48 глава
Лалиса
На протяжении обозначенных пары дней я с тайным трепетом ждала Гука. Мысленно репетировала, как «обижусь» на него, потребую объяснений и «прощу не сразу», но при этом я сияла, как новенькая чеканная монетка из-под станка. Не трогали меня даже возмущения мамы по поводу нашего фиктивного брака. Я объяснила ей ситуацию в общих чертах, рассказала о спланированной «ошибке» в ЗАГСе, слегка коснулась наших отношений с Гуком, но не вдавалась в подробности. Неловко и немного стыдно. Мне и без того пришлось смиренно выслушать все мамины укоры и нотации. Однако, несмотря ни на что, в душе я продолжала верить мужу и надеялась, что он правда решает важные вопросы. И скучает по мне так же, как и я по нему.
Но Гук не появился…
Неделю я заедала волнение и обиду маминой выпечкой. Усыпляла бабочек в животе, чтобы не порхали зря, и прикармливала тараканов в голове, накручивая себя все сильнее с каждым днем. В перерывах бурчала на замечания родителей о бешеных калориях и их вреде для моей фигуры. Кому я нужна, если меня, кажется, муж все-таки бросил? И не лишь бы какой, а любимый…
Еще через неделю улыбка окончательно сползла с моего лица, не оставив даже призрака. И сладкие булочки с повидлом перестали радовать. Наоборот, тошнить начало от всего. Особенно, от Минхо, который на любой мой вопрос отвечал как робот: «Потерпите, хозяева разбираются». С чем или с кем – не уточнял. И вообще старался избегать меня, потому что я стала раздражительной и дерганой. По привычке подумывала даже о побеге, но родители зорко следили за каждым моим шагом. Да и уйти мне было некуда. Все близкие здесь, в ссылке вместе со мной – случайной и нежеланной женой Чона.
Спустя три недели за мной никто так и не приехал. А Минхо сообщил, что нам с родителями надо собирать вещи. И тогда я, наконец, осознала, что я полная дура…
- Минхо, мне паспорт нужен, - бросаю небрежно, аккуратно складывая одежду в сумку.
Не хамлю ему, как все эти дни, не приказываю, не отрываюсь больше на охраннике ни в чем не повинном. Устала. Мои последние нервные клетки были затоптаны табуном жирненьких мадагаскарских тараканов. И пришла стадия принятия.
- Хозяин привезет, Лалиса Манобан, - обращается ко мне подчеркнуто вежливо. Неужели я так запугала его, бедного?
- Какой из… - вскидываю голову воодушевленно, но спешу погасить в себе напрасную надежду. – Впрочем, неважно, - очередную вещь сминаю грубее, отчетливо представляя на ее месте мужа-предателя.
Секунда – и разглаживаю бережно ткань. Выдыхаю расслабленно. Начинаю привыкать к таким резким сменам настроения. Видимо, отголоски пережитого из-за Чона стресса. Ничего, скоро я от него освобожусь. Навсегда. Только паспорт чистый надо дождаться.
- Где это видано! – сокрушается мама, и я не ожидаю ничего хорошего. – Женили насильно, без паспорта оставили. Хорошо, хоть в бордель не продали, - фыркает и становится рядом, чтобы помочь мне со сборами. – Вот семейка!
- Да какой бордель, кому я там нужна, - отмахиваюсь, а сама соль на губах чувствую. Ну все, начинается. Еще расплакаться не хватало для полного «счастья»! – И Чонам не нужна. Они сейчас все юридические вопросы закроют… Развод, наверное, уже официально оформили… - сглатываю ком в горле. – И все. Никто никому ничего не должен, - пожимаю плечами.
Не столько маме объясняю, сколько себя уговариваю. Пытаюсь смириться и идти дальше. Ничего же не случилось. Все живы, здоровы. Даже я, что особенно удивительно.
- Так, я сама все сложу, - мама забирает у меня сумку. – А ты иди пообедай перед дорогой. Мало ли, куда нас на этот раз повезут.
- Не хочу, - признаюсь честно. – Аппетита нет.
- Ты как-то внезапно есть перестала, - с подозрением осматривает меня. – Худеешь, бледнеешь. Влюбилась в мужа своего фиктивного? – неожиданно спрашивает и сама себе кивает. – Предохранялись хоть?
Вспыхиваю, как комок ваты, брошенный в костер. Мгновенно, полностью, сгораю за секунду. Покрываюсь красными пятнами и ощущаю острый недостаток кислорода.
- Да не было ничего, мам, - отвожу взгляд и сбегаю, чтобы она не успела выявить мою ложь.
- Ну-ну, скоро узнаем, - красноречиво произносит она, когда я закрываю дверь.
* * *
На кухню даже не поворачиваю – какие-то тяжелые запахи там витают. Нехорошо от них, душно. Кутаюсь в мамин теплый кардиган и выскальзываю во двор. Холода еще не наступили, да и солнышко пригревает, роняя лучи на лицо, а меня почему-то морозит.
