Сисечки Тэ
Тэхён задумчиво пересматривает выложенное недавно интервью и ставит паузу на моменте, где Чонгук на вопрос ведущего: «Что вам больше всего нравится в мемберах», про него отвечает - «грудь». Он неловко трогает грудные мышцы: мягкие и упругие, но совершенно точно не похожие на женские мягкие сисечки. Что в них может нравиться?
- Ты мучаешься похмельем? - Юнги входит в общую гостиную как раз тогда, когда Тэхён увлечённо мнет свою грудную клетку, ощупывая её со всех сторон. Хен смотрит на него с явными сомнениями в наличии разумной жизни и прикрикивает: - Тэхёна!
- О, да, - Тэхён резко убирает ладони и теперь смотрит уже на них. Он говорит прежде, чем успевает сообразить, насколько по-долбоёбски это прозвучит: - Юнги, у меня грудь?
- ...ты пьян? - в глазах Юнги конкретно взятый Тэхён представитель человека разумного явно теряет несколько десятков баллов в шкале ай-кью, но хён всё же великодушно подходит ближе, взяв из холодильника баночку пива. Мин говорит с ласковостью умудренного жизнью санитара: - У всех есть грудь.
- Да, но есть разное понимание груди, - Тэхён усаживается поудобнее, мило нахмурившись, и скрещивает руки на приснопамятной груди: - есть грудные мышцы, есть мягкие жировые прослойки, есть зона молочных желез, в которой набирается молоко у кормящих женщин, есть...
- Стоять, - терпеливо слушающий его Юнги выразительно приподнимает брови, делая глоток пива. - Не то чтобы это необходимая мне информация при условии, что я люблю члены. К чему вопрос?
- Чонгук сказал, что ему нравится моя грудь, - Тэхён перематывает интервью и включает нужный момент, глядя на хёна в ожидании... чего-то. Он почти жалуется: - И я просто не понимаю? Ии... ну не может быть у меня ... груди? Блять, просто он будто говорит о хентайных сиськах пятого размера!
- Так его и спроси, - Юнги делает очередной глоток пива и приподнимает брови ещё выше, чем отдаленно напоминает Тэхёну собаку из старого мема. Хён ворчит: - Я не Чон Чонгук, который думает о всякой развратной херне двадцать часов в сутки из двадцати четырёх. И прежде, чем ты возразишь, - Юнги поднимает ладонь, - я видел, у него около двадцати томиков манги «18+». И это только манга! Хочешь знать, почему Чонгуку нравятся твои сиськи? Так спроси у него напрямую.
- У меня не сиськи! - Тэхён возмущенно кричит, делая это гораздо громче, чем следовало, и из-за этого происходит сразу два события: Юнги невнятно стонет себе под нос что-то об окончательно ебнувшихся донсенах и отчаливает к себе, а в общежитие возвращается Чонгук. Чон неуверенно замирает в проёме, и его взгляд словно примагниченный соскальзывает на Тэхёнову грудь, обтянутую тонкой майкой.
Тэхён непроизвольно скрещивает руки на груди, словно пытаясь спрятаться от жадного, пристального взгляда макне, и хрипло тянет:
- Гук? Мы можем поговорить?
- Да, хён? Что такое? - Чонгук словно встряхивается, поднимая взгляд, и превращается обратно в привычного золотого макне- Ким непроизвольно расслабляется, глядя во внимательные, любопытно поблёскивающие чёрные глаза и немного неловко тянет:
- Я насчёт последнего интервью и того, что ты, ну... сказал, - в ответ на его слова взгляд Чонгука вдруг снова опасно, как-то хищно темнеет, и Тэхён давит желание поёжиться. Он усилием воли заставляет себя успокоиться, напоминая, что это всё ещё Чонгук - чувствительный, ласковый, добрый макнэ, несмотря на острый язык и скульптурно вылепленное тело - и слегка приподнимает свою мягкую грудь ладонями, внутренне поражаясь тому, что в принципе способен это сделать: - Что ты имел в виду под грудью? Я имею в виду, у меня ведь нет, ну... груди? Почему ты так сказал?
Чонгук не отвечает. Его взгляд буквально приковывается к ладоням Тэхёна, мягко поддерживающим упругие, полные мягкие сиськи, а кадык дёргается, словно он сглатывает. Тэхён неловко кашляет, когда пауза затягивается, и собирается уже было открыть рот, когда Чонгук внезапно срывается с места.
- Ты можешь потом врезать мне за это, но оно будет того стоить, Тэ, - Тэхён даже ничего не успевает сказать, когда решительно нахмурившийся Чонгук подходит к нему в несколько быстрых больших шагов и... Тэхён непроизвольно охает, широко распахнув глаза.
Макне сминает его грудь властно и бесцеремонно, скользит вниз, сжимая и словно взвешивая в ладони, и хрипло низко рычит:
- Ты просто не можешь смотреть на меня так, соблазнительно держа в руках свои сочные сиськи, и ждать, что я не сорвусь, хён.
- Гук, ты... - Тэхён давится совершенно ошеломлённым вздохом, когда Чонгук, словно решив, что просто сминать его грудь мало, решительно рвёт майку и прижимается к обнаженной медовой коже лицом. Нервная, совершенно неожиданная дрожь скользит вдоль позвоночника и оседает в пульсирующей киске, заставляя её намокнуть в одно ёбаное мгновение. Тэхён издает звук, опасно похожий на скулёж: - Что ты...
Чонгук, не обращая на него ровным счётом никакого внимания, сминает мягкие груди ладонями и с утробным, низким стоном зарывается между ними лицом. Он высовывает язык и горячее, влажное прикосновение ласкает чувствительную - Тэхён и не догадывался, что это может быть настолько чувствительно - кожу.
Не хочется даже отталкивать наглого Чона - это приятно. Приятно, когда Чонгук широко раскрывает рот, едва не урча от удовольствия, и прижимается, вбирает соски в рот и грубо, жадно сосёт, играясь с набухшими затвердевшими бусинками. Приятно, когда его пальцы грубо вминают обмякшие мышцы. Чертовски, блять, приятно, когда Чонгук кусает.
- В спальню, - Тэхён хрипло выдыхает дрожащим голосом, и Чонгук его просто сгребает. Он без проблем закидывает Тэ к себе на плечо и решительно двигается к своей комнате - она просто физически ближе.
- Ты просто не можешь вытворять такие вещи и ждать, что я не сорвусь. - Тэхён звучит чуть ли не с благоговением податливо откидываясь на подушки, когда его бросают на постель.
-Да пожалуйста, Тэ - бросает Чон нависая сверху, и судорожно сглатывает: - Что я могу делать?
- А что ты хочешь? - Тэхён ухмыляется, насмешливо скаля клыки, но между ног у него предательски мокро. Если Чонгук продолжит играть с его грудью, кусать, ласкать и трахать. О боже. Трахать. От одной мысли об этом киска начинает пульсировать так сильно, что тянет низ живота. Тэхён хрипло сглатывает: - Делай всё.
- Хочу... ох, я так много хочу, Тэ, - Чонгук устраивается на его плоском животике, придерживая вес бёдрами, по обе стороны узкой талии. Он кладёт ладони на грудь, возвращаясь к мягким поглаживаниям, и разве что не облизывается, как хищник, глядящий на особенно лакомый кусочек. - Ты не представляешь себе, как давно я думал о том, чтобы сжать твои сиськи и трахнуть их, чтобы оставить засосы, облизать их, пометить, твою мать, это просто грех - иметь такую грудь и не использовать её.
- У тебя тоже сочная... грудная клетка, - Тэхён невольно прогибается в пояснице, когда Чонгук сминает его соски в пальцах, грубо оттягивая их вверх, причиняя боль, но и невероятно приятные ощущения. Он хрипло стонет, сводя бровки: - Блять...
- Грудная клетка? - Чонгук усмехается даже сквозь возбуждение, криво и невозможно нагло, блестя чёрными глазами. Тэхён чувствует, как под их взглядом темп пульсации его киски постыдно увеличивается. Чон пощипывает круглые сосочки, потирает их между пальцами, заставляя Тэхёна заметаться, и возбужденно тянет: - Ей совсем не сравниться с твоими пухлыми, набухшими сиськами. Ты знаешь, как они трясутся каждый раз, когда ты прыгаешь? Как у горячей малышки, которая скачет на члене.
- У тебя ч-чертовски грязный язык, - Тэхён прикрывает верхнюю часть раскрасневшегося лица тыльной стороной ладони, кусая пухлую нижнюю губу. Ему отчаянно хочется свести бёдра, чтобы потереться и хотя бы как-то унять невыносимое чувство возбуждения в своей нуждающейся, обделенной вниманием киске, но... Какая-то его часть опасается того, что Чонгук узнает о нём то, что знать не следовало бы.
- Сожми для меня свои пухленькие сиськи, давай, поиграйся с ними, кошешка, - Чонгук рычит от возбуждения, и с его губ срываются невыносимо грязные, невыносимо развратные слова. Киска Тэхёна отчаянно сжимается вокруг пустоты, и он поднимает чуть подрагивающие от возбуждения руки, чтобы неловко сжать в них грудь. Чонгук кусает нижнюю губу, глядя на неё диким, не имеющим в себе ничего человеческого взглядом.
Тэхён смотрит на него мутными от смеси стыда и возбуждения глазами, послушно сминая грудь и прижимая округлости друг к другу - сжимаясь от смущения, он тянет себя за сосочки, дразня и лаская, пока Гук сминает его подбородок в пальцах и заставляет приподнять, распахивая пухлые губы в судорожном вздохе.
Макне надавливает на них большим пальцем, проскальзывая в горячий, влажный, жаркий рот, и сбито шепчет:
- Блять, Тэ, ты такой послушный... У меня просто яйца болят. Скажи, как тебе хорошо, как сильно твоим развратным пухленьким сисечкам нравится такое внимание.
Тэхёна прошивает током до самого основания позвоночника. Он ни разу не послушный и не покорный, когда надо поставить зарвавшихся мемберов на место, но сейчас, когда Чонгук мешает грубость и ласку, откровенно тиская его грудь - он просто не может собрать воедино всю имеющуюся у него власть. И это расслабляет. Он шире открывает рот, податливо заглатывая длинные, крепкие пальцы, обводит их языком и смыкает вокруг крупных костяшек пухлые губы, размеренно двигая головой и посасывая. И на каждое это движение киска отзывается так сладко, словно Тэхёни готовит для себя член.
- Мне хорошо, Чонгук, - Тэхён изгибается, двигает бёдрами, сжимаясь и чувствуя, что ещё немного и он, блять, позорно кончит только от ласки сосков и сосания пальцев. Его голос звучит нечестно и сбивчиво: - Ты чертовски развратный и пошлый, но умело владеешь своим ртом. И членом, да? Ты же хочешь скользнуть между моих сисек своим наверняка толстым членом, хочешь трахнуть меня, м, Гукки?
