Глава 17
Сознание вязкое, тягучее, едва справляющееся с тем, чтобы не отключиться. Веки такие тяжелые, словно на каждом лежит по грузу весом в тонну. Открыть их равносильно подвигу супергероя, поэтому Чимин даже не пытается. Все, чего ему сейчас хочется, — продолжать пребывать в такой уютной и безопасной тьме, где нет ничего, что могло бы причинить ему вред. Но вечно ему, конечно, не дадут здесь прятаться, ведь последнее, что омега помнил, — тяжелый взгляд серо-зеленых глаз из-под пепельной челки, когда Тэмин стремительно приблизился к машине и распахнул дверь, боль от укола медицинской иглы в шею, а затем, перед наступлением той самой тьмы — прикосновение сухих губ к его.
Сколько он пробыл в отключке? Час? Два? Сутки? По ощущениям — целую вечность. Что мог сделать с ним Тэмин за это время? Как надругался над его телом? Бил? Насиловал? Все сразу? Чимин не мог знать, ведь практически ничего не чувствовал, кроме тошноты, головной боли и сухости во рту. Что за дрянь ему вколол бывший? Где он вообще смог раздобыть такой сильный транквилизатор? Если это, конечно, транквилизатор...
— Чимин-а~, Куколка, я знаю, что ты проснулся! — раздался голос, словно сквозь вату, но омегу все равно дрожью пробрало изнутри.
Нет... Нет, только не сейчас. Пусть Тэмин даст ему хоть немного времени, пусть даст прийти в себя и набраться моральных сил. Он не готов. Чимин не сможет перенести стойко все, что с ним мог сделать бывший муж. Пожалуйста...
— Твой аромат... ммм... Он всегда становится ярче, когда ты просыпаешься, — снова заговорил Ли. Голос его то удалялся, то приближался, словно мужчина ходил по помещению. — Такой сладкий, нежный, милый... Но сейчас ты воняешь другим альфой!
Чимин инстинктивно сжался и попытался свернуться в комок, защищаясь от возможного срыва старшего, но не смог подтянуть к себе руки. Только сейчас парень почувствовал, что его запястья крепко связаны над головой тугой веревкой, что жжет кожу, натирая. К горлу подкатил горький комок жалости к себе. Вот как... Вот так для него все и закончится. Где-то, куда притащил его Тэмин, в беспомощном состоянии и без шанса на спасение.
Зачем, ну зачем он сорвался из дома хёнов? Почему не позвонил Юнги и не рассказал ему все? Решил погеройствовать? Ценой своей жизни спасти папу? И что теперь? Тэмин ведь не успокоится, просто причинив ему вред. Нет, альфа будет мучить его, истязать, и надругается над ним не один раз... потому что ему это нравится. Потому что в этом его суть.
Чимин заставил себя разлепить ресницы и сфокусировать мутный взгляд на темном силуэте в другом конце помещения. Тэмин стоял у зашторенного окна и прикуривал сигарету. Альфа красивый, правда. Особенно сейчас, когда с первой их встречи прошло почти шесть лет. Чуть выше Юнги, выкрашенные в пепельный волосы со спадающей на глаза челкой. С его лица окончательно сошел юношеский лоск, ярче обозначились скулы, заострилась челюсть, а губы обрели этот немного язвительный изгиб. Если бы не маниакальный огонек в глазах...
Где-то в глубине души Чимин, возможно, немного тосковал по этому человеку. По крайней мере по тому, кем он был прежде. Сейчас же мужчина мало походил на того, кого омега встретил годы назад...
— От тебя несет этим уродом, — шипел Ли, выпуская сизый дым из легких и оборачиваясь к младшему, прожигая взглядом его съежившуюся фигуру. — Несет так, что прямо зубы сводит! Ты часто с ним трахался, да, Куколка? Принимал его в себя, брал в рот... Ты весь пропах гребаным другим альфой!
Младший смотрел на мужчину пустым взглядом. Ему было абсолютно наплевать на то, что тот говорил. Его жизнь закончится здесь, в крохотном домике отдыха, судя по обстановке. И, если честно, ему было плевать на все. Единственное, о чем он жалел, это то, что он не успел еще сотню тысяч раз сказать Юнги, как сильно он его любит. Им было отведено непозволительно мало времени вместе.
— Молчишь? Молчишь! Ты всегда молчишь, — усмехнулся Тэмин и снова затянулся сигаретой, отбрасывая с головы капюшон толстовки. — Идеальный, мать твою, Сабмиссив! Настолько правильный, что не придраться! Ни лишнего движения, ни лишнего слова не дождешься! — альфа бросил тяжелую зажигалку на подоконник и быстрыми, тяжелыми шагами приблизился к узкой кровати, на которой лежал парень. Присев на корточки рядом с изголовьем, он приблизил лицо к чужому, обдавая едким ароматом табака. — С тобой стало так скучно уже через год... Знаешь, мне кажется, этот твой Пёс тоже от тебя устал. Мхм! Потому и не ищет тебя, хотя прошло уже... — мужчина взглянул на часы на руке, — почти пять часов.
В этот раз слова достигли цели.
Пять часов. Чимин в руках Тэмина уже пять часов. Что произошло за это время? Юнги узнал, что он сбежал? Нашел ли машину? А сообщение для себя? Защитил ли Шивона? На широко распахнутые глаза грозились навернуться слезы. Столько мыслей, столько вопросов, но он никогда не услышит на них ответы.