Уныло бреду к озеру, опускаюсь на скамейку недалеко от воды, устремляю пустой взгляд вдаль. Замираю, а в голове ни одной мысли, в душе – штиль. Ни эмоции. Только безразличие. Даже топиться лень.
- Дура, - в очередной раз ругаю себя, откидываясь на деревянную спинку.
Перекладины неприятно врезаются в спину. А благодатную тишину разрывает шум двигателей. Кого там черти принесли?
- Ясно, кого, - выдыхаю зло, оборачиваясь на звук.
К домику приближаются два черных мерседеса, а серебристый внедорожник идет на обгон. Будто торопится. Распрощаться со мной?
Успеет…
Собираюсь вернуться к созерцанию озера – это хотя бы успокаивает – и слиться с окружающей природой, но меня как назло замечают.
Внедорожник замедляется возле ворот, а потом вдруг прибавляет скорость, направляясь четко к моему убежищу. Тяжело вздохнув, нехотя поднимаюсь и лениво перебираю ногами.
Равнодушно наблюдаю, как машина останавливается напротив, морщу нос от выхлопных газов. Такой чистый оазис в один миг испортили.
Невольно стискиваю губы и сжимаю ткань кардигана в кулаках, когда дверца открывается – и из салона появляется Гук. Идеальный весь, одет с иголочки, сияющий. Уверенно шагает ко мне. Раздражает одним своим видом!
- Чон Чонгук? – играю удивление. – Какими судьбами? – тяну с сарказмом. – Доставка паспорта? Так могли бы почтой. Или голубями, - продолжаю ехидничать. – В крайнем случае, через Минхо. Ведь вы теперь так со мной общаетесь.
Чон застывает в полуметре от меня, окидывает с головы до ног напряженным, виноватым взглядом. Не говорит ничего, медлит. Я же невольно втягиваю шлейф запахов, что приносит от Гука легкий ветерок. Вместе со знакомыми мятой и кофе – в нос врезается вонь бензина и еще чего-то… резкого, чужеродного. У него новый одеколон? Или настоящая Лалиса своими духами его пометила? Кто знает, что у них в Италии в моде.
- Привет, девочка, - звучит так бархатно, уютно, обволакивающе, что на доли секунды я согреваюсь и таю.
Но тут же замерзаю с очередным порывом ветра, который опять лупит мне в лицо противоречивой смесью запахов.
- Вы на месте лучше стойте, - приказываю, когда Чон делает шаг ко мне.
Импульсивно отступаю, потирая носик.
От голода тошнота усилилась - и усугубилась подозрительным амбре моего мужа. Бывшего. Больше не моего...
Ближе подойдет – я его в озере от воблы итальянской отмою! Взяв себя в руки, как бы это ни было сложно, я выставляю ладонь демонстративно.
- Паспорт давайте, - подсказываю, когда Гук вопросительно поднимает брови.
- А, да, - быстро соглашается. Ныряет рукой во внутренний карман пиджака.
Движения рваные, торопливые. Заметно, как ему не терпится от меня избавиться.
Мгновение – и Чон протягивает мне новенький документ. Опустив взгляд, я гипнотизирую его растерянно. Касаюсь пальцами уголка так осторожно, будто обложка пропитана сильнодействующим ядом. Хотя я и сама отравлена. Любовью.
Хмыкнув, сильнее впиваюсь в паспорт. И перед финальным рывком, который перечеркнет все, что случилось в доме Чонов, я вдруг замираю.
Обращаю внимание на тыльную сторону ладони Гука. Скольжу к безымянному пальцу, на котором поблескивает… обручальное кольцо.
Ногти яростно царапают обложку паспорта, мой взгляд темнеет, а кудряшки разлетаются от сквозняка, как змеи медузы Горгоны - очень злой и разочарованной.
- Быстро же ты женился, - выпаливаю ревниво, от паники переходя на «ты». Но уже плевать.
Надеюсь, Чон закален. Потому что искупаться в озере ему все-таки сегодня придется.
- Быстро. И неожиданно, - соглашается с улыбкой. Наглой, сияющей и уверенной такой, что хочется сцарапать ее с красивого лица. – Но ни капли не жалею, - тянется к нагрудному карману пиджака, хлопает по нему, ныряет внутрь.
Пока он отвлекается, я выхватываю паспорт, а свободную руку сжимаю в кулак, нервно впиваясь ногтями в свою же ладонь. Не понимаю, откуда во мне столько агрессии, но локомотив уже не остановить. Сминаю документ пальцами, будто он виноват во всех моих бедах. Впрочем, отчасти так и есть. Нечего было пускать на свои страницы чужого мужа. И отпускать его потом вместе со штампом – тем более…
С тоскливым щемлением в груди осознаю, что с этого дня я свободна. Но не рискую заглянуть в паспорт, чтобы убедиться. Боюсь, не выдержу, увидев пустые графы. Разревусь прямо при бывшем муже.