- Блять, да, - Чонгук словно срывается. Он нервно, путаясь из-за спешки, стягивает толстовку, обнажая рельефный торс, и торопливо расстёгивает джинсы, едва не разрывая шлёвку, когда вытаскивает толстый кожаный ремень. В армии раздеваются не так быстро, как Чон Чонгук, которому дали карт-бланш на траханье сисек. Макне рычит от возбуждения: - Я бредил не только твоими сиськами, о, да, твоя задница, твоя чертовски, сочная, пышная задница, твои сладкие мягкие бёдра, блять, как я хочу, чтобы ты сжал между ними мою голову. Как же я хочу...
Чонгук невнятно ругается, небрежно откидывая одежду в стороны - его член багровый от возбуждения, длинный и толстый: с тугими жгутами пульсирующих вен, с полными тяжёлыми яйцами и крупной головкой. Тэхён непроизвольно сглатывает, чувствуя, как его дырка сжимается вокруг воздуха и послушно надавливает на свои сиськи, позволяя Чонгуку скользнуть между упругих и нежных мышц скользким от естественной смазки стволом.
Бархатная, сочная головка не достаёт до рта, пачкая нежную медовую кожу, но Тэхён всё равно облизывается, кусая нижнюю губу, представляя, как она толкается во все его дырки. Простонав от жаркой унизительной фантазии, он выгибается, позволяя Чонгуку сесть выше и ближе, и теперь с каждым ритмичным толчком толстый член тычется головкой в податливо приоткрытые пухлые губы, пачкая их смазкой и хлюпая.
Тэхён не знает, что именно возбуждает его настолько сильно в этот момент, но его киска начинает ритмично сжиматься и пульсировать: он глотает стоны, изгибаясь всем телом от дрожи, сжимает грудь грубее, впиваясь пальцами, и сводит брови. Смазка хлюпает, вязко пачкая подрагивающие крепкие бёдра, но все мысли о сладкой неге отходят на второй план, потому что невнятно ругающийся Чонгук снова толкается в его рот.
- Твою мать, - макне хочет всё и сразу. Он размашисто двигает бёдрами, проскальзывая между грудей и каждый раз толкается в податливо открытый рот. Чонгук звучит горячечно и сбивчиво: - как представлю твоё лицо в сперме, твои сиськи, как я забрызгаю тебя, как помечу, пачкая в своем семени, так сразу готов кончить.
- Кончи на меня, испачкай мои сиськи, - Тэхён смотрит на него мутными от возбуждения, поплывшими глазами. Кончивший, но всё ещё невыносимо возбужденный, он больше не чувствует стыда, какие бы грязные вещи не говорил, и довести Чонгука какой-то его скрытой, сладкой части хочется очень-очень сильно. - Тебе приятно, Чонгукки? Нравится трахать мои сисечки? Им так нравится твой толстый член, мои сисечки ноют от возбуждения, Чонгукки... Приласкай их, им так хочется твоего внимания...
- Блять, Тэ, блять, - Чонгук шипит сквозь зубы, его член дёргается, звучно шлепая по упругой коже, а глаза кажутся буквально чёрными. Он порывисто спускается ниже, игнорируя протестующий вздох, и жарко, жадно сминает сиськи сразу двумя ладонями, с утробным рычанием присасываясь к набухшим соскам жадным горячим ртом. Он грубовато покусывает, тискает соски, заставляя Тэхёна дрожать и слабо вскрикивать, сминает и массирует грудь большими жаркими ладонями. Между грязными, невыносимо возбуждающими от грубости ласками он полубезумно рычит: - Блять, твои пухленькие сисечки. Созданные для внимания, созданные для того, чтобы их мяли и трахали, а? Сладкие сисечки чертовски развратной хорошенькой малышки. Как думаешь, Тэ, тебе пойдёт колокольчик на шее? Чтобы он подпрыгивал вместе с твоими сиськами, пока ты скачешь на члене, как хорошая малышка, которая нуждается в размножении, что
бы её сиськи наполнились молоком.
- Б-блять, Гук, - Тэхён стонет, впиваясь дрожащими пальцами в растрёпанные чёрные пряди и буквально заставляя порыкивающего от удовольствия макне уткнуться лицом в полные сиськи, откровенно зарываясь между ними. Киска буквально болит от возбуждения, и несмотря на всё самоубеждение, на все самозапреты и опасения, он практически скулит: - Б-блять, потрогай меня, чёрт...
- Ты так нуждаешься? Хочешь, чтобы я сжал твой сладкий чл... - сбивчивый, жаркий шёпот Чонгука обрывается на полуслове, когда он бесцеремонно скользит ладонью в Тэхёновы домашние шорты, чтобы сжать член, но... Тэхён не может сдержаться, как только чувствует первое прикосновение к своей пухлой, нуждающейся киске - он сжимает чужую ладонь между задрожавшими бёдрами и отчаянно извивается, пытаясь не начать тереться об неё. Чонгук смотрит на него широко распахнутыми глазами, словно ненадолго выпав в астрал, а затем как-то очень медленно, плавно ведет пальцами вдоль всей пульсирующей, мокрой щёлки, заставляя Тэхёна сбиться на совсем невнятные звуки. В этот момент он словно слышит щелчок.
Буквально рыча, Чонгук срывает с него шорты вместе с бельём, практически разрывая прямо на нём, и сильно сжимает мягкие бёдра, замирая и жадно глядя на розовую, блестящую от смазки, гладкую киску, занывшую от одного его взгляда. Чонгук говорит хрипло и низко и, кажется, даже не моргает:
- Да ты самая настоящая чёртова кошешка. Потёкшая ебаная кошешка с киской и сиськами, а, Тэ? Да какой ты, блять, Тэ. Ты моя маленькая сладкая малышка, моя развратная малышка. Ты столько лет прятал от нас всех, что ты просто нуждающаяся, текущая по крепкому члену киську?
Тэхён издаёт грудной, длинный стон и широко бесстыдно разводит ноги, привлекая к себе и беззастенчиво демонстрируя Чонгуку сладкую, мокрую киску. Он продолжает мять грудь, ласкать соски, хотя это совсем не то же самое, как когда это делает жадный макне, и едва не упускает момент, когда по его потёкшей, нуждающейся киске скользит язык. Гладкий, сильный и упругий, он собирает смазку, вылизывает и осторожно, словно пробуя, толкается вперёд. Тэхён сбивчиво стонет, вплетаясь пальцами в спутанные тёмные волосы, и непроизвольно сжимает голову Чонгука между сочными бёдрами.
- Блять, всегда знал, что это вкусно, - Чонгук ненадолго отстраняется только для того чтобы поднять испачканное, блестящее от смазки лицо, и широко, почти дико клыкасто ухмыльнуться, жадно глядя на раскрасневшегося, совершенного разбитого Тэхёна. - Надеюсь, ты не задушишь меня своими бёдрами, когда я буду тебе отлизывать.
Не дожидаясь ответа, он снова зарывается лицом во влажную киску так же, как зарывался в упругие сладкие груди. Он ластится, пачкая щеки, губы, нос, толкается внутрь пальцами, заставляя Тэхёна задрожать и постыдно всхлипнуть. Чонгук мнёт пальцами мягкие сочные бёдра, толкается в пульсирующую дырку, бессовестно дразнит клитор и жадно, ритмично толкается внутрь языком, пошло и развратно хлюпая. Он такой чертовски голодный. Голодный до его вагины, до его полных сисек, до мягких, красиво напрягающихся медовых бёдер, до пухлой сочной задницы.
- Ебать, ты прям... течёшь, хочешь меня испачкать, да... нуна? - едва не захлебывающийся в урчании Чонгук возвращается выше, обратно к ноющей от отсутствия его ласк и внимания сисек. Тэхён крупно вздрагивает, пытаясь подавить дрожь, когда его толстый, горячий и упруго пульсирующий член жарко проезжается по невыносимо возбужденной, тут же снова намокшей без жадного языка киске, не проникая внутрь, но оставляя после себя невыносимое желание ощутить больше. Чонгук порыкивает, нежно тиская полные сисечки: - Такая сладкая малышка, большая, нуждающаяся в крепком члене девочка, как же мне, блять, повезло.
- Твой грязный язык приносит больше пользы, когда лижет, а не болтает, - Тэхён невнятно стонет, пытаясь скрыть, как сильно на него действуют грязные слова макне, и изгибается, приподнимая грудь и подставляясь, когда Чонгук снова припадает жарким ртом к набухшим, побаливающим от нужды сосочкам. Он сбивается на речитатив, перебирая Чону волосы чуть подрагивающими пальцами: - Да, вот так, ублажи меня, Гукки, делай всё, что хочешь, пользуйся, пока я разрешаю тебе.
Чонгук жадно урчит, бессовестно играясь с мягкими, разнежившимися сиськами, пошло сосёт их, абсолютно по-хозяйски сжимая пальцы и словно пытаясь выдоить его, как молочную кошечку. Он ритмично двигает бёдрами, скользя членом по хлюпающей от возбуждения, горящей киске, и измучившийся, доведённый Тэхён отчаянно пытается поёрзать, насаживаясь на крупную сочную головку, но хитрый, ненасытившийся Чонгук ускользает.
- Ещё рано, моя сладкая малышка, - Чонгук отстраняется от его груди с громким, чертовски пошлым чмокающим звуком. Он облизывается, сглатывая, и смотрит на Тэхёна совершенно поплывшим, возбужденным взглядом, дурея от желания. - Блять, и правда чёртово молоко. Хочу, чтобы ты забрызгал тут всё.
Соски болят, когда Чонгук принимается посасывать второй, а первый - мять. Он играется с бусинкой немного грубо, прокатывая её между пальцев, щипая, оттягивая и надавливая. Не сразу, но до мечущегося, постанывающего Тэхёна доходит смысл слов и он неверяще, медленно скользит пальцами по груди, совершенно ошеломлённо чувствуя на них тёплую и липкую жидкость.
- Ч-что это? - его голос звучит непривычно высоко от неожиданности, опасно близкий к тому, чтобы сорваться. Тэхён сверлит свою грудь абсолютно ошарашенным взглядом, не ожидав такого резкого подвоха. Только сейчас он улавливает, что тянущее, ноющее чувство в сисечках вызвано возбуждением лишь отчасти.
- Хорошая возбуждённая малышка решила накормить Папочку своим молочком, - абсолютно не смутившийся Чонгук буквально урчит, сжимая набухшие соски, и отчетливо стонет от возбуждения, когда полные сисечки из-за этого буквально прыскают молоком. Он подтягивает себя повыше и бесцеремонно скользит насквозь промокшим из-за ездившей по нему киски членом между упругих полушарий. Чонгук грубо сминает сиськи большими ладонями, зажимая между ними член, и от его грубости, от бесцеремонного сильно нажатия из набухших сосков туго сочится молоко, обволакивая член и пачкая нежную кожу груди. - Такая послушная кошечка, Тэхёни. Или мне лучше звать тебя Тэ-тэ, а? Тэ-тэ, моя молочная малышка.
- Я не кошечка! Это не... этого н-не может быть... - Тэхён сбивчиво стонет, маша головой и чувствуя, как горят щёки. То, что Чонгук называл его малышкой, а его груди малочными сисечками, звучало совершенно иначе до тех пор, пока из его груди правда не начало течь молоко. Он подтягивает руки к груди, пытаясь прикрыть ладонями позорно брызгающие соски, но Чонгук протестующе рычит, не позволяя ему это сделать. Тэхён протестует, игнорируя, что изданный им звук больше похож на всхлип: - Чонгук!
