Когда сцена становится клеткой
— Ты сегодня другой, — сказала Химера, глядя, как он кидает телефон на диван.
Они сидели в его студии. Маленькое помещение с тусклым светом, запахом кофе и звуками незаконченных песен.
Рен сжал кулаки, пытаясь не выдать раздражения.
— Просто день тяжёлый, — коротко ответил он.
Она посмотрела внимательнее.
— Это из-за клипа?
Он резко поднял глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Интернет, — спокойно сказала она. — Фанаты уже обсуждают. «Рен и актриса из клипа — новая пара?»
Он выдохнул, глухо рассмеялся.
— Вот почему я ненавижу сеть. Люди верят всему, что видят.
— А ты? — спросила она. — Ты веришь, что меня это не заденет?
Тишина.
Он подошёл ближе.
— Химера... это просто работа. Она — актриса, а я — айдол. Всё.
— Тогда почему ты не можешь смотреть на меня, когда говоришь это?
Он замер.
Пауза повисла между ними — такая плотная, что её можно было порезать.
— Ты ревнуешь? — наконец произнёс он.
— Нет, — соврала она. — Просто ненавижу, когда ты становишься чужим.
⸻
На следующий день он снимался. Камеры, прожекторы, команда.
Партнёрша — молодая актриса, красивая, уверенная.
Сцена — поцелуй под дождём.
— Снято! — крикнул режиссёр. — Идеально!
Рен кивнул, вытирая с лица дождевые капли.
Но в голове звучал не голос режиссёра, а её слова:
«Просто ненавижу, когда ты становишься чужим.»
⸻
Вечером он поехал к ней. Без предупреждения.
Дождь лил, как в той сцене.
Она открыла дверь — глаза покрасневшие, руки в краске: рисовала, чтобы отвлечься.
— Почему не ответила? — спросил он.
— А должен был? Ты занят, Рен. Твоя жизнь — камеры, фанаты, идеальные кадры.
— Не смей. — Голос у него дрогнул. — Не смей говорить так, будто ты не знаешь, что я чувствую.
Она вскинула взгляд.
— А ты сам знаешь? Или это тоже просто роль?
Он шагнул к ней, почти вплотную.
— Это не роль. Это ты. Единственная, с кем я могу быть собой.
— Тогда докажи, — прошептала она. — Не словам, а тем, что не убежишь, когда станет больно.
Он ничего не ответил. Просто обнял.
Слишком крепко.
Так, будто боялся, что если отпустит — исчезнет.
⸻
Когда она уснула у него на плече, он долго смотрел в темноту.
На экране телефона вспыхивали уведомления — интервью, съёмки, фанаты, новости.
Он выключил звук.
Потом открыл заметки и набрал:
«Ты — моя реальность в мире, где всё игра.»
И сохранил, без названия.
Потому что даже песня — не способ объяснить, как больно любить кого-то, кого нельзя показать миру.