- Совет да любовь, - выплевываю ядовито. Скрываю горечь под сарказмом.
Бросаю взгляд поверх плеча Чонгука, наблюдаю, как черные мерседесы въезжают во двор, скрываются за декоративным забором из деревянных брусьев. Зачем Чоны всей семьей сюда явились? Джисон хочет проследить, чтобы я точно исчезла из их жизни? Окутанное гневом сознание не может выстроить логическую цепь, здравый смысл спит глубоким сном, а эмоции плещутся во мне, устраивая дикие пляски.
Ворота закрываются за машинами.
Чоны только что специально оставили нас с Гуком наедине? Очень зря – рискуют потерять единственного сына, потому что я за себя не ручаюсь. Особенно, когда возвращаю к нему все свое внимание и ловлю ухмылку на жестких губах. Не вовремя вспоминаю, как они целовали меня. Всюду… И вспыхиваю, чувствуя жар внутри и приятное томление. Пока сердце плавится, а тело обмякает, как у марионетки, мозг продолжает злиться.
Со мной точно не все в порядке!
- Со вторым пунктом у нас все отлично, - ласково произносит Гук, - а вот с первым, кажется, серьезные проблемы. Беда моя, паспорт открой, - наконец-то, нащупывает что-то в своем кармане.
Но я не смотрю. Опускаю глаза на документ с гербом, подрагивающими пальцами цепляю обложку, разворачиваю на первой странице.
Чувствую острый недостаток кислорода. Без него жалкие остатки моего мозга отмирают по одной клеточке. И я окончательно теряю способность мыслить.
- Чон Лалиса? – лепечу одними губами, изучая надпись под фото. Вчитываюсь еще раз. И еще. Глазам не верю. - Я на смену фамилии не соглашалась, - бубню себе под нос, а сама лихорадочно листаю до странички со штампом.
Неужели?
Муж…
- Соглашалась, девочка, - безапелляционно чеканит Чон. Как в день нашей свадьбы в ЗАГСе. - Ты подписала бумаги вместе с брачным контрактом. Разумеется, я ничего не аннулировал. Кстати, ты по-прежнему имеешь право на половину моего имущества. Поэтому все это… - кивает на домик, - было необходимо.
Проглатываю довольную улыбку, принимаю образ неприступности и цепляю на лицо маску равнодушия. Нет, так легко муженек не отделается.
Решил все за нас двоих, окольцевался, фамилией своей меня пометил. Тиран и самодур, вот он кто! Даже мнения моего не спросил. Неважно, что ответ был бы положительным. А процедуру соблюсти?
- С чего ты взял, что я терпеливо ждала тебя? Ты меня на три недели бросил. Думаешь, я все эти дни верно сидела у окошка? – умолчу о том, что так и было. - У меня, может, жених появился, - кручу паспорт в пальчиках, а сама еще раз открыть его хочу. И убедиться в том, что мой муж на месте.
Делаю шаг назад инстинктивно. С женихом я, конечно, погорячилась. Судя по потемневшему взгляду Чона и его напряженной позе, он расстреляет всех мужиков в радиусе нескольких километров. Чтобы конкурентов устранить. Потому что отступать Гук точно не намерен.
- Жених? За такое короткое время? Которое ты провела в домике на отшибе, – скептически изгибает бровь и качает головой укоризненно. – Не шути так, девочка, - добавляет со скрытой угрозой. Она адресована не мне, а воображаемому «жениху». Даже к призраку Гук меня ревнует.
- Когда-то мне хватило меньше часа в замкнутом здании ЗАГСа, чтобы мужа нового найти и расписаться. А тут столько простора для фантазии, - делаю пас рукой. – Ничего не знаю, Чон Чонгук, меняйте все и делайте, как было. Возвращайте мне мою фамилию…
Взмахиваю паспортом перед его носом, но документ не отпускаю. Цепко держу. Украдкой поглаживаю его подушечками пальцев. Не отдам. И фамилию тоже. Но Гука полезно понервничать.
- Нет, развода не будет, - кидает свою коронную фразу. - И я не бросал тебя. Все было сделано ради твоей безопасности. Я же предупреждал, что мы тебя спрячем, - выдает с легким упреком.
Распахиваю губы, хватаю ртом воздух и захлебываюсь от возмущения.
- Неправда, - топаю ножкой, погрязнув во влажной траве. – Ты сказал, чтобы я в комнате сидела. И утром исчез. А твой отец меня прогнал с вещами, - выпаливаю на одном выдохе. Складываю руки на груди, хмурюсь, жду объяснений.
Взгляд, выбившись из-под контроля, цепляется за руку Чонгука. Только сейчас замечаю, что он держит в ней…