— Дааа, вырубило тебя знатно, не думал, что так выйдет, — хмыкнул альфа, наблюдая за изменениями на лице донсена. — Пока ты дрых без задних ног, я уж было подумал, не трахнуть ли тебя, ведь соскучился... — у Чимина дыхание перехватило от одной мысли, что это могло случиться, а по всему телу прошла холодная волна ужаса. — Но потом подумал, что это будет не так круто. Ведь в сознании ты так здорово будешь стонать и хныкать, когда я буду входить в тебя раз за разом... ммм~... Ты так чертовски сладко стонешь, Куколка! Я так скучал по этому! От одной мысли у меня стоит так, что хоть вой, ух!.. Но ты воняешь тем уёбком! — голос Тэмина снова сорвался на рык, а сам он подскочил на ноги и стал измерять шагами помещение, размахивая зажженной сигаретой. — Бесит! Я так зол! Я оказался тем, кому изменил муж! Я! Да как это вообще возможно?!
«Я не твой муж», — хотелось прохрипеть омеге. — «Уже давно нет. И я давно тебе не принадлежу. Мое тело, душа и сердце принадлежат только Юнги...»
Но Чимин молчал. Не было сил что-то говорить, да и смысл? Альфа ни за что не отступится от своего и не отпустит его. Юнги не ищет его. А если и ищет, то вряд ли успеет сделать это достаточно скоро, раз уж за пять часов все еще не достиг результата.
— Ты гребаная шлюха, Чимин, знаешь? — хмыкнул старший. Как же часто скачет его настроение, боже... Так ведь было и прежде. Почему Чимин не замечал этого?.. — Раздвигаешь ноги перед любым альфой, который попадается тебе на пути. Сколько их у тебя было за этот год, м? До того, как ты пропах этим ублюдком. У тебя же колени не сходятся с шестнадцати лет! Шону, Хёкдже, я... Я все еще помню, как ты жалобно мне тогда рассказывал о том, что отчим тебя насиловал. Может, все же признаешь, что специально провоцировал его тогда, а? Ты же тот еще провокатор. Строишь из себя невинную овечку, а на самом деле... Хах... Нет, знаешь, плевать! Я охренеть как соскучился по твоей заднице, так что как-нибудь перетерплю аромат. Я тебя помечу, сука, и ты будешь пахнуть мной!
Пак старался дышать ровно и не показать ни одной эмоции. Тэмин может говорить и делать что хочет. Омега смирился со своей судьбой и он не должен думать ни о своем плохом, ни о хорошем прошлом. Это ему никак не поможет.
Но, как назло, в голову лезли воспоминания о каждой минуте рядом с Юнги, пока часть сознания апатично отмечала, как Тэмин быстрыми и нетерпеливыми движениями стягивает с себя толстовку и футболку.
Юнги впервые подходит к нему там, в стенах Клуба, и предлагает свою помощь. Ему, совершенно незнакомому омеге, который не течет из-за психологического блока. Он касается его губ своими, теплыми и мягкими, а потом превращается в Истинного Доминанта.
— Не благодари, малыш...
А в реальности альфа сбрасывает с себя кроссовки и расстегивает ремень, а затем и свои драные джинсы. Чимину все равно. В его сознании одна за одной проносились яркие картинки воспоминаний...
Юнги приходит к нему, когда омега работает на заднем дворе Клуба. Он снова предлагает ему помощь, а Чимин, как самый глупый упрямец на свете, стоит на своем, отказываясь...
—...У меня большой опыт в таких вопросах и я могу тебе помочь...
— Мне. Не нужна. Помощь.
И правда, глупый... Нужно было соглашаться, не раздумывая. У них было бы больше времени. Больше шансов. Капельку больше того чистого и искрящегося счастья...
Джинсы Тэмина отправились на пол. Он стремительно приблизился к скрипучему ложу, забрался сверху и легко разорвал футболку на несопротивляющемся омеге.
Их первый, такой необходимый разговор после отказа старшего. Первые бесстыдные ласки на той веранде. Первая игра... Холодное вино на разгоряченной коже, поцелуи Мина и дикая страсть в каждом движении...
— Лежи спокойно, малыш, иначе ты все разольешь. А ты ведь не хочешь, чтобы я расстроился?
Чимин не хотел. Чимин никогда не хотел, чтобы Юнги расстраивался, злился или был недоволен. Он хотел для него только счастья и удовольствия. Наверно, он только сейчас начал осознавать, что полюбил альфу едва ли не с первой встречи. Быть может, это была судьба?.. Хах, судьба... У нее точно хреновое чувство юмора...
Губы Ли с жадностью припали к шее омеги, усеивая ее влажными поцелуями и яркими, болезненными засосами.
Внутри такая пустота, что страшно...
— Будем считать, что я... Цербер! Злой такой и кусачий пес. А трогать то, что находится под защитой Цербера, — не лучшая мысль.
И Юнги ведь защищал. Защищал, заботился, верил в него... Вот только Пак предал его. Сбежал. Пустил под откос все его старания...
Тэмин зло, едва не вырвав бегунок, расстегнул джинсы Чимина и сорвал со стройных ног вместе с бельем, тут же грубо разводя чужие колени в стороны.
— Я люблю тебя... — прошептал Юнги, убирая ладонь с горла младшего, перехватывая его свободную теперь ладошку и переплетая их пальцы. — Я люблю тебя, Чимин-и...
Из уголков глаз омеги скатываются одна за другой горячие слезы. Настолько контрастно горячие с обжигающим холодом внутри... Ему все равно. Ему абсолютно все равно. Он не чувствует ни-че-го. Все его существо стремится к Юнги. В его родные, теплые объятья. Заглянуть бы еще хоть раз в его завораживающие глаза, увидеть добрую улыбку, коснуться сильной руки и переплести пальцы...
В голове, словно набатом, стучало «Юнги».
Юнги.
Юнги
Юнги.
Юнги
Юнги
Его глаза, руки, губы, запах...
Такой родной, любимый, успокаивающий аромат кофе...
— Юнги...