49 глава
Мысли в моей голове взрываются фейерверками и разносят всех тараканов в пух и прах. Даже у самых откормленных нет шансов. Слова превращаются в шипучие пузырьки и щекочут горло, но там и застревают. Сердце бешено колотится в груди, играя на ребрах тяжелый рок.
- Все в особняке должны были думать, что ты действительно уехала домой, - где-то на фоне вещает Чон, пока я пребываю в шоке и томительном предвкушении. - И персонал, и охранники, кроме Минхо, и даже… Розэ, - вздыхает тяжело. – От нее нам с отцом, конечно, сильно досталось. Но мы перестраховались, чтобы никто даже случайно не обмолвился, где ты на самом деле. Я ведь говорил тебе об этом... Ночью перед вылетом.
Мысленно окутываю свое тело стальными цепями, чтобы не рассыпалось предательски у ног Гука. С трудом отрываю взгляд от бархатной коробочки, которую он небрежно теребит в ладони. Из последних сил подавляю жгучий интерес, потому что у нас с мужем сейчас крайне важный разговор… Только о чем?
- Не помню, - признаюсь тихо.
Закусываю щеку изнутри, пытаюсь сохранить гордость хотя бы внешне и не задать терзающий меня вопрос. Сама же лихорадочно соображаю, что может быть важнее того, что скрывается под красным бархатом? Раздавленные тараканы не подсказывают правильный ответ, они легли в ряд в направлении заветной коробочки.
- Лисочка? – Чонгук сводит брови. – Ты шутишь сейчас? – настороженно уточняет. – Девочка, я до четырех утра с тобой был, пока не пришло время ехать в аэропорт. Не смог тебя просто так оставить, хотя отец настоятельно убеждал меня ни слова тебе не говорить о наших планах. Чтобы ты опять никуда не встряла. Сто раз припомнил мне, как ты сбежала с подругой и угодила к Ким Тэхёну, - прищуривается укоризненно, а я опускаю голову виновато.
- Я же случайно, - неловко веду плечом.
- На приказы ты отвечаешь противодействием, намеков не понимаешь, советов не слушаешься, а главное, себя не бережешь, - перечисляет все мои вредные качества и делает паузу, окидывая меня черным взглядом. – И все-таки я не смог улететь молча. Попросил тебя доверять мне и потерпеть, пообещал защитить даже на расстоянии, сказал о твоем временном переезде, без сроков и адреса. Нельзя было. Ты все выслушала, согласилась. Да, я не вдавался в подробности, и за это ты имеешь полное право обижаться на меня сейчас. Допускаю, что ты ревновала меня к Лалисе. Хотя очень зря, - отрицательно качает головой. - Но все это было необходимо, Лисочка, - протягивает руку к моему лицу, ласково убирает упавшие на лоб кудряшки, а я опять невольно кошусь на его вторую руку. С коробочкой.
Моргаю часто, пытаясь настроиться на серьезную волну. Что сказал мой муж? Он предупредил меня той ночью о ссылке?
Ни слова не помню. Только объятия и поцелуи, которые я приняла за приятный сон.
- Да спала я! – фырчу, злясь теперь на саму себя. – Я во сне и разговаривать могу, и обнимать все, что под руку попадется, и мигрировать по кровати. Но при этом я сплю крепко и беспробудно. Делай со мной, что хочешь, наутро и не вспомню.
- Интересно. Я учту это на будущее, - коварно усмехается Чон. И осекается, когда я удивленно вздергиваю брови. – Ну, прости.
Мой муж – пошляк и извращенец. Зато официальный. Со свеженьким штампом.
Любовно стискиваю пальчиками паспорт. Я скоро дыры протру в его обложке. А глазами прожгу манящую коробочку, которую по-прежнему охраняет дракон Гук. Не понимает, что женское любопытство – страшная сила. Выжигает изнутри. Лучше не испытывать мое терпение. Иначе испепелю одним взором.
- Это что? Кому? – все-таки сдаюсь.
Чон косится в том направлении, куда я указываю, и спохватывается резко.
