Глава 11.
Утро началось как-то слишком бодро — и вовсе не потому, что я сама была бодрая. Просто родители с Эммой и Джеймсоном справились с делами куда раньше и приехали домой на день раньше срока. Я, конечно, их люблю, но, будем честны: младшие — это мини-ураганы в человеческом обличье. Милые, смешные, но такие, что после часа с ними чувствуешь себя так, будто пробежал марафон в горку.
— У меня, значит, будет максимум двое, — бурчала я себе под нос, спускаясь к завтраку. — Если не один. И точно не трое. Никогда.
На кухне уже был полный сбор: отец за газетой, мама на телефоне, Эмма и Джеймсон спорят, кто первый возьмёт тост, а Лукас с видом святого мученика намазывает масло так, будто это акт высшей жертвенности.
— Как дела, Ханна? Чем занималась? — отец поднял глаза на меня, всё ещё держа газету, как декорацию солидности.
— Ну... можно жить, — выдохнула я, присаживаясь к столу. Конечно, я ловко проскакала все вчерашние моменты, в которых фигурировала Билли, гольф, поцелуи в лесу и моё безнадёжное "чёртова доминанта".
— А чем ты вчера занималась? — тут же встрял Лукас. Вот же засранец.
— Ты вчера не была дома? — мама подняла брови. В её голосе не было строгости, но мне показалось, что вся кухня замерла в ожидании моего ответа. Даже Джеймсон перестал жевать.
Я глотнула сок, изобразила невозмутимость и выдала:
— Нет. У меня были кое-какие проблемы на работе, да и сейчас есть, но хоть часть из них решила.
Идеально. Прямо актриса. Голливуд — держи меня место в номинации "лучшее алиби".
Все поверили. Даже Лукас, который явно хотел меня сдать, виновато опустил глаза в тарелку. Победа!
— Ну ничего, — мама мягко улыбнулась, — главное, что ты справляешься.
Я сделала вид, что героически киваю, а внутри хихикала: "Если бы вы знали, чем я вчера реально занималась..."
Я лежала в своей комнате, раздумывая, что вечером всё-таки уеду в свой дом, как нормальный взрослый человек, а не буду прятаться от семьи. Но, конечно же, планы — это то, что дети успешно разрушают.
Дверь резко распахнулась.
— ЛОВИ! — заорал Джеймс и прыгнул прямо на меня, как каскадёр из дешёвого боевика. Благо я успела откатиться, иначе получила бы новый статус — «коврик для брата».
Следом, захлёбываясь смехом, рядом плюхнулась Эмма.
— Как дела? — сиял Джеймс.
— Даже ничего не натворила! — ухмыльнулась Эмма, явно намекая на мою бурную юность и «эпоху экспериментов».
— Вы меня с утра совсем не слушали, да? — фыркнула я, глядя на этих двоих заговорщиков.
— Слушали, слушали, — хитро протянул Джеймс, — но вдруг есть то, что родители не должны знать.
— Или про кого, — добавила Эмма, так довольная, будто поймала меня на месте преступления.
Я только закатила глаза:
— Ладно, закройте уже дверь, а то тут проходной двор.
— Я так и знала! — Эмма засияла во все зубы, хлопнула дверью и вернулась, усаживаясь на мою кровать, как хозяйка.
— Ну... в общем, я вчера не работала, — начала я осторожно. — Билли рассказывала, что ни разу не играла в гольф. Несмотря на мои предупреждения, что это скукотища, она ещё сильнее захотела. Вот я и решила: ладно, пускай поиграет. Всё устроила, сказала, что заеду в два.
— Уууу, — протянул Джеймс с таким видом, будто я только что призналась, что вышла замуж тайком.
— Молчи! — тут же толкнула его Эмма и ещё удобнее завалилась на мою большую кровать, поджав ноги.
— В общем, мы поиграли, я её поучила, поели, потом снова поиграли. Всё, конец истории, — заявила я, коротко, без деталей.
— Эээ, так не пойдёт! — возмутилась Эмма. — Нужны подробности!
— Поддерживаю, — вскинул руку Джеймс. — Всё рассказывай. Даже самое грязное. Так, как это делаю я.
— Тебя вообще никто не просит настолько подробно! — фыркнула я.
— Наоборот, мы просим тебя многое опустить, — улыбнулась Эмма и ткнула брата локтем.
Я вздохнула, понимая, что они не отстанут. Начала рассказывать чуть подробнее — но без «взрослых деталей».
— Вы целовались? — Эмма прищурилась, будто следователь на допросе.
— Эмм... да... — я чуть замялась.
— Туда! — бодро отчеканил Джеймс, как будто ставил галочку в каком-то чек-листе.
— Это всё так странно, — я прикрыла лицо рукой. — Я даже сейчас смущаюсь. Я! СМУЩАЮСЬ! Рядом с ней всё как-то по-другому. Я будто не контролирую себя. Она слишком... завораживает. Я не узнаю себя. Я веду себя как идиотка рядом с ней.