- Моя кошечка стесняется? - Чонгук хмыкает, скользнув жадным взглядом по его раскрасневшемуся лицу, и замедляет ритмичные движения бёдер, поглаживая невероятно чувствительные, порозовевшие соски большими пальцами. Он предвкушающе облизывается: - У меня есть кое-что, чтобы кошечка могла прикрыться. Блять, как давно я хотел всё это на тебе увидеть.
- О чём ты?.. - Тэхён слабо выдыхает: он чувствует себя перегруженным количеством резко следующих друг за другом событий и поэтому реагирует слегка заторможенно, когда Чонгук перегибается, чтобы достать из нижнего ящика прикроватной тумбочки неприметную коробку и небрежно поставить её наверх, скинув небрежно лежащие на тумбочке вещи прямо на пол. Тэхён не видит, что он ищет в ней, но когда Чонгук выпрямляется... Тэхёни сдавлено выдыхает, открывая рот: - Ч-что, блять...
- Давай, Тэ-тэ, приподними для меня сисечки, - Чонгук абсолютно бесцеремонно приподнимает Тэхёна, ловко просовывая руки ему под спину и завязывая у него на спине завязки ебаного купальника в кошачьих пятнышках с настолько крохотными треугольничками лифа, что они едва прикрывают набухшие и затвердевшие соски. Толкнувшись языком за щеку и глядя на него буквально чёрными глазами, Чон пользуется тем, что Тэхён ошеломлённо хватает ртом воздух и сначала надевает на него ободок с небольшими кошачьими ушками, а потом застёгивает на шее тугой ошейник из выделанной красной кожи с тяжелым колокольчиком. Чонгук хрипло ругается от возбуждения... - Блять, ты выглядишь так чертовски хорошо.
- Да что ты... - Тэхён чувствует себя так заторможенно, будто его чем-то обкололи. Возбужденный, растерянный и смущенный, не понимающий, что происходит, он только растеряно вертит головой, когда Чонгук неохотно слезает с него только чтобы осторожно вдеть его ноги в развратные стринги с одной только тонкой полоской крупного жемчуга внизу и кокетливыми бантиками по бокам и на попке, а затем, жадно помяв его задницу и заставив киску хлюпнуть, натягивает следом настолько короткую юбочку, что она даже не прикрывает ягодицы, порочно задираясь и соблазнительно демонстрируя трущуюся о тонкую нитку жемчуга, возбужденную киску. Тэхён хлопает глазами, тупо пялясь на себя и постепенно начиная приходить в сознание, и дрожаще выдыхает: - Гук, блять. Что это.
- Ожившая мечта, - Чонгук выглядит так, словно впал в транс: широкие, заполнившие всю радужку зрачки, чёрные, как два сверкающих опала, испачканное, измазанное в молоке и смазке лицо, и жадный, вожделеющий взгляд. - Ты, блять, ожившая мечта. Моя мечта.
У Чонгука подрагивают пальцы, когда он с трепетом прикасается к красивым и стройным, вмиг напрягшимся ногам, и скользит по ним выше, до края юбочки. Она задирается еще сильнее, пока его рот обхватывает крупную бусинку, верхнюю из ряда крупных жемчужинок, задевая губами набухший клитор. Тэхёна прошивает крупными мурашками. Он никогда не считал себя девочкой, даже имея вагину вместо члена, да и сейчас, будучи во всем этом, он всё ещё больше мужчина, но...
- Сладкая-сладкая девочка, - урчащий Чонгук растягивает его пальцами, скользя от киски до сжавшегося от неожиданности ануса и нежно массируя его большим пальцем, - и принадлежишь мне, никому не отдам, никому.
Всё ещё раскрасневшийся, но философски принимающий всё с ним происходящее, Тэхён сгибает ноги в коленях и слегка двигает бёдрами, проезжаясь киской по чонгуковому лицу и его чертовски удобному крупному носу. Это заводит. Мысль о том, чтобы испачкать тут всё вокруг в смазке, в сперме, в молоке, заставляет тело напрячься, а киску запульсировать, приближая его к очередному мокрому, хлюпающему оргазму. Тэхён сжимает грудки, неловко наблюдая за тем, как лиф намокает от молока. Он запускает пальцы под ткань и слегка сдвигает треугольнички, чтобы освободить ноющие соски. Сжав их, Тэхён давит, хрипло простанывая «бля-я-ять» от того, как боль и наслаждение сливаются вместе в невероятное ощущение.
- Устрой для меня беспорядок, малышка, - Чонгук отрывается от вылизывания киски, поднимая на него жаркий, тёмный взгляд, только чтобы заурчать: - испачкай тут всё, нуна, кончи для меня, сделай себя такой мокрой, чтобы мой член легко скользнул внутрь.
Тугой узел возбуждения крепко стягивается внизу живота, пока Тэхён внимательно смотрит на буквально пьяное от возбуждения лицо Чонгука. Его пальцы всё ещё внутри, они плавно скользят, двигаются, играются с промокшей насквозь киской. Тэхён чувствует, как на загривке собирается приятная покалывающая волна и резко скользит по позвоночнику вниз, выталкивая наружу еще больше смазки и бессовестно пачкая Чонгуку лицо. От неожиданности он до того сильно стискивает грудь, что молоко и правда выстреливает длинными струйками, попадая Чонгуку на волосы.
- Да, да-а-а... Именно так моя кошечка и должна кормить Папочку, - Чонгук открывает рот, пытаясь поймать капли, и некоторые и правда попадают на губы и на высунутый язык. Он довольно облизывается, застонав: - хорошая девочка, блять, самая лучшая.
- Просто трахни меня уже, - Тэхён беспомощно ёрзает на его пальцах и с долей смущения слышит, как тихо позвякивает тяжелый колокольчик у него на шее. Это немного... неловко. Чонгук ничего не говорит, мягко скользнув языком по его киске, но смотрит чуть насмешливо и дурманяще, и Тэхён, едва слышно выдохнув, сдаётся: - Пожалуйста, Папочка. Вашей малышке нужен член.
- Малышка хочет, чтобы Папочка сделал ей ребеночка? - Чонгук безбожно пошлит, шкодливо улыбнувшись, и Тэхён прикрывает лицо ладонями. Оно горит. С одной стороны, Чонгука хочется прибить, с другой стороны - хорошенько на нём покататься. Словно уловив раздирающие его желания, Чонгук негромко смеется, напоследок прикусив чувствительную внутреннюю часть бедра и чмокнув клитор, и выпрямляется, похлопывая большой ладонью по мягкому упругому бедру. - Давай, нуночка, переворачивайся.
Тэхён недовольно пыхтит, но его киска сжимается в предвкушении так сладко, что он никак не протестует, послушно переворачиваясь в коленно-локтевую позу и нетерпеливо прикусывая нижнюю губу. Он, чёрт возьми, хочет в себе этот невыносимо толстый, длинный и твёрдый член.
- Какая у тебя сладкая попка, - Чонгук сзади шумно выдыхает, сминая полные ягодицы сразу двумя ладонями и грубо их оттягивает, обнажая для себя сжавшиеся дырочки, ничуть не прикрытые тонкой ниткой жемчуга. Тэхён непроизвольно подрагивает, утыкаясь лицом в подушки, и молчит, позволяя Чонгуку грязно насмотреться на его пульсирующую киску. Мысль о том, что он так же смотрит на его девственную, неразработанную дырочку ануса, заставляет у Тэхёна что-то поджаться в животе. Он охает, когда вдруг чувствует, как Чонгук бесцеремонно отводит жемчуг чуть в бок и сплёвывает ему на дырку, начиная поглаживать её большим пальцем и хрипло протянув: - Маленькой кошечке не хватает здесь хвостика, правда? Нужно же будет Папочке куда-то ещё трахать свою послушную малышку, когда он накачает сперму ей в животик, чтобы у неё был тот, кого можно кормить сладким молочком из её полных сочных сисек.
- Твой грязный рот... - Тэхён надрывно стыдливо стонет и утыкается лицом в подушку, когда чувствует проникновение в попку. Чувство растяжки непривычное, сладко-унизительное: он на пробу сжимается и разжимается вокруг сильных чонгуковых пальцев и дрожит в ответ на довольный хриплый смешок:
- Вот так, давай, поработай для меня попкой, кошечка, пока я буду работать в тебе членом, - Тэхён слышит приглушенное шуршание сзади и наконец чувствует, как к киске развратно прижимается горячая, бархатная головка. Чонгук всё ещё дразнится: он не торопится сразу толкнуться внутрь, наполняя собой до отказа, а дразняще трет головкой мягкие, чувствительные складочки, едва-едва вводя её внутрь и тут же вытаскивая. Тэхён чувствует, как его киска жалобно и просительно пульсирует, жадно сжимаясь вокруг толстой головки, и Чонгук звучит умиленно и совсем ласково: - Какая ты мягкая малышка, моя сладкая, нуждающаяся девочка.
Чонгук наконец проникает внутрь одновременно с тем, как глубже вставляет палец. Тэхён невольно распахивает пухлые губы в длинном, сладком стоне, и устраивается ровнее, опираясь на локти. Чонгук такой невыносимо большой, даже тут чёртов золотой макне, с каждым толчком он проникает так глубоко, что в Тэхёни словно совсем не остаётся пустого места. От положения, от толчков, чёртов колокольчик звенит на каждое движения. Грешно, развратно и вкусно. Тэхён невольно машет головой, откидывая волосы со лба и колокольчик звенит в такт его судорожным глубоким стонам.
- Давай, покажи, как тебе хорошо, моя кошечка, - Чонгук довольно урчит - он властно обхватывает свободной рукой красивое бедро, безжалостно надавливая большим пальцем на чувствительную внутреннюю сторону и с силой натягивает тугую киску до самого основания члена с мокрым пошлым шлепком. Он соблазнительно тянет: - потому что мне очень хорошо. Сейчас ты привыкнешь, и мы продолжим, но сначала...
Дрожащий, сладко сжимающийся на толстом члене, Тэхён чувствует, как Чонгук двигается, доставая что-то ещё и сразу же понимает, что - Чонгук словно нарочно поднимает бутылёк смазки повыше, вынуждая её стекать на нежную щёлку промежности тонкой струйкой, развратно обласкивая пульсирующий вокруг чужого пальца анус и пачкая плотно прижавшуюся к основанию члена, растянутую сладенькую киску.
Вдоль позвоночника проходится мелкая дрожь, и Тэхён едва слышно ахает, округляя губы, когда палец неохотно выскальзывает, и на смену ему к дырочке прижимается что-то крупное и холодное. Ему нечасто доводилось как-то играть со своей киской, но всё же там чувство проникновения было естественным и привычным: Тэхён подрагивает всем телом, чувствуя каждой клеткой, как тугая и розовая запретная дырочка медленно, словно стеснительно пропускает в себя что-то большое и непривычное, но стоит только крупному предмету начать сужаться, и она тут же жадно, легко глотает его целиком с влажным звуком, оставляя приятное чувство растянутости в попке.