- Да, точно, - неожиданно на колено передо мной опускается. Прямо в траву.
Непривычно видеть всегда сурового и важного «бандита преклонного возраста» - у моих ног. Что-что, а извиняться Чон умеет. Никто для меня ничего подобного не делал, поэтому растекаюсь, словно выставленный на сорокаградусную жару желейный торт. Готова сама соскользнуть на мягкую травку.
- Чон Чонгук, вы аккуратнее. Вдруг заклинит что-то, - сопровождаю романтичный жест мужа ехидным комментарием, а сама улыбаюсь, как блаженная.
Последние крупицы мозга расплавились и вытекли. А в голове поселились чувства. И влюбленные таракашки приглашают друг друга на медленный танец.
- Черт, девочка, ты не представляешь, как я скучал по тебе, - хрипло и немного нервно смеется Гук. Откашливается и дальше говорит уже серьезнее: - Лисочка, продолжишь быть моей женой?
- А это от настоящей Лалисы осталось? Экономно, – уточняю ревниво и изучаю кольца. Одно гладкое. Обручальное. А второе - с прозрачным, чистым, как слеза, камушком, грани которого красиво отражают свет, завораживают и ослепляют. Помолвочное, чтобы сразу закрыть все упущенные этапы?
- Ты – моя настоящая Лалиса. Превратила меня в мальчишку влюбленного, - хмыкает и берет меня за руку. – Нет, те кольца я еще в ЗАГСе потерял. Или выкинул в гневе. Эти же я подбирал специально для нас, - нежно поглаживает мою ладонь. – Привез из Италии.
Малодушно позволяю Гуку надеть оба кольца. Власть этого мужчины надо мной слишком велика, особенно, когда он у моих ног. Как бы парадоксально это ни звучало.
С ответом не спешу, хотя для себя давно все решила.
Подставляю руку к лучам солнца, наблюдаю, как переливается золото.
Теперь я жена. И невеста. Одновременно.
Невесто-жена Чона. Неординарный статус. Впрочем, у нас с ним все не как у нормальных людей.
- Соглашайся, любимая, не пожалеешь, - ухмыляется самонадеянно.
Узнаю настоящего Чонгука. Несокрушимого, целеустремленного и уверенного в себе. А вся эта романтика – исключительно ради меня. Более того, холодный, мрачный Чон через себя переступил только что. Заметно, с каким облегчением он на ноги поднимается. И рваными движениями оттряхивает брюки, возвращая себе безупречность и лоск.
Крадется ко мне, как хищник к намеченной жертве, приближается вплотную, будто собираясь напасть.
Рывок - и сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Я улыбаюсь еще шире, обмякаю в уютных объятиях, ощущая себя защищенной от всего мира. Уткнувшись носом в твердую грудь, я невольно вбираю новый запах мужа.
Зря…
От резких ноток его парфюма к горлу подкатывает комок.
Четко чувствую вблизи: духи не женские, значит, это не «привет» от итальянской Лалисы. Но какие-то неизвестные мне, более тяжелые, душные. Нет привычной мяты и желанной свежести. Да еще и нанесены по-мужски щедро. Наверное, Гук к встрече со мной готовился, завлечь хотел в свои сети.
Перестарался... Или у меня с обонянием проблемы?
- Гук, - сдавленно пищу, однако лишь хуже себе делаю, вдохнув слишком большую порцию чужеродного аромата.
Муж нашептывает мне ласковые слова, запускает пальцы в кудряшки на затылке, перебирает их, словно дико соскучился по любимой игрушке. Порывисто рыкнув, впечатывает меня крепче в свой торс. А я лишний вдох боюсь сделать.
Живот сводит, голова кружится. Кожа начинает покалывать и неметь. Странное, шаткое состояние, будто балансирую между сном и реальностью. И оно не сулит ничего хорошего.
- Отпусти, - жалобно умоляю я, стараясь не дышать. – Тошнит.
- Да что ж такое, девочка, - грубовато бубнит муж и целует меня в макушку. – Когда ты меня простишь? Не отпущу, - упрямится, списывая мою просьбу на капризы.