— Ты и без этого ведёшь себя как идиотка, — не упустил момент брат.
— Это не так! — Эмма закатила глаза и тут же кинула в Джеймса подушкой. — Не слушай его.
— Я серьёзно, — я пожала плечами, будто и не услышала их пикировку. — Меня очень тянет к ней.
— Ты впервые по-настоящему влюбилась, — мягко сказала Эмма, и её лицо смягчилось.
Я посмотрела на неё, и в груди что-то дрогнуло.
— Вот и всё, и я очень рада за тебя, — сестра улыбнулась ещё теплее.
— А вдруг она не чувствует то же самое? — выдохнула я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.
— Ну, — Джеймс хитро прищурился, — если ты её поцеловала, а она не убежала в лес кричать «спасите», то шансы у тебя, сестрёнка, есть.
Эмма прыснула от смеха, а я швырнула в него подушкой так, что он чуть не свалился с кровати.
Я закрыла за собой дверь дома и, щёлкнув ключами, направилась к машине, что ждала меня внизу. Сегодня я выбрала не практичный универсал с огромным багажником, а свою гордость — Dodge Challenger SRT Demon 170.
Эта зверюга всегда стояла особняком среди моих машин. Огромный, мускулистый кузов, широкие арки и звук двигателя — не просто рык, а настоящий рев хищника. Когда он заводится, вибрация пробирает до костей, и все вокруг моментально понимают: рядом монстр. В нем есть что-то первобытное и дикое, словно сама дорога ему подчиняется.
Я провела рукой по капоту, тёплому от солнца, и улыбнулась. Обожаю этот момент — когда садишься за руль, хватаешься за толстый руль, чувствуешь кожу под пальцами, давишь на кнопку «Start», и V8 оживает, словно разбудили спящего дракона.
— Ну здравствуй, малыш, — пробормотала я с улыбкой, слушая, как мотор глухо урчит, готовый к прыжку.
Универсал я оставила Эмме, ей с подружками на пикник нужен багажник побольше. А мне — скорость, драйв и удовольствие от каждой секунды на трассе.
Через телефон заказала пиццу, крылышки, суши и пару сладостей — всё для вечера. И, дав газу, я вывела «Демона» на дорогу. Машина тянула так легко, будто просила «давай быстрее». И я не могла ей отказать.
Уже через пару кварталов я притормозила у дома Лоли. Массивный чёрный кузов «Challenger» блестел на солнце так, что прохожие невольно оборачивались. Этот автомобиль невозможно было игнорировать — он всегда привлекал внимание, будто был живым.
Дверь распахнулась, и в салон впрыгнула Лоли, сияя своей фирменной улыбкой.
— Приветствую! — протянула она, с благоговением оглядывая салон, — ух ты... Вот это монстр!
— Здравствуйте, мадам, — ответила я с театральной серьёзностью, будто была её личным водителем на лимузине.
Она кинула свой рюкзак на заднее сиденье и провела рукой по панели.
— Ты вообще понимаешь, что это не машина, а кусок чёрной магии?
— Понимаю, — усмехнулась я. — Именно поэтому я её люблю.
Лоли покачала головой, словно ребёнок в магазине игрушек:
— Боже, как вообще можно было доверить тебе такой рык? Тут же каждый поворот — как сцена из боевика.
Я хищно ухмыльнулась, нажала на газ, и мотор рявкнул так, что она подпрыгнула на сиденье.
— Ай! — воскликнула она, хватаясь за ручку. — Ты пытаешься меня впечатлить или убить?
— И то, и другое, — ответила я спокойно, вдавливая педаль чуть сильнее.
— Офигеть, — выдохнула Лоли, вжимаясь в кресло и глядя на меня так, будто я щёлкнула пальцами и открыла портал в мир адреналина. — Вот честно, после такой поездки моя маленькая «развалюха» будет казаться телегой с конями.
— Ну... — я бросила на неё взгляд, — если захочешь, могу тебя иногда катать. Но только иногда, не бесплатно и с подписанием договора, что все визги остаются между нами.
— Считай, что я уже визжу, — рассмеялась она. — Ладно, ладно, признаю, эта махина — твой характер на колёсах. Громко, дерзко и все вокруг либо завидуют, либо ненавидят.
Мы переглянулись и обе засмеялись. Машина рычала, асфальт летел под колёсами, а впереди был вечер, еда и долгожданные разговоры.
— Так, — тут же вспомнила Лоли, хитро глянув на меня. — Кстати, что нового? Давай, рассказывай всё!
— Так сразу? — усмехнулась я. — Это слишком вкусный контент, чтобы разбрасываться им в дороге. Подождём до дома, к пицце.
— Едааа... — протянула она с театральным вздохом. — Ладно, я потерплю. Но знай, допрос будет жёстким.
Я только усмехнулась и прибавила газу.