Невольно оглянувшись, Тэхён с долей смущения смотрит на самый настоящий кошячий хвостик, торчащий между его ягодиц - длинный и гибкий. Чонгук смотрит на него жадно и пристально, разводя и сводя ягодицы - от его движений дырочки сладко растягиваются и сжимаются туже, и Тэхёни слегка теряется от чувства наполненности сразу в двух.
- Посмотри, как это нравится твоей попочке, Тэ-тэ. Как она сладко сжимается, м? - Чонгук с наслаждением шлёпает его по ягодице и Тэхён слышит щелчок, тут же чувствуя лёгкую вибрацию. Он машинально изгибается в спине, застонав. Чонгук довольно хмыкает: - Разогреем твою попку как следует, малышка. Если ей так нравится пробка, то как ты потечешь на члене, а, малышка?
Больше не отвлекаясь, Чонгук обхватывает его бёдра двумя ладонями, с силой сжимая и безжалостно фиксируя, и начинает наращивать темп, вбиваясь во влажно хлюпающую киску. Вибрация в заднице совпадает с резкими, грубыми толчками - член проникает так идеально глубоко, заставляя колокольчик реагировать громким звоном и смущающие подпрыгивать вместе с полными сиськами.
Тэхён стонет беспомощно и немного униженно: заласканные и возбужденные, тяжелые от молока сисечки, раздразненные, изнеженные чонгуковским вниманием и ласками, оказываются невероятно чувствительными. То, как они подпрыгивают на каждый грубый толчок, отдаётся легкой болью, и Тэхён, невнятно постанывая, поправляет лиф так, чтобы его треугольники закрывали набухшие соски, поддерживая сладкие сиськи.
Самым смущающим оказывается то, что это действительно приносит некоторое облегчение, словно ему и правда необходимо носить что-то, что будет придерживать тяжелую полную грудь. Тэхён кусает губу, стыдливо думая о том, что ничего этого не было бы, не задай он Чонгуку тот чёртов вопрос.
- Что такое, малышка? Твои упругие сиськи подпрыгивают? - Чонгук вдруг нависает над ним вплотную, всем телом прижимаясь к Тэхёновой спине, заставляя внезапно почувствовать себя меньше, чем есть на самом деле. Чон игриво прикусывает ушко с и скользит ладонями вниз, с удовольствием сжимая грудь в больших жадных ладонях. Он ласково урчит: - Моей малышке больно, когда её грудки прыгают? Я подержу их для тебя. Или ты просто провоцируешь, потому что тебе нравятся, когда твои пухлые сисечки нежно тискают?
- Ты... ты сделал их слишком чувствительными, - Тэхён хрипло выдыхает сквозь зубы, стараясь не стонать совсем уж по-девчачьи от ритмично двигающегося в хлюпающей киске члена, дразнящих ласк и глубокого голоса макне. - Даже молоко пошло. Это всё, ах, из-за тебя.
- Правда? Тогда я с удовольствием готов взять на себя ответственность за это, - Чонгук сзади хрипло и лающе смеется, а затем снова порочно шепчет прямо в ушко: - Ты можешь приходить ко мне тогда, когда тебе будет нужно. Например, каждое утро, м, Тэ-тэ? Я буду доить свою маленькую нуждающуюся кошечку, ласкать твои большие сиськи. Буду вылизывать тебя, проверять, достаточно ли растянута твоя пухленькая попка. А потом мы проколем тебе сосочки, что думаешь, малышка? Сделаем пирсинг клитора. Моя малышка такая чувствительная, а так тебя совсем перестанут держать ножки, пока я буду нежно трахать твою милую киску.
- Тогда тебе надо проколоть язык, - Тэхён отвечает резко, красиво изгибаясь в спине, подаваясь задницей навстречу и желая сбить Чонгука с мерного темпа, но в ответ лишь получает тяжелый сочный шлепок, - или член. Как думаешь, Гукки?
- Главное, что ты не против, - Чонгук хмыкает и резко сжимает набухшие грудки, скользя по ним, мокрым от молочка и смазки, - буду выдаивать с тебя молочко в кофе по утрам, уверен, что вкус будет невероятный.
Тэхён крупно дрожит, чувствуя, что готов позорно кончить и в третий раз, но он совершенно не готов отказаться от члена внутри. Чонгук толкается так правильно и уверенно, оглаживает ладонями бёдра, задницу, поясницу, касается губами плеча, чуть ли не урча от наслаждения. Колокольчик звенит, но теперь этот звук кажется родным, почти естественным. Тэхён тянется ладонью себе между ног, чтобы коснуться набухшего клитора и скользнуть ниже - в желании ощутить движение толстого члена.
Но Чонгук вдруг рычит и хватает отросшие пряди мягких волос - Тэхён всё никак не доберется до стилиста, чтобы снова подстричься коротко, и сейчас это играет им обоим на руку. Хватка крепкая, жесткая - Гук грубо и властно вжимает его раскрасневшееся лицо в постель, рывком тянет бёдра на себя и чуть меняет положение, начиная ритмично вдалбливаться в хлюпающую киску. Толчки мощные, развязные, они сопровождаются сильными ритмичными шлепками не только бёдер о бёдра, но и о пухлую, сладко подпрыгивающую попку.
- Славная мокрая малышка сейчас примет в себя моё семя, - Чонгук говорит словно в бреду, он не сбивается, но дышит загнанно и жадно, смазывая некоторые слова: - Как хорошо раздуется твой животик, да? Большой кошечке нужен большой животик, да, детка?
Тэхён пытается спрятаться в подушке, чтобы его позорный, слишком высокий стон не дошёл до чуткого слуха макне, но резкий рывок за волосы не позволяет этого сделать. Под звон колокольчика, шлепки яиц о сочную задницу и низкое чонгуково рычание Тэхён стонет высоко и длинно, откровенно наслаждаясь чувством, о котором никогда бы раньше и не подумал: тем, как его матка наполняется спермой. Кончая, Чонгук не замедляется, а наоборот, он словно с ещё большим остервенением двигает бёдрами, подталкивая Тэхёна к изголовью кровати, едва не впечатывая его в нее лицом.
- Б-блять, Гук! - Тэхён почти всхлипывает, широко распахивая невидящие глаза и сжимая свою грудь в пальцах - его киска отчаянно сжимается, сокращаясь на толстом члене, и из-за этого пошлое хлюпанье звучит только отчётливее. Он содрогается всем телом - в третий раз оргазм кажется особенно острым, особенно прошивающим каждую клеточку его тела, и дикие, почти животные толчки Чонгука нисколько в этом не помогают. Тэхён проезжается щекой по подушке, сладко вываливая язык между пухлых губ, и невнятно стонет: - Наполни свою кошечку кремом, да, пожалуйста...
- Вот так, малышка, - Чонгук хрипло порыкивает, а затем вдруг опускает ладонь между чужих подрагивающих полных бёдер и... Тэхён почти вскрикивает, широко распахивая мутные глаза, когда чувствует шлепок ладонью по киске. Трусики с него Чон так и не снял, и от шлепка согревшиеся, скользкие жемчужинки безумно чувствительно впиваются в киску, потирая клитор. Тэхёни непроизвольно изгибается, приподнимая задницу и всхлипывает, когда Чонгук шлепает ещё раз. Колени безбожно разъезжаются. Чонгук урчит: - Кто бы мог подумать, что тебе так сильно понравятся шлепки, м, Тэ-тэ? Твоя миленькая юбочка невероятно развратно задирается, когда ты так славно вертишь передо мной попкой.
- П-перестань, - Тэхён слабо выдыхает, сводя лопатки и сжимая в пальцах сбитые простыни - Чонгук всё ещё шлепает его натруженную киску и это так... Он слабо ёрзает, извивается, не понимая, до какой грани его доводит эта невыносимая стимуляция. - Гукки...
- Перестать шлёпать твою киску? Но как же я могу, нуночка, - Чонгук говорит с деланной задумчивостью - он медленно выскальзывает из киски постепенно смягчающимся членом, и после этого шлепки кажутся ещё более... Тэхён почти хнычет, сжимая бёдра. - Она так сжимается, так просит меня о ласке. Тебе понравились трусики с бусинками, правда? Твоя девочка так мило мокнет, когда трётся о них, что от моих шлепков она буквально хлюпает.
От мерных, сладко-унизительных шлепков большой ладони, от соблазнительного, глубокого голоса, забивающегося в уши, от чувства растянутости в попке и вязко стекающей по бёдрам спермы - Тэхёни не знает, что именно доводит его до того, чтобы беспомощно задрожать.
Это не оргазм в полном его понимании, но это... Он дрожит всем телом, издавая беспомощные маленькие звуки, отчаянно извивается, приподнимая попу и невольно потираясь отчаянно пульсирующей киской о бусинки трусиков и о крепкую ладонь Чонгука.
- Да ты теперь точно нуждающаяся маленькая малышка, - Чонгук насмешничает, мягко толкая Тэхёна так, чтобы тот оказался на спине, невольно ахнув. Он ласково тянет: - покажи мне, как сильно твоя киска нуждается в члене. Раскрой её для меня, поиграй с бусинками, нуна.
Тэхён пытается отдышаться. Выносливости ему не занимать, но это всё равно тяжело: сердце стучит, как после пятичасовой тренировки, пальцы на ногах подгибаются, как после длительной велопрогулки. Чонгук говорит грязно и развратно, но это именно то, каким Тэхён себя сейчас чувствует - он послушно разводит ноги в стороны, сгибая их в коленках, и скользит испачканной в молоке ладонью к киске. Она не болит, но натруженно ноет. Тэхён касается её нежно, бережно раздвигает складочки и чувствует, как сперма вытекает наружу, пачкаясь.
- Блять, ты такой красивый, - Чонгук чуть склоняет голову и вдруг слегка приоткрывает рот, по-собачьи шумно и глубоко принюхиваясь. Тэхён невольно смущается. - И ты так вкусно пахнешь, блять. Поиграй со спермой, Тэхёни, вставь в себя пальчики, испачкай бусинки.
Это сладко-извращённо и немного странно, но Тэхёну не хочется сопротивляться околдовывающему голосу Чонгука. Он толкается пальцами в себя, чувствуя, как по фалангам стекает сперма, смешанная с женской смазкой, раздвигает складки и невольно двигает бёдрами, желая насадиться хотя бы на что-то.
- Пусто, да, малышка? - Чонгук сыто ухмыляется, словно прекрасно понимая, что настолько научил Тэхёни заполненности, что теперь вынудил научиться чувствовать пустоту. Он неторопливо достаёт что-то из своей по-настоящему бездонной коробки. - Сейчас ты мне покажешь, как сильно тебе нужен член. Сначала...
Чонгук осторожно вытаскивает хвостик, несмотря на протестующие хныканье, и без него в попке становится совсем пусто - Тэхён продолжает играться со спермой, то давая ей вытечь, то толкая внутрь, раздвигая и обратно закрывая складки киски, но его попка пульсирует и сжимается, откровенно нуждаясь. И Чонгук не остаётся безучастным. Он снова льёт смазку на порозовевший, растянувшийся анус, обильно его смазывая, толкаясь внутри двумя пальцами и мягко разводя фаланги, а затем достаёт... Тэхён сглатывает.
