Похороны
Дождь окутал весь город, погода не была летней, наоборот, будто середина осени. Будто небо тосковало. Толпа людей, которые были одеты в чёрное, направлялись по кладбищу. Всё что бы слышно в этой тишине, тихий плач каждого. Чёрное облачко пришедших попрощаться окружило гроб подковой. Не все, кто знал нас и кого знали мы, сами дожили до этого дня. Притом никто не успел состариться.
На похоронах Агата не могла сдержать эмоций. Сильно плакала, кричала, что не верит в то, что происходит и, что всё это лишь сон. Девочка трижды теряла сознание и люди уже начали бояться за её жизнь. Невозможно было смотреть на то, как девочку просто отрывали сначала от гроба мамы, а потом и от папы. Она кричала, рвалась обратно и в это время теряла сознание. Сердца абсолютно каждого, кто был на похоронах, рвались на части, когда они видели это. Некоторые даже не выдерживали и отходили на время, а потом возвращались, чтобы попрощаться. А у самой девушки сердце, казалось, просто разорвалось пополам.
Батюшка предлагает всем бросить горстку земли в яму, прежде чем могилу начнут закапывать. Девушка неловко присаживаюсь у самого края, рядом садится саша, обнимает меня за плечи, держит и тоже бросает горсть земли на гроб. Следом это делают и мои все друзья они приехали чтобы поддержать девушку. Как будто родителям станет легче от того, что я первая начала закапывать её могилу.
Птицы поют. Милые звери, девушка не понимает, почему мир продолжает существовать, когда внутри всё гниёт от боли и распадается на куски.
Девушка первая отходит от могилы, хочу поскорее выйти с кладбища, пережить поминки и оказаться дома.
Хочет забыть этот день, и, возможно, следующий за ним... и так до тех пор, пока боль внутри меня не сожмётся до размеров горошины, которая никогда не исчезнет, но с ней хотя бы можно будет смириться и жить дальше. Она понимает это, но приказывать чувствам — выше ее сил, и, наверное, выше сил всех несуществующих богов этого мира. Каблуки продолжают вязнуть в грязи. Узкие тропинки петляют между участками, похожие на муравьиный лабиринт. Наша процессия растянулась на десяток метров, все хотят поскорее выйти на главную дорогу, к асфальту. И девушка хочет. Но туфли при каждом шаге чавкают и впиваются в грязь, как голодные звери в лакомый кусок мяса.
Девушка вязнет.Саша идёт рядом, она не смотрит на него, но всё ещё держит за руку. Зачем она надела эти чёртовы каблуки на кладбище? Сама не знает. Не подумала. По правде сказать, девушка вообще ни о чём не думала сегодняшним утром. Надела первое чёрное платье из шкафа, первую чёрную пару обуви... Уже у порога, помню, Крестная повязала мне на голову чёрную ленту, расправила её края, пригладила мои мелкие кудри, чтобы не лезли в лицо.
У главного выхода с кладбища стоит большая цистерна с водой для бытовых нужд. Саша останавливается возле неё. Девушка тоже замедляет шаг.К ним подходят ребята, спрашивают, можно ли уже сажать людей по машинам, везти на поминки в ресторан.
Девушка даёт добро, говорит, что мы приедем следом. Илья кивает, смотрит на меня несколько секунд и крепко обнимает.Девушка обнимаю его в ответ, и мне кажется, что он пахнет мамой. Я всхлипываю, чувствую, как воспалённые глаза снова начинает резать боль.
Саша садится на корточки у цистерны, возле небольшого крана, снимает с ее ноги туфлю, ставит босую ступню себе на колено, обтянутое чёрными брюками, и обмывает обувь. Грязь комками падает на металлическую решётку, разъедается водой и уходит в слив. Со второй ногой проделывает тоже самое. Надо же. Девушка бы не догадалась до такого. Он споласкивает руки, и они идут к машине. Такое приятное чувство слышать тихий стук каблуков, а не глухое чавканье.
Поминки девушка не помнит.Не хотелось запечатлевать в памяти причитания дальних родственников, слышать их мерзкие, не нужные ни мне, ни тем более моим мертвым родителям, утешения. В какой-то момент я встала, кивнула Саше, чтобы не шёл за девушкой, и вышла из большого зала на улицу. Солнце уже скрылось за небольшими тучками. Она облокотилась о каменную тёплую стену и закрыла глаза. Дверь снова открылась, я повернула голову и увидела всех ребят. Они подошли ко девушке и замерли напротив, как будто испугались чего-то.
Надо думать, моего внешнего вида. Грязь с туфелек легко смыть водой, а вот гниющую грязь внутри, рвущуюся наружу, не смоешь ничем.
Первым отмер кореш . Он подался вперёд и обнял девушку. Она почувствовала, как руки ребят накрывают руки леши. Так они и стояли, обнявшись. Меня жалели без слов, а когда тебя жалеют — становится в тысячу раз хуже. Девушка снова заплакала. Кто-то из них гладил меня по голове, кто-то из них целовал в макушку.Девушка потерялась в их руках и объятиях, она хотела домой с каждой секундой всё больше, с каждым мигом всё невыносимей. Но она продолжала стоять возле ресторана, между ребятами, и принимала их жалость только потому, что они действительно имеют право жалеть ее. Когда саша и Агата наконец оказались дома, она почувствовала, что галерея чужих лиц и гомон их голосов остались там, за закрытой дверью.
Агата не захотела жить в доме родителей,ее бы это убивало каждую секунду.Саша был не против потому что Агата стала ему как родной
Саша стоит рядом. Он разувается первый, помогает девушке. Они сразу зашли, в комнату. За эти несколько дней она выплакала столько слёз, что начинаю надеяться, будто они закончились, потому что глаза уже начинают болеть и чесаться.
Саша заводит девушку в комнату, она садится на кровать, но сил нет, и она медленно опускаюсь на неё спиной.
Поворачивает голову влево, смотря,как парень зашторивает плотно окна, в комнате тут же наступает ласкающая темнота.
Девушка закрываю глаза. Самое начало вечера, но она не хочет доживать этот день.
Она не знает, что вообще ей делать дальше. Как жить, зная, что родителей больше нет? Осмыслить это невозможно, да и нет такого желания.
Чувство вины поглощает ее... она так много не успела сделать, так много не успела сказать, что ненависть к самой себе, к несправедливой жизни, к обстоятельствам, что родители мертвы, пропитывает ее насквозь.
Но сейчас девушка чувствует как саша укладывает девушку на кровать, осторожно раздевает, и его касания дарят ей спокойствие. Позволяет ему манипулировать ей ,вытягивает вверх руки, чтобы можно было снять платье, приподнимаюсь, когда саша расстёгивает бюстье, одевая вместо него домашнюю шёлковую пижаму.
Когда его касания исчезают с кожи, она пытается вернуть их обратно, ловит его руку, тянет к себе. Он замирает на несколько долгих секунд. Настолько долгих, что девушка успевает сделать ещё один шаг на пути к райской бездне забвения, но Саша только долго целует девушку в щёку, накрывает мягким пледом и уходит. Девушка окончательно падает в пропасть.