38 глава
- Три вопроса - это как три желания в сказке про Алладина? - игриво хихикаю я, расслабившись в теплых объятиях.
Укладываю голову мужу на руку, блаженно рассматриваю его вблизи. И, кажется, каждому слову сейчас поверю, даже если это откровенная небылица.
- Да. Считай, что я твой джинн, - тянет Гук и расплывается в подозрительно довольной улыбке. Похож на черного кота, греющегося под солнцем. - Минус один вопрос, девочка, - пристреливает меня приговором.
- Что... Как... - подскакиваю возмущенно, но меня тут же припечатывают к постели. - Да вы! Жулик! А если бы я...
Указательный палец ложится на мои губы, не позволяя договорить.
- Тш-ш, - шикает на меня Гук, отчего хмурюсь сильнее. - Заметь, я только что сэкономил тебе очередной вопрос. Ты вообще умеешь следовать правилам? Или всегда такая невыносимая, упрямая и внезапная?
- Ничего я не... - собираюсь поспорить, но осознаю, что это лишь подтвердит правоту Чона.
- Ну, тише, - успокаивающе ведет пальцем по моему подбородку. - Думай об оставшихся вопросах, глупышка. Я жду.
Накрывает ладонью мою шею, пальцами касаясь пульсирующей жилки, согревает и без того кипящую кровь. Пытаюсь сглотнуть, но поперек горла будто кактус застревает.
Фокусируюсь на Чонгуке, хотя так хочется прикрыть глаза и нырнуть в его объятия. Не говорить ни о чем, не выяснять отношения. Просто быть с ним.
Но я заставляю себя собраться с мыслями. И сформулировать вопрос, который гложет меня до трепета во всем теле. Волнует до тремора в коленках. Я дико боюсь быть рассекреченной Гуком. Он возненавидит меня, если узнает, что все это время я водила его за нос. Когда он носился по городу за тенью, я пила чай в его доме.
Нет, точно не простит. Я потеряю его. Впрочем... такой исход ждет меня в любом случае. Ведь старший Чон четко дал понять, что мне не место в их семье. Моя судьба - развод. А у благородного Чонгука свой путь.
Уверена, он прогнал бы меня сразу же, как только заподозрил во лжи, однако... рискую уточнить:
- Что Розэ вам рассказала обо мне? - выдыхаю и тут же закашливаюсь.
Рука на моей шее чуть сжимается, пальцы врезаются в нежную кожу, но хватка мгновенно ослабляется. Ладонь сползает к широкому вороту футболки, спускает его с плеча. Гук легким поцелуем в ключицу дезориентирует меня, а после смотрит на меня исподлобья.
- Кроме того, что тебя зовут Лалиса? - изгибает бровь, а я киваю едва заметно. - Ну да, Розэ знатно потрудилась над твоим паспортом. Прописку разрисовала, штамп, имя мужа, - специально выдерживает паузу, словно мучает меня. - Но обо всем этом мне Розэ ничего не говорила, - как-то странно акцентирует на имени сестры. - Она не устает нахваливать тебя. Твердит мне, какая ты красивая, добрая, заботливая... - перечисляет качества, которые явно не мне принадлежат.
- Обычная я, ничем не примечательная. Как все, - бубню смущенно. Однако теплые слова мужа и ласковый рокот вгоняют меня в краску.
- Розэ убеждена, что ты единственная, - подбирает странный эпитет. - А у вас какие-то секреты с моей сестрой? - прищуривается неожиданно, вызывая у меня нервный смешок.
- Я же задаю вопросы, Чон Чонгук, а вы отвечаете, - выкручиваюсь молниеносно. - И у меня последняя попытка.
- Согласен, - обнимает меня, вышибая воздух из легких. - Что ты еще хочешь знать? - ведет своим носом по моему.
Невозможно собрать воедино мысли, танцующие микс канкана и румбы в моей многострадальной голове. Поэтому вместо них следующий вопрос предлагают чувства.
- Вы правда... влюбились? - едва выжимаю из себя и не слышу собственного голоса из-за гулко барабанящего сердца в груди. - В меня... - на всякий случай уточняю.
- Правда, - бросает коротко, тихо и бархатно. Умолкает на пару секунд, лаская меня взглядом. А мне так хочется верить ему. - Не спрашивай, как и почему. Ты несносная девчонка, и мы абсолютно друг другу не подходим.
- Ну да, конечно, - фыркаю обиженно. - Вы такой богатый и важный. Куда мне до вас...
- Или мне до тебя, малышка... И твое «выканье» меня убивает, если честно. Как будто через высоченный забор пытаюсь перелезть, чтобы к тебе подступиться, но стоит мне забраться наверх, как ты возводишь еще один ряд камней.
Хочу съязвить по привычке. О том, что в его возрасте карабкаться через заборы вредно. Но осекаюсь, осознав, что Чонгук - самый обворожительный «старик» на свете. Все лучшие качества, которые я мечтала видеть в муже, сосредоточены в нем. И он точно не бросил бы меня у алтаря, испугавшись и сбежав, как Джин.