- Любимая у Тэ, - Чонгук ухмыляется и толкается языком за щеку, ведя блестящими от смазки пальцами по великанских размеров игрушке в виде анатомичного драконьего члена с крупным набухшим узлом у основания. - Разработаем тебе попку как следует, а потом ты покажешь мне, как послушные кошечки скачут на игрушках, правда? Нам надо выдоить не только твои сиськи, но и киску, а то она всё никак не прекращает течь.
Чонгук подтягивает Тэхёна на себя и заставляет его перехватить себя под коленями, широко разводя бёдра и полностью обнажая свои беззащитные дырочки. Он смазывает игрушку хорошо и тщательно, а затем медленно надавливает треугольной крупной головкой на разработанную розовую дырочку. Заостренная к концу, она проникает легко, но стремительно расширяется - Тэхён слабо возится и хнычет, пока его попка медленно, но верно растягивается вокруг королевских размеров игрушки. Раздразненное, заласканное тело пульсирует, готовя его к... чему-то. Чему-то сильному, невыносимо изматывающему, но чертовски вкусному.
- Вот так, держи свои хорошенькие ножки, малышка, - Чонгук негромко воркует, с удовольствием наблюдая за тем, как у Тэхёна дёргаются и поджимаются пальчики на стопах. Он надавливает ладонью на мягкое бедро, складывая Тэхёни ещё сильнее, и медленно, сантиметр за сантиметром, вводит огромную игрушку внутрь. Чонгук сглатывает: - У тебя такие невыносимо жадные, ненасытные дырки. Ещё совсем недавно она была такой маленькой и сжатой, совсем невинной. А сейчас она жадно глотает чёртов драконий член. Ещё совсем недавно ты делал неприступный и властный вид, а сейчас держишь себя под ножками и всем своим телом умоляешь меня заняться твоими нуждающимися дырками и сочными сиськами.
- Это, м-м-м... - Тэхён кусает нижнюю губу, отчаянно пытаясь сдержаться и не подтвердить чонгуковы слова. Ни когда Чонгук грубо трахал его в киску, заставляя хлюпать от возбуждения, ни когда мял и влажно скользил толстым членом между пухлыми сисечками - никогда ещё Тэхёни не было так сложно сдерживаться.
По какой-то странной причине чувство растянутости в попке делает его невыносимо чувствительным и нуждающимся: он снова невольно дёргает ножками в воздухе, сжимая себя покрепче, и дрожит, когда чувствует, как толстый член медленно проникает всё глубже и глубже, дразня нежные стенки ребристыми гребнями. Чёрт. Его попка такая чувствительная.
- Значит, моя развратная сладкая малышка любит анал больше? - Чонгук насмешливо приподнимает бровь, с очевидным наслаждением наблюдая за тем, как Тэхён ломается - чем глубже в него проникает чёртов драконий член, тем сильнее краснеет лицо, тем более мутным, поплывшим становится взгляд, тем слаще и порочнее срывающиеся с губ высокие звуки. Чонгук мягко покачивает толстым дилдо, постепенно пропихивая его всё глубже и глубже, и порочно рокочет: - Я куплю тебе анальные шарики. Куплю красивые крупные пробки. Ты научишься тому, что твоя попка всегда должна быть готова принять мой член, нуночка.
- Хочешь заставить ходить меня по дому с игрушками в заднице? - Тэхён едва успевает проглотить вскрик, когда игрушка проникает в него до самого основания и замирает там: чертовски крупная, она растягивает до искр в глазах и до дрожащих ног. Его голос звучит слабым и затраханным, когда Тэхёни пытается огрызнуться: - Хочешь иметь возможность трахать меня в любой момент, Гук-а? Нравится, когда для тебя оттопыривают попку, подставляются для члена?
- Чертовски нравится, - Чонгук хищно облизывается, соглашаясь и блестя чёрными глазами. Он легко переворачивает застонавшего, задрожавшего Тэхёна, заставляя его сесть на игрушку, придерживая её стопами, из-за чего проникновение становится словно глубже и полнее. Чонгук прижимается к нему со спины, с жаром прикусывая крепкую красивую шею, а ладонями скользит по полной, налитой молоком груди. Он грешно урчит: - Это ещё не всё, моя сладкая кошечка, сейчас ты будешь елозить киской по ещё одной игрушке, пока я буду наслаждаться твоими сиськами. В них столько молока, нельзя позволить ему просто простаивать, иначе у тебя будут болеть сисечки.
Чонгук показывает прерывисто выдохнувшему Тэхёну ещё одно дилдо. Оно определённо не драконье, как то, что растягивает его задницу, но ничуть не меньше члена Гука, крупное, из плотного розового силикона.
- Приподнимись-ка, детка, тебе надо его оседлать, - Чонгук покрывает его шею жаркими поцелуями, помогая устроиться на второй игрушке, пальцами раздвигая сладкие складочки мокрой киски и надавливая на дырочку. Он низко выдыхает в красное ушко: - Прыгай, малышка.
Чонгук отстраняется, нежно скользнув напоследок по красивой гибкой спине большой ладонью, и из-за того что он перестаёт поддерживать Тэхён едва не падает, но его ловко удерживают за шею. Обе игрушки чувствуются... слишком. Между ними всего лишь тоненькая стеночка, которая становится чересчур чувствительной от наполненности обеих дырок. И когда Чонгук присасывается к груди, с жадностью начиная сосать - стон, длинный и сладкий, вырывается наружу сам. Колокольчик слабо звенит в такт его дрожи и маленьким движениям: Тэхён не готов трахать себя так быстро и жестко, как это делал Чонгук, но он находит приятный угол и просто... подчиняется, елозя на толстых членах дырочками.
- Сладкая малышка, - Чонгук сжимает соски, выдавливая из них молоко и направляя струи в открытый рот, глотая жадно и быстро. Он слизывает белые капли с губ и урчит: - Прыгай для меня, малышка, давай, я уверен, что тебе нравится, как обе игрушки трахают тебя. Не хуже меня, м-м-м?
- Хуже, - Тэхён невнятно хнычет и невольно ускоряется. Он ездит мокренькой киской по толстой игрушке, но драконье дилдо тоже двигается даже без его особого участия, глубоко и унизительно растягивая пульсирующую попку. - Мне приходится всё делать самому, а твой член двигался так быстро и... глубоко...
- Кажется, Папочка совсем избаловал свою маленькую изнеженную малышку, - Чонгук ухмыляется, но звучит ласково - он мнёт сиськи большими ладонями, не грубо, но жадно и сладко, массируя, чуть оттягивая, нежно приподнимая. Особенно чувствительный, растянутый до предела Тэхён сам выпячивает сисечки, откровенно подставляясь под ласки макне. Чон почти урчит, потираясь щекой об упругую нежную кожу - он не сосёт набухшие, нуждающиеся сосочки, а сладко и мокро их целует, дразня: - Твои сисечки так требуют внимания, ну разве они не хорошенькие?
- Тянет, пососи... - Тэхён звучит капризно, он и сам отдает себе в этом отчёт, но необходимость избавиться от тянущего чувства в груди так сильно накрывает его, что он зарывается Чонгуку в волосы, буквально вжимая его лицо себе в сиськи и насаживаясь на игрушки поглубже. Он стонет: - Выпей меня, ну пожалуйста... Мои сисечки болят.
- О, тогда мы точно должны оказать им первую помощь. Ты знаешь, говорят, слюна обладает целебным действием, - Чонгук хмыкает, нежно лизнув набухший, покрасневший сосочек, а затем отстраняется, несмотря на жалобный всхлип. Он накрывает сиськи ладонями, почти обхватывая их, и... Тэхён краснеет до корней волос, когда понимает, что Чонгук нежно, но уверенно тянет их по очереди, заставляя буквально брызгать молоком. Словно действительно доит молочную кошечку. Струйки молока пачкают постель, пачкают самого Чонгука, но тот явно не имеет ничего против, войдя во вкус. Он нежно воркует, поцеловав Тэхёни в горячую гладкую щеку: - Давай, крошка, избавим твои хорошенькие сиськи от молока.
Вдоволь насладившись очевидным смущением у Тэхёна на лице и окончательно испачкав в молоке их обоих, Чонгук снова приникает к сочащимся соскам жадным ртом, умело надавливая одновременно пальцами, языком и губами. Он посасывает сисечки, нежно скользит языком по всему ореолу соска, опустив свободную ладонь на пухлую, сочную задницу, и с явным удовольствием принимается её мять, только глубже насаживая на толстый ствол.
Дилдо приятно давит, но Тэхёну хочется больше. Он стыдливо хнычет, когда понимает, что уже становится зависимым от члена Чонгука, хотя попробовал всего однажды. Сладкая мысль заставляет его нежно задрожать, поёрзать на игрушках. Он зарывается пальцами в чужие волосы, немного оттягивая их, и смотрит на совершенно испачканную, развратную чонгуковскую мордашку.
- Что такое? - Чонгук явно хочет вернуться обратно к своему лакомому местечку, но Тэхён с силой отталкивает его и, пока растерянность не переросла во что-то иное, неловко опускается между разведённых ног. Чонгук хрипло ошеломлённо выдыхает, а потом пошло присвистывает: - Ах, вот оно что. Не только тебя должны доить, да, кошечка?
Тэхён скрещивает взгляд на его полутвёрдом члене: даже не возбуждённый, тяжёлый и крупный, он едва ли полностью поместится в рот. Облизнувшись, Тэхёни приоткрывает полные красивые губы, вбирая зубки, и медленно, плавно насаживается, вбирая упругую горячую плоть в рот. Он сосёт головку сладко и внимательно, ловко двигая длинным гибким языком и смакуя чуть солоноватый, но даже тут отдающий молоком вкус.
Тэхёни словно забывает о своём удовольствии, перестав качать красивыми бёдрами - две его дырки просто сжимаются вокруг игрушек, пульсируя от возбуждения, пока третья тоже занимается делом. Член стремительно твердеет прямо во рту, распрямляясь и толкаясь глубоко в горло. Такой же наглый, как и его Папочка - он словно стремится заполнить собой всё пространство, наполнить до края.
- О, да ты сосёшь неплохо для девственной малышки, - Чонгук насмешливо треплет его по волосам, хищно наблюдая за скользящими по его члену услужливыми пухлыми губками чёрными глазами и властно скользит ладонью к чужой шее, ощупывая. Он властно рычит: - Возьми его полностью, девочка, давай. Покажи, как славно твоё горлышко растянется вокруг толстого члена.
Послушно опускаясь, Тэхён старательно дышит через нос, часто моргая. Его горло инстинктивно сжимается, заставляя глаза слезиться, а Чонгука хрипло ругаться от возбуждения, и Тэхёни почти готов сняться, чтобы посмотреть, насколько же чёртов чонгуков член длинный, что никак не кончается, но тут утыкается носом в твердый низ чужого рельефного живота.
