, спрашивай, - дует на мои кудряшки. – У тебя лимит на три вопроса. На каждый я отвечу честно, поэтому формулируй четко и правильно. Хорошо подумай, прежде чем задавать…