Мы лежали на моей кровати так, будто это был не просто матрас, а какой-то пьедестал для двух богинь хаоса: еда вокруг, пицца с разных сторон, начатые коробки с наггетсами, чипсы, бутылки пива с лаймом... и телевизор, который работал чисто для фона, потому что мы всё равно друг на друга смотрели.
Я закончила свою историю, Лоли в шоке сгрызала пиццу и даже не пыталась перебить.
— Ну что ж, с дебютом, — сказала она с хитрой улыбкой, когда я призналась, что впервые влюбилась.
— Спасибо, — я рассмеялась и отпила пива.
— Такой контент я люблю, — протянула она с видом кинокритика, оценивающего драму сезона.
— А ты ведь говорила, что тоже хочешь кое-что рассказать, — я прищурилась, ткнув в неё пальцем.
Лоли театрально вздохнула, потянулась за крылышком и с самым будничным видом сказала:
— Мне предложили контракт с Versace.
Я чуть не подавилась глотком пива.
— С кем?!
— С Versace, — она повторила спокойно, будто речь шла о новом шампуне в магазине.
— Ты серьёзно сейчас? — я уставилась на неё, как будто она только что заявила, что станет президентом.
— Ага, — Лоли усмехнулась, подмигнув. — Завтра встреча в их офисе, будем обсуждать условия.
— Подожди, — я села ровнее, — Лолита Бахия, моя подруга, с которой мы только что ели пиццу прямо с коробки на кровати, завтра идёт в Versace?
— Ну да, — она пожала плечами, но улыбка у неё была такая довольная, что сразу ясно: для неё это чертовски важно. — Менеджер сказал, что они хотят "свежее лицо". А я, знаешь ли, свежее лицо, особенно после душа у тебя, ха-ха.
— Ты охренела, — я рассмеялась и хлопнула её подушкой. — Лицо Versace! Да ты через месяц будешь на билбордах в Милане!
— Ну... возможно, — Лоли залилась смехом. — А возможно, всё сорвётся, и я снова буду "модель, которая ест пиццу и жалуется на жизнь".
— Да иди ты! — я кинула в неё кусочек чипса. — Ты же Бахия, ты всегда выкручиваешься.
Она хитро улыбнулась и прищурилась:
— Кстати, ты теперь обязана сопровождать меня на все показы.
— Ага, и что, папарацци будут думать, что мы пара? — я усмехнулась.
— Пусть думают, — она хмыкнула. — Я только выиграю на фоне такой "охраны".
— Да я ж тебя прибью, если ты ещё раз так буднично скажешь, что тебе позвонили из Versace. Ты понимаешь, что это мечта половины моделей мира?
Лоли взяла бутылку пива, подняла её и торжественно произнесла:
— За любовь и за Versace!
Лоли уже сделала три глотка пива подряд, а потом внезапно встала на колени прямо посреди кровати и сделала драматичное лицо, будто её только что включили в показ.
— Представь, — сказала она с пафосом, — я иду по подиуму. Музыка гремит, софиты бьют в лицо, публика в восторге. И тут, в первом ряду... ты!
Я уже начала подозревать, что это плохой знак.
— И что я делаю? — прищурилась я.
Лоли изобразила, как будто она дефилирует: шаг, поза, взгляд в никуда. И тут резко повернулась ко мне и театрально выкрикнула:
— А ты сидишь и орёшь: "Лоли, подтяни носки! У тебя складка на платье!"
Я захохотала так, что чуть не расплескала пиво.
— Я ж тебя прибью! Я бы максимум прокричала: "Эта девушка любит пиццу больше, чем моду!"
— Отлично! — Лоли хлопнула ладонью по кровати. — Меня потом все будут звать "пицца-кутюр".
— Или "королева пепперони"! — добавила я, уже не сдерживаясь от смеха.
Лоли встала, взяла подушку и пошла по моей кровати, как будто это и был подиум.
— Милан, Нью-Йорк, Париж, Лос-Анджелес, — перечисляла она города, — а везде на первом ряду сидишь ты и мешаешь мне быть серьёзной моделью.
Я упала на спину, держась за живот от смеха.
— Всё, тебе нельзя давать такие контракты. Ты просто не выдержишь моего присутствия на показах.
Она повернулась ко мне, ткнув подушкой в плечо:
— Вот поэтому ты обязана быть рядом. Если я начну зазнаваться, ты просто встанешь и крикнешь: "Эй, Бахия! У тебя между зубов кинза от тако!"
Мы обе разнеслись смехом, а потом свалились в кучу среди пиццы, подушек и банок с пивом. Телевизор продолжал бубнить, но его перебивали наши реплики, шутки и планы, в которых я кричала глупости с первого ряда, а Лоли играла мировую звезду.
— Но серьёзно, — она сказала уже тише, лёжа рядом, — я правда волнуюсь. Это не просто контракт. Это как... начало новой жизни.
Я посмотрела на неё, прищурилась и ухмыльнулась:
— А знаешь, что это значит?
— Что? — она повернулась ко мне.
— Что придётся учиться есть пиццу с вилкой и ножом.
Мы обе снова расхохотались.