Тэхён хрипло невнятно стонет, слабо сглатывая и сжимая член горлом, и чувствует себя самой настоящей шлюхой. Нанизанный всеми дырками, с ноющими, истекающими молоком сиськами, в чёртовой шлюшьей юбочке, купальнике и трусиках - Чонгук вытащил из него наружу что-то... Он невнятно всхлипывает, когда думает, что словно сошёл со страниц излюбленного макне особо извращенного хентая.
- Надо бы позвать остальных, да? - довольно урчащий Чонгук скользит ладонью ниже, добираясь до соска, и по-хозяйски пощипывает его. - Пока ты с моим членом во рту так удобно нагибаешься, они могут всласть использовать две оставшиеся растянутые дырки, наполняя их кремом. Как думаешь, сколько ты мог бы так простоять? Думаю, долго, - Чонгук не останавливается и массирует сочную полную грудку, выдаивая молоко, чтобы оно пачкало его бёдра и простыни. Он откровенно ухмыляется: - Мне нравится, как удобно доить тебя с этого положения. Как думаешь, ручки Чимина достаточно нежные для этого? Или ты ничего не можешь сказать, пока твой ротик занят, а, дерзкая шлюшка?
Тэхён невнятно стонет, заламывая брови: он не в силах уже даже различать, что из того, что Чонгук делает, извращённо, а что нет. Давящее на голову возбуждение вынуждает его всё принимать с покорностью и искренним желанием: если Чонгук сейчас и правда позовет остальных мемберов, всё, что Тэхёни сможет сделать - это покорно прогнуться в спине чуть сильнее, ёрзая и подставляя нуждающуюся киску и попку. Это унизительно и хорошо одновременно.
- Моя послушная малышка, - Чонгук почти воркует, плавно водя бёдрами - глаза у Тэхёна слезятся от толчков и недостатка воздуха, щеки красные, а мордашка чудесно разрушенная. Чон удовлетворенно думает, что разбитый, затраханный вид, покорный и смотрящий снизу вверх, идёт Тэ не меньше любого дерзкого и горячего концепта. Он уже сейчас чувствует, что не сможет ссдержаться как раньше, зная, как услужливо его член может сжать каждая из трёх разработанных дырок. Чонгук грубовато сжимает в пальцах мягкие пряди и усиливает амплитуду толчков, вбиваясь в гостеприимный ротик властно и размашисто. - Такая послушная сосалочка. Нравится давать в ротик, а, Тэхёни? Или в попку тебе нравится больше?
Тэхён только невнятно мычит, издавая чудесные влажные и давящиеся звуки - по его румяным щекам скатываются крупные слезы, но он даже не пытается как-то воспротивиться тому, что его буквально используют, как безмозглую игрушку.
Скользкая, промокшая насквозь, из-за размашистых движений и ёрзанья, его киска невольно соскальзывает с растягивающего её крупного дилдо и Тэхён невнятно протестующе скулит, чувствуя, как она судорожно сжимается, пульсируя, но не может сжаться полностью, слишком растянутая после члена Чонгука и толстой игрушки.
Его попка сжимается вокруг драконьего дилдо, и Тэхёни придерживает его основание стопами, ёрзая и насаживаясь потуже - он чувствует себя настолько нуждающимся, что просто не может позволить себе лишиться этого чувства наполненности, даже переполненности.
Тэхён пытается дотянуться ладонью до киски, чтобы немного унять возбуждение, скользнув внутрь пальцами, но Чонгук властно перехватывает его руку. Он широко насмешливо ухмыляется и толкается в рот грубо и резко, выбивая ещё немного сладких слёзок.
- Хочешь член, да? - Чонгук трахает его рот, продолжая говорить, задавать вопросы, даже зная, что Тэхён никак не может ответить. По какой-то причине это странным образом возбуждает только сильнее. - Пухленькая киска потёкшей кошешки нуждается в том, чтобы её наполнили и как следует обработали, да? Я удовлетворю твою киску, но сначала тебе придётся поработать своими молочными сиськами. Подрочи мне ими, давай, Тэхёни.
Но несмотря на свои слова, он не дает возможности освободиться. Чонгук грубо надавливает на пушистую макушку и начинает мелко трахать глотку, не выпуская из крепкого захвата голову. Тэхён чувствует себя беспомощным и слабым: ему никак не вырваться, но этого и не надо делать. Все решения, всё принимается за него. Чонгук говорит, как делать, Чонгук исправляет, если ему не нравится, Чонгук руководит, и Тэхён просто... исполняет. Груз ответственности, давящий на плечи всё это время, словно рассыпается на мелкие кусочки.
- А теперь поработай сисечками, - Чонгук отпускает его голову, немного отталкивая и с громким влажным звуком Тэхён выпускает головку изо рта. Он властно скользит большим пальцем по пухлым губам, утирая с их краешка слюну и смазку, и урчит: - Дай мне своё молочко, нуночка.
Тэхён буквально подползает к нему, стоя на коленях, и красиво изгибаясь. Он обхватывает полную грудь с двух сторон и сжимает ею член, начиная плавно скользить вверх-вниз, приподнимаясь всем телом и так же плавно опускаясь вниз - его попка пошло хлюпает, ездя по стволу. Из-за слюны и спермы, смешанной с молоком, ствол достаточно влажный, чтобы дрочить его было легко. Подобрав нужный темп, Тэхён так увлекается, что даже почти забывает о пустоте в киске и немного опускает треугольники лифа, освобождая ноющие соски.
- Можешь забрызгать меня, Тэхёни, испачкай в своём молочке, давай, сделай всё, как надо и тогда я разрешу тебе залезть на член, - Чонгук шире разводит ноги, отвратительно сытый, отвратительно уверенный в себе, и подпускает к себе Тэхёна, устраиваясь удобнее и опираясь на локти. Взгляд у него жадный, алчный, он внимательно смотрит, как головка исчезает между полных грудей и выскальзывает обратно, неизменно толкаясь в подбородок.
Сжав скользкими пальцами соски, Тэхён начинает их мять, массировать, чтобы выдоить немного молочка и когда чувствует первые капли, то послушно пытается испачкать Чонгука, но струя из выдоенных сисек получается слабой, попадает только на подтянутый торс и дёрнувшийся от возбуждения член.
- Старайся лучше, - Чонгук резко толкается между сладких сисечек, доставая головкой до пухлых губ. - Я знаю, что ты можешь, Тэхёни.
- У меня кончилось молочко, - Тэхён надувается, краем сознания улавливая, что это какой-то совсем уж чиминовский, совсем податливый жест. Он сжимает свои сисечки вокруг толстого члена, старательно водит ими, и расстроенно мычит: - Я не могу...
- Правда, малышка? - Чонгук слегка приподнимает брови, опуская свои ладони и нежно и умело сжимает в пальцах раскрасневшиеся, заласканные сосочки. Под его прикосновением пухлые сиськи буквально брызгают молоком, возбужденно набухнув, а соски болезненно твердеют от возбуждения. Чонгук чертовски самодовольно ухмыляется, дразняще скользнув по сосочку указательным пальцем снизу вверх, и сисечка упруго подпрыгивает, вынуждая Тэхёна чувствительно задрожать. - А мне кажется, что твои сладенькие сисечки просто слишком хорошо знают хозяйские ладони. Маленькой кошечке нравится, когда её доят?
- Мои сисечки держат молоко только для тебя, - Тэхён возбужденно, порочно выдыхает. Грязные слова Чонгука возбуждают его до такой степени, что он легко подхватывает даже самые невозможные пошлости. Он сладко посасывает крупную, бархатную головку, мило утыкающуюся ему в губы с каждым сильным толчком, и расслабленно, мягко тянет: - Я не могу распоряжаться телом, которым ты завладел. Оно подчиняется тебе. Моя попка такая чувствительная, потому что тебе этого хотелось. Моя киска так нуждается в члене, потому что тебе этого хотелось. Мои сисечки наполнились молоком, потому что ты хотел, чтобы я был твоей молочной малышкой.
- Блять, - Чонгук хрипло невнятно ругается, глядя на него буквально чёрными глазами. Тэхён сладко сжимается внизу, чувствуя, что провокация достигает результата - Чонгук явно раздразнен. Макне опасно щурится: - Говоришь, ты принадлежишь мне? Я могу сделать с тобой, всё, что захочу? Открой рот.
Его рык звучит властно и низко, и Тэхён послушно открывает рот, абсолютно податливо глядя в чёрные от возбуждения глаза. Чонгук смотрит на него испытующе, словно проверяя, и крепко сжимает в пальцах подбородок, а потом... Тэхён скулит, когда Чонгук абсолютно бесцеремонно плюёт ему в рот. А затем сглатывает и демонстративно высовывает длинный чистый язычок.
- И правда, - Чонгук неверяще качает головой, глядя на него почти с благоговением, и вдруг порывисто наклоняется, чтобы глубоко, влажно поцеловать. Тэхёни невольно стонет в поцелуй и скулит, когда Чон так же резко отстраняется и вдруг встаёт с постели. - Подожди, моя сладкая, я... да где же.
Тэхён слегка заторможенно хлопает ресницами, удивлённо глядя на то, как Чонгук суетливо перебирает ящики стола, пока с победным мычанием не достаёт чёрный несмываемый маркер. Он торопливо проверяет его на бумаге, а после возвращается обратно в их постель, устраиваясь напротив выжидающего Тэхёна.
- Всегда хотел... что-то такое. Да и арми не увидят, если им не показывать, правда? - Чонгук жадно осматривает обе его сиськи, взвешивая их, сжимая и надавливая на соски. Выбрав левую, он наклоняется и медленно счищает её языком от спермы, смазки и молока, тщательно вылизывая до тех пор, пока не остаётся довольным результатом. Тэхён только сильнее заводится от этого, но послушно ждёт, не задавая вопросов, хотя чувствует, как его намокшая киска истекает, пачкая и так влажное постельное бельё. Чонгук шепчет полубезумно от возбуждения: - Ведь хороших малышек надо клеймить, да? Выжигать клеймо на такой славной и мягкой малышке слишком грубо, но вот...
Чонгук умело рисует круг, идеально ровный, опоясывающий сосок, и следом - второй, чуть дальше. И между двумя кольцами сверху и снизу он пишет: «собственность JK». На второй сисечке он размашисто пишет свои инициалы. Довольный своим делом, Чонгук небрежно откидывает маркер в сторону и легко шлёпает по соску, от чего заскуливший Тэхён подпрыгивает на месте, чувствуя, как соскальзывает и насаживается обратно на дилдо.
- Правильно, крошка, - Чонгук шлёпает во второй раз, вызывая тот же эффект и сладкий прерывистый звук. Он тянет почти нежно: - А теперь поскачи так на мне, но не вытаскивая игрушку, договорились?
- Да, - сладко раскрасневшийся, поплывший Тэхён смотрит вниз на свою грудь, где теперь красуется... клеймо. Знак того, что он собственность, племенная кошечка и больше не может быть просто собой. Он прерывисто выдыхает: - Да.
Чонгук вальяжно откидывается на подушки и жестом приглашает его к стоящему колом члену. Словно загипнотизированный, Тэхён становится на четвереньки, как и положено кошечкам, и ползёт вперёд, пока его киска не замирает напротив члена. Он смотрит себе между ног и видит, как липкие капли смазки стекают по пухлым розовым складочкам и пачкают головку члена, как одна, особенно крупная, стекает по стволу и останавливается где-то на крупных поджавшихся яйцах.