Вместо ответа я, осмелев, тянусь к Чону и нежно касаюсь его губ своими. Провожу пальчиками по грубой щеке. Вкладываю в наш поцелуй потаенные чувства. И решаюсь задать главный вопрос:
- Думаете, у нас есть будущее? - надеюсь, что выбрала верную формулировку. Вложив в нее и настоящую Лалису, и штамп в паспорте Гука, и жену, которую он ищет, не зная, что я рядом, в его постели, и отца Джисона, что мечтает о другой невестке... Поймет ли мой муж посыл?
- Лимит исчерпан, девочка, - осекает меня Чон. - Но я отвечу, - шепчет заговорщически, и я инстинктивно подаюсь еще ближе, насколько это возможно. Сама обвиваю шею мужа руками. - Безусловно, единственно правильное, - ухмыляется он и целует меня в переносицу, вынуждая поморщиться от щекотки. - Но прежде мне необходимо устранить некоторые препятствия, - неоднозначно объясняет.
Изображаю недоумение, хотя сразу догадываюсь, о чем он. Чонгук собирается развестись. Со мной. Ради меня же. Но все изменится, когда вскроется истинное положение вещей.
Как сложно...
- Ладно, устраняйте. Удачи вам, - вновь перехожу на «вы», потупив взгляд.
Предпринимаю слабую попытку вырваться из капкана крепких, мускулистых рук, но с треском проваливаю миссию. Рывок - и я опять вбита в матрас и обездвижена. Гук надо мной. Изучает меня пристально, упираясь кулаками в подушки по обе стороны от моей головы.
- Разве я обещал тебя отпустить? - хмыкает нахально. - Я изначально ничего подобного не планировал, - наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я прикрываю его рот ладошкой.
- А вы... - дергаюсь от внезапно потемневшего взгляда и исправляюсь: - Ты на работу не опоздаешь?
И сама же зажмуриваюсь. Наиглупейший вопрос! Хорошо хоть не потратила на него свои «три желания»!
- Ты невероятная, - хрипло смеется, пока я таю от этого приятного звука. - Но, бога ради, помолчи хотя бы пару минут, - просит серьезнее.
- Всего-то? - выдаю без всякой задней мысли. Однако Гук трактует мою бестолковую реплику по-своему.
- Сейчас я тебе покажу, девочка, сколько времени мне нужно... На тебя, - встает и рывком стягивает с меня широкие, безразмерные бриджи. Я и пикнуть не успеваю.
Щелкнув пряжкой ремня, наваливается сверху. Не осознаю, в какой момент и как остаюсь без футболки. Обнаженная и раскрытая перед любимым мужем.
Плавлюсь под его умелыми ласками и обжигающими поцелуями. Откликаюсь на каждое прикосновение, каждое нежное слово, сказанное завораживающим шепотом, каждый довольный рык, вырывающийся из мощной груди.
Так приятно ощущать себя желанной, даже если скоро все закончится.
- Малышка, расслабься, - успокаивает Гук, когда я сжимаюсь в самый острый момент. - Не бойся меня. Больно больше не будет.
Терпеливо готовит меня, лаская и исследуя слишком откровенно. Подчиняюсь. Доверяю. Расслабленно откидываюсь на подушки, отпустив страхи, слышу одобрительный шепот и концентрируюсь на новых ощущениях. Сегодня все совершенно иначе. Ярче, безумнее, слаще.
Плотный жаркий комок скручивается внутри, пульсирует, посылает импульсы, словно сигналы мне какие-то подает. May day? SOS?
Нет уж, не надо меня спасать! Я настроена утонуть в порочной страсти. Такой правильной. Законной. И нереальной, как во сне.
- Скажи, что любишь, маленькая обманщица, - неожиданно приказывает Гук. - Я и так знаю ответ, - самодовольно бросает. - Но хочу, чтобы ты призналась сама себе.
Целует меня жадно, заставляя стонать и кусать губы. Его губы!
- Не слышу, куколка, - останавливается, и я сама подаюсь ему навстречу.
- Люблю, - признаюсь поспешно, лишь бы Гук продолжил. Забываю, что такое стыд. Хочу собственного мужа.
И он, сжалившись надо мной, продолжает с особым пристрастием. Распахиваю глаза и рот. Пытаюсь глотнуть хоть немного кислорода, но не могу. Тело не принадлежит мне, сжимается, вплоть до пальчиков на ногах, сердце подскакивает в горло и барабанит там, как бешеное, душа вырывается из груди.
Тяжелая ладонь накрывает мой рот, чтобы приглушить финальный крик, который сама не могу контролировать. Сдавленный смешок вместе с жарким, сбивчивым дыханием касается ушка.
- И я тебя, беда, - звучит сквозь грудное рычание.
Мне больше ничего не надо для счастья. А о проблемах я подумаю позже...