- Нет, правда тошнит, - упираюсь ладонями в крепкий пресс, пытаюсь оттолкнуть эту гору каменных мышц, но та и не намерена сдвигаться с места. – Пусти! – едва не вскрикиваю.
Все. Поздно...
Хоть Гук и ослабляет хватку, я успеваю лишь слегка отстраниться. И тут же сгибаюсь пополам. Обезумившая мясорубка орудует в моем желудке, поднимается к горлу, сводит судорогой.
Сознание на миг покрывается туманом, и я не в силах сопротивляться собственному организму.
Через секунду все заканчивается.
На глазах выступают слезы, в горле першит, зато становится легче. И мысли проясняются. Отступив, я делаю глубокий вдох и растерянно смотрю на замершего мужа.
Он стоит с разведенными руками, задумчиво оглядывает себя. Хмурится и поднимает на меня мрачный взгляд. Наверное, злится, что я подпортила ему идеальный образ.
Ведь сейчас на его некогда белоснежной рубашке, распахнутых полах пиджака и даже на брюках – красуются следы моего скромного завтрака.
Хорошо, хоть не обедала…
- Божечки, - прикрываю рот ладошкой. – Извини, у тебя одеколон убойный, - мычу чуть слышно, усугубляя ситуацию глупыми словами.
Вспыхиваю от стыда. Жду, когда Гук развернется, молча сядет в свой внедорожник – и умчится как можно дальше от непутевой жены. Но вместо этого он опять пытается приблизиться ко мне.
- Маленькая моя, тебе плохо? - говорит с теплом и волнением. - Идем в дом, - пытается приобнять меня за плечи. Но при этом окутывает своим резким запахом.
Рискует получить добавку.
- Угу, - киваю, но тут же головой отрицательно машу. - Я сама.
Знаю, я веду себя неадекватно, но дико боюсь, что меня опять стошнит при муже. Выкручиваюсь – и бегу к дому, чтобы привести себя в порядок.
- Обедать идете, молодожены? Все ваши Чоны в сборе.
Сталкиваюсь с мамой у ворот. Она зовет нас бодренько и довольно, но осекается на полфразы, заметив меня.
Перехватывает за запястье, изучает мое побледневшее, испуганное лицо. Как по щелчку пальцев преображается - принимает боевую стойку, решив, что Гук меня обидел.
- Что у вас тут происходит? – бросает грозный взгляд на Чона, который уверенно шагает к нам.
Держится важно и невозмутимо, несмотря на то, что весь костюм в разводах. А ему будто плевать.
- Лисочке стало плохо, - с беспокойством и заботой сообщает он. - Отравилась? – участливо произносит.
Мама молча скользит взглядом по Гуку, задерживается на рубашке.
- А-а-а, - меняется в лице, смягчается, одарив нас обоих сияющей улыбкой. – Понятно.
- Неужели Минхо просрочку привез? – добавляет Чон раздраженно. - Урою гада безмозглого!
- Не трогай мальчика, пусть обедает, - отмахивается мать. - Совсем загоняли Минхо, - защищает как собственного сына. Привязалась к амбалу за эти три недели. - Он тут не при чем... Вот совершенно не он виноват, - многозначительно стреляет в Гука взглядом, а тот руки в карманы брюк складывает. И не сводит с меня черных, бездонных глаз.
Смотрит взволнованно, с любовью. И совсем не злится, что я ему костюм испортила.
Однако мне по-прежнему стыдно.
- Так, доченька, ты в ванную дуй, - толкает меня мама к черному входу, чтобы я прошмыгнула мимо гостей. - А тебя у Минхо отмоем, - обращается к Чонгуку. - Но сначала я тебе объясню, какая просрочка, - лукаво тянет.
Если честно, мне тоже интересно, какая. Но дальше я их разговор не слушаю. Мчусь в дом, чтобы спрятаться и скорее смыть свой позор. Встретила любимого мужа, называется. Со спецэффектами!