- Папочка... дилдо мешает, оно выскальзывает, - Тэхён звучит жалобно, прижимаясь к крепкой груди Чонгука своей - полной, мягкой, чувствительной, и потираясь о неё набухшими сосочками. Он подтягивает ноги, забираясь на Чонгука целиком, чтобы продолжить придерживать основание игрушки и расстроенно хнычет: - Папочка...
- Тише, моя маленькая малышка, - Чонгук утешающие чмокает его в пухлые губы и скользит большими ладонями по роскошному изгибу крепкой спины, чтобы сжать в ладонях сочную пухлую задницу и медленно потянуть на себя основание игрушки. Тэхён протестующе скулит, отчаянно сжимаясь попкой вокруг игрушки, мотает головой, от чего бирка у него на ухе горячо и мило подпрыгивает. Чонгук почти воркует, на ощупь запуская пальцы в свою коробку. - Тише, булочка. Этого, конечно, меньше, но так тебе будет удобнее.
- М-м-м... - Тэхён сладко, длинно стонет, едва не закатывая глаза от удовольствия: Чонгук пропихивает в него цепочку анальных шариков, один за другим. Постепенно увеличивающиеся в размере, трущиеся внутри друг о друга и о чувствительные стеночки, они заставляют Тэхёни стонать и вертеться, елозя молочными сиськами по чужой крепкой груди.
Чонгук слегка пошлепывает его по попке, когда снаружи остаётся только наибольшее колечко, а Тэхён отзывается чувствительными вздохами даже на малейшее движение, и сыто тянет:
- Вот так тебе точно ничего не помешает. Давай, кошечка, оседлай меня. Хочу увидеть, как сладко будут прыгать твои сисечки, пока ты глотаешь киской мой член.
Тэхён расплывается в чуть подрагивающей, абсолютно пьяной улыбке, когда длинно и порочно проезжается мокрой киской вдоль всей длины толстого члена, а затем медленно, словно смакуя, опускается на него до самого основания.
Стон срывается с губ намного охотнее и мягче, чем в самом начале. Тэхён с удобством опирается ладонями о чонгукову грудь, сжимая теперь его уже мышцы - не такие мягкие и плюшевые, как его собственные, но тоже достаточно приятные. Они напрягаются под его пальцами, буквально каменея и Тэхён податливо уступает, скользя ладонями ниже, на пресс, чтобы было удобно держаться. Он не торопится брать быстрый темп, привыкая к власти и чувству растянутости, и плавно приподнимает бёдра.
- Быстрее, малышка, я хочу насладиться видом, - Чонгук с потрясающей наглостью закидывает руки за голову и с жадностью скользит взглядом по его фигуре, особенно долго засматриваясь на клеймо. - Прыгай, малышка, скачи.
Тэхён ёрзает, подбирая для коленей устойчивое положение, и на каждое движения откликаются анальные шарики, перекатываясь внутри, задевая чувствительные стенки и через тонкую преграду касаясь члена в киске. Сделав пару фрикций, на пробу, Тэхён находит положение, в котором, как ему кажется, он не причинит не одному из них боли, и начинает постепенно прыгать, поднимаясь до середины члена и опускаясь с пошлыми влажными звуками.
- Быстрее, - Чонгук властно шлёпает его по пухлой попке, подгоняя, и Тэхён действительно начинает скакать, чувствуя, как сиськи упруго подпрыгивают: вверх-вниз, вверх-вниз. Словно чувствуя, что этого недостаточно, Тэхён тянется пальцами к своим сосочкам, чтобы сладко сжать их, чуть оттягивая и пачкаясь в молоке.
- малышка хочет поделиться молочком, какая прелесть, - Чонгук толкается бёдрами вверх, сбивая с темпа, заставляя Тэхёна задрожать, и эта дрожь перекидывается на грудь. Чонгук смотрит на то, как сладко она колыхается, с явным удовольствием. Он насмешливо тянет, подняв ладонь, чтобы помять мягкую грудь. - Сколько раз ты сможешь кончить на моём члене, прежде, чем это сделаю я, а, пампушечка?
- Н-не знаю, - Тэхён насаживается до основания и сладко мнёт сисечку с круглым клеймом. Нарисованное маркером, оно кажется ему настолько реальным, что словно и правда слегка жжёт нежную кожу. - Мне кажется, несколько раз?
- Всего несколько раз? - Чонгук собирает пальцами густое молочко, сладко капающее с набухших сосков, и засовывает пальцы в рот, посасывая их. Он звучит почти укоризненно: - Так мало? Постарайся кончить как можно больше, Тэхёни.
- кошечка кончит много раз, Папочка, - Тэхён послушно сладко постанывает и наклоняется, прижимаясь к Чонгуку полной грудью. Так ритмично поднимать бёдра, прыгая хлюпающей киской на толстом члене, гораздо удобнее. Он прерывисто стонет, чуть закатывая глаза от удовольствия: - Она сделает член Папочкаа мокрым, выдоит его, чтобы вся сперма осталась у кошечки в маточке. Папочка оплодотворит свою молочную кошечку, сделает её животик большим и круглым?
Почти странно то, насколько Чонгуку нравятся все эти уменьшительно-ласкательные слова: Тэхёни с удовольствием наблюдает, как его кадык дёргается вместе с толстым членом внутри. Он красиво сводит брови, чуть надувая пухлые сладкие губы, и завлекательно стреляет в Чонгука глазами из-под ресниц:
- Ведь мои сисечки нужны, чтобы их сосали. кошечка хорошо выкормит деток своего Папочки, он будет доволен.
- Тогда кошечке придётся кормить и папочку, когда она станет мамочкой, - Чонгук толкается языком за щеку и звучно шлёпает полную задницу, заставляя Тэхёна сжаться туже и крепко сжимает ладонь на его талии, буквально вжимая в себя и заставляя чувствительные грудки заныть от возбуждения. - Папочка научит деток, что им придётся делиться с ним молоком мамочки. Ведь папочка так жаден до мамочкиных сладких сисек.
- М-м, да-а, сделай меня мамочкой, - Тэхён сладко длинно стонет, изгибаясь, и с трудом поднимается, снова седлая крепкие бёдра. Он старается ускориться, прыгает быстро и сладко, до упора насаживаясь на член и слегка надавливая ладонью на низ своего живота. Тэхён всхлипывает, закатывая глаза: - Он так глубоко, Папочка, он словно достаёт до моей матки. Папочка наполнит её, заставит свою кошечку понести?
- Даже не сомневайся в этом, - Чонгук хрипло рычит от возбуждения, а затем вдруг властно сжимает двумя большими ладонями красивый изгиб талии, жестко фиксируя, и начинает сильно, ритмично двигать бёдрами, вынуждая захныкавшего Тэхёна буквально подпрыгивать на члене.
Тэхён чувствует, как мягкие, разнеженные сиськи подскакивают в такт глубоким мощным толчкам и пытается сжать их ладонями. Вместо этого он проскальзывает пальцами между сосков, надавливая на чувствительные бусинки и выдавливая ещё немного молока. Его так много, словно оно не может кончится, пока не забрызгает тут всё, пока не покроет их собой. Чонгук довольно рычит и одним властным быстрым движением опрокидывает охнувшего Тэхёна на спину, вдавливая в постель.
- Какая у меня влажная, развратная кошечка, да, - Чонгук поднимает одну его ногу, подхватывая под коленом и прижимая к боку, чтобы использовать как рычаг, размашисто трахая, - так и хочет поделиться молочком. В твоих сиськах его скопилось много за всё то время, что целочка ждала, пока её киску разработает хороший член, да? Теперь ты не слезешь с меня, будешь каждый день подставлять мне и попку, и киску, чтобы я мог трахать в любой момент. Ты станешь моей любимой шлюшкой, моей дойной кошечкой, моей собственностью.
Чонгук вбивается, совершенно не жалея Тэхёна, приближая очередной мокрый и сильный оргазм. Тело выгибается, и шарики в заднице чутко откликаются на это, перемещаясь внутри. Они соприкасаются через тонкую стеночку с толстым членом, подводя к краю, и жажда, куда более сильная, чем в пустыне, охватывает Тэхёна, когда он с силой сжимает сиськи. Не контролируя до конца силу в такой ситуации, он даже тонко вскрикивает от боли, но тут же шумно низко выдыхает. Между ног практически хлюпает, а молоко брызгает тонкими струйками.
- Вот так, да, Тэхёни, - Чонгук надавливает на одно из роскошных пышных бёдер, прижимая его к постели, и выскальзывает из киски, чтобы тут же толкнуться по самые яйца на всю длину. Он порыкивает: - покажи мне, как тебе хорошо, как тебе нравится мой член, что ты готов выдоить его и наполнить всё своими сладкими соками. Моя постель уже мокрая от твоего молока и смазки. Ты устроила беспорядок и довольна, да, девочка?
- Да, - сладко стонущий Тэхён пытается изогнуться, чтобы приблизится к поддразнивающей головке, и едва не кричит от наслаждения, когда Чонгук с силой толкается и обратно. Он восстанавливает дикий темп, наполняя его раз за разом, не давая и шанса на передышку. Тэхён невнятно хнычет: - Блять, господи...
- Для тебя просто Папочка, - Чонгук смешливо фыркает ему в шею, влажно, горячо лизнув медовую кожу, и скользит одной ладонью по его спине вниз, подцепляя средним пальцем и надевая колечко от анальных шариков. Не переставая ритмично вбиваться в киску, он вдруг тянет кольцо на себя, заставляя выскользнуть самый крупный шарик, и Тэхён издает что-то среднее между стоном, взвизгом и мычанием, отчаянно задрожав - то, как шарики двигаются внутри, как чувствительно его попка растягивается вокруг ширины, когда шарик выскальзывает, заставляет его ослабеть. Чонгук слизывает дрожь с его шеи, возбужденно прошептав: - Да ты самая настоящая анальная шлюшка, а? Так нравится, когда я дрочу тебе попу пальцами и игрушками?
- Там просто... т-так приятно, - Тэхён невнятно стонет, сладко сжимаясь вокруг оставшихся шариков и сбивается на отчаянное хныканье, когда Чонгук медленно тянет следующий - он вовсе не вытаскивает их резко, нет, он словно убеждается, что Тэхён прочувствует каждый сантиметр шарика, медленно и развратно растягивающего упругую дырочку. Ким с трудом фокусирует на Чонгуке мутный, поплывший взгляд возбужденный слезящихся глаз и выстанывает: - Я хочу, чтобы в следующий раз ты трахнул меня туда, хочу в попу.
- Да ты ведь расплачешься, как целочка, - Чонгук насмешливо рычит, дразняще покачивая колечком и заставляя игрушку дразнить чувствительный вход. Тэхён сводит брови и хмурится, чувствуя, как на глазах скапливаются слезы удовольствия. - Это все лишь игрушки, а ты уже хнычешь. Если я трахну тебя в попу, ты будешь так сладко плакать. Хочешь этого, малышка? Или, может, ты хочешь давать только в попку, как хорошенькая анальная шлюшка?
- Ты можешь брать все мои дырочки, - Тэхён трепетно выдыхает, но дрожь прошивает его позвоночник крупными мурашками от мысли о том, чтобы постоянно получать в попу толстый член. Тэхёни хочется кататься на нём часами. - Только тебе выбирать, какую ты хочешь.
- О, ты хочешь, чтобы я решил, Тэхёни? - Чонгук медленно играется с колечком, продолжая ритмично толкаться в чувствительную киску. - Чтобы я воспользовался твоей попкой, да? Чтобы ты кончил, конечно же тебе хочется кончить только от ощущения члена внутри, когда твоя хлюпающая киска будет непозволительно пустой, - Тэхён невольно елозит на постели, пытаясь вымолить немного грубости, но получает только смачный шлепок по бедру, и низкий рык: - я сделаю это, Тэхёни.
Тэхён сладко выдыхает, расслабляясь и от этого ощущения игрушки и члена становятся ещё более четким. Словно выточенный из гранита, он плавно и быстро вбивается внутрь, дразня и возвращая покалывающее по всему телу возбуждение. Тэхён слабо сжимает сиськи, сминая их скорее по инерции, чем действительно нуждаясь в ласке, и открывает глаза, вылавливая мутным взглядом расплывающийся силуэт Чонгука.
- Но перед тем, как я попробую твою сладкую, девственную попку, - Чонгук резко вставляет и игрушку, возвращая на место самый большой шарик, и член, заставляя протяжно простонать, - я закончу тут, - он возобновляет толчки, вбиваясь до звучных шлепков тяжёлых яиц о ягодицы, - чтобы ты начал ныть и умолять меня взять твою попку и дать этой сладкой девочке немного передохнуть, потому что она будет истекать от семени и от смазки. В конце концов, Тэхёни, когда ты будешь рыдать на моём члене, когда у тебя не останется сил на то, чтобы стонать, я возьму твою нуждающуюся в члене дырку.
Сладкая дрожь скользит от загривка до киски, заставляя тесно сжаться на члене. Тихий, вкрадчивый и глубокий голос Чонгука заставляет Тэхёна испытывать совершенно непривычные вещи, провоцирует кончить только от слов, которые мягко проникают в самую глубину сознания. Выгнувшись в пояснице, Тэхён крупно дрожит - всё его тело словно сводит судорогой, и она настолько сладкая, настолько невыносимо приятная, что заставляет рассудок помутиться, а рот распахнуться до того широко, что не способный ни на что язык вываливается наружу, а глаза закатываются назад.
- Вот так, да, моя сладкая девочка, покажи мне ахегао, покажи свою сладкую мордашку. Член в попке понравится тебе ещё больше, правда? Ты совсем забудешь о чем-то помимо его, - Чонгук властно сжимает его щеки, заставляя рот открыться ещё шире, и скользит подушечкой большого пальца по языку, бесстыдно трахая податливо открытый ротик. Он урчит: - И знаешь почему, Тэхёни? Потому что все твои мысли будут крутиться только вокруг моего члена и того, что он может тебе дать, того что он уже дал, и чего тебе оказалось мало. Ты всё ещё хочешь этого?
- Д-да, да, д-да, пожалуйста... - Тэхён издаёт невнятные, слабые скулящие звуки, высокие и сбивчивые. Он чувствует себя слабым и невыносимо чувствительным - грудь и киска ноют от перевозбуждения, от заласканности, но он всё равно слабо ёрзает, позволяя насквозь мокрой, красной от перевозбуждения, от раздражения, трепещущей киске соскользнуть с толстого члена, только чтобы с тихим хныканьем перевернуться на живот, завозившись под Чонгуком. Макне никак ему не мешает, но никак и не помогает, наблюдая жадно и пристально. Тэхёни приподнимает дрожащие, разъезжающиеся бёдра, старательно изгибаясь, и просительно скулит. - Пожалуйста...
- Ты так хорошо просишь меня, малышка. Как я могу отказать? - Чонгук возбужденно выдыхает, ласково похлопывая полные ягодицы и красивые крепкие бёдра, гладит их, заставляя чувствительно задрожать, и сжимает колечко от игрушки в пальцах. Он звучит почти нежно: - Кончишь для меня ещё раз, м?
Тэхён не успевает ничего сделать, никак отреагировать, когда Чонгук одним рывком вытягивает из него игрушку - анальные бусы растягивают его, невыносимо стимулируют чувствительные стенки, и так, выходя быстро, один за одним, они чувствуются невероятно, словно чертовски быстро долбящий член.
Тэхён плачет в подушки, отчаянно выпрямляя дрожащие ноги - его попка судорожно пульсирует, распахиваясь - а затем и вовсе высоко взвизгивает, когда Чонгук, не дав ему и мгновения на то, чтобы прийти в себя, грубо сминает полные бёдра и буквально натягивает его на свой член.
- Блять, твоя задница такая тугая и такая сочная, - Чонгук звучно ругается, с силой опустив на подставленную пухлую задницу ладонь. Тэхён просто давится стоном, когда его бёдра властно сминают и начинают буквально долбиться внутрь - Чонгук ебет его со скоростью поршня, натягивая тугую попку на член до отчетливых гулких шлепков. - Поверить не могу, что оказал ей так мало внимания.
Чонгук трахает его, не отвлекаясь на шлепки или же что-то ещё: его бёдра работают невероятно ритмично, вдалбливая член глубоко и быстро, заставляя Тэхёна только часто и судорожно дышать, сбиваясь на стоны и скулеж. Киска, оставшись без внимания, истекает смазкой, пульсирует и отчаянно сжимается в попытке получить что-то внутрь, но ритмично проникающий в задницу член перетягивает на себя внимание.
- Да, ох, да... - Тэхён вытягивается на простынях и едва может пошевелиться, слабо приподнимая попку, потому что тело отказывается подчиняться чему-то кроме члена, который протаскивает его по постели, и ладоней Чонгука, которые жадно тянут за бёдра обратно, натягивая. Он всхлипывает: - Да, боже, да!
Хриплый смешок не обжигает его ушко или шею, хотя Тэхёни подсознательно этого и ждёт - нет, Чонгук рычит, жарко и властно вжимая его в кровать, и прихватывает его холку крупными клыками, как дикое обезумевшее животное, жаждущее повязать хорошенькую самку. Тэхён может только попытаться выгнуться, подставиться под укус. У него нет сил даже сжать ноющую грудь и выдоить ещё немного молочка - соски до того тянут, что они буквально нуждаются в этом, но у него совсем нет сил. Чонгук шлёпает его по заднице, по бёдрам, по талии и тут же крепко обхватывает, сминая кожу до отчётливых синяков.
Тэхёна потряхивает. Он уже теряется, накрывает ли его очередной оргазм или тело просто слабеет настолько, что уже не способно нормально функционировать. Чонгук вбивается сильными толчками, но теперь они кажутся смазанными и неряшливыми, словно... словно сейчас его попку наполнят сочным кремом. Тэхёни невольно стонет от одной этой сладкой мысли и начинает ритмично сжиматься, буквально выдаивая жадно толкающийся внутрь член.
- Вот так, малышка, да, моя славная кошечка, да, моя детка, да, да, сейчас ты будешь... - Чонгук низко и шумно стонет, срываясь на отчётливый громкий рык, когда вбивается в последний раз, наполняя Тэхёни полностью. - Блять, наполню тебя, накачаю до основания, - Чонгук всё ещё беспорядочно толкается внутрь, хрипло порыкивая, пока не оседает сверху, придавливая всем своим весом, вжимая в постель. - Блять, ты так хорош для меня, ёбаное совершенство.
- Гукки, б-блять, боже, - Тэхён хнычет высоко и судорожно, на одной тоненькой нотке, отчаянно дрожа - это чувство наполненности, практически переполненности, горячее, тяжёлое тело, буквально вминающее его постель, доводит его до чего-то, что он не в состоянии контролировать. Он утыкается лицом в подушки, отчаянно всхлипывая, и дрожит всем телом - его ноги пробивает судорожная крупная дрожь, прошивающая до самого позвоночника, а киска отчаянно сжимается. Тэхён плачет, не в силах контролировать ни себя, ни своё тело и невнятно всхлипывая: - Гукки, я не... Блять, я...
- Так сладко плачешь у меня на члене, крошка, - ещё более хриплый после оргазма, рокочущий, сбивающийся на сатури голос Чонгука заставляет слабо дрогнуть. Большие ладони крепко сминают Тэхёновы бёдра, чуть приподнимают, покачивая и вынуждая буквально ездить растянутой попкой на члене, а затем Чонгук и вовсе скользит горячими пальцами между дрожащих бёдер, надавливая и массируя клитор. Он рычит: - Кончи для меня, Тэхёни, сделай мой член мокрым.
Тэхён почти срывается на крик, когда его выгибает дугой - Чонгук хрипло возбужденно ругается, сжимая его крепче и фиксируя, пока Тэхён извивается всем телом в судорогах, доведённый до сквирта. Он кончает мокро и длинно, окончательно пачкая чёртовы простыни и почти теряя сознание от интенсивности оргазма.
- Вот так, Тэхёни, моя сладкая кошечка. Хорошо, правда? Грязная маленькая штучка, - Чонгук продолжает грязно шептать ему на ухо, жарко покусывает и целует беззащитно подставленную крепкую шею, пока Тэхёни под ним слабо ёрзает и всхлипывает. - Так славно всё испачкала, сделала мою постель такой мокрой. У тебя такая тугая попка, хорошенькие сладкие сиськи, малышка.
Тэхёну кажется, что это никогда не кончится - так много, влажно, что до ушей доносится стыдных хлюпающий звук. Сознание то уходит, то возвращается, и единственное, что остаётся неизменным - это жар Чонгука, его голос и руки, ласкающие всё его тело, исследующие и сжимающие напряженные мышцы.
Звуки исчезают, в ушах стоит только невнятный звон и судорожно бьющийся пульс, кажется словно он складывается в мелодию, бит, но прежде, чем Тэхён успевает запомнить хоть что-то - его отпускает. Мир снова кажется нормальным. Но сил совершенно нет.
- Гук, мнх, - Тэхён унизительно ноет, сводя лопатки и глубоко зарываясь лицом в подушки. Он пытается восстановить сбитое дыхание, постепенно обмякая и чувствует, как макне начинает покрывать его плечи нежными поцелуями, урча:
- Да, Тэхёни, вот так. Так сладко кончил для меня.
Он пытается двинуть рукой, столкнуть Чонгука, слабо перевернуться на спину и глубоко вдохнуть, но не получается. Не получается даже захныкать от бессилия или заскулить, только податливо принимать чужой жар, чужое присутствие. Тэхёну чертовски сильно хочется спать и, не в силах даже открыть глаза, он проваливается в глубокую темноту. На краю сознания мелькает мысль о том, что вопрос, заданный Чонгуку в этот день, был одним из самых опасных, но последствия определённо окупают всё сторицей.
Тэхён засыпает, оставляя все проблемы будущему себе и, немного, Чонгуку. И он полностью удовлетворён.