Безразличие
«Я глуп, я пьян, смотри в глаза,
Один во тьме и без тебя.
Окно, вино, моя луна,
От этих слов я без ума»
Слова, вольно разгуливающие по сознанию парня, всё никак не хотели складываться во что-то большее, чем словосочетания и предложения. Они вредничали, ускользали от него, будто он никогда в жизни не написал ни одной песни. Ощущения собственной бездарности готово было захватить его в любую секунду: такова участь каждого творца.
Легко просто взять и бросить всё под предлогом «у меня ничего не получается». Легко сдаться. Легко ничего не делать.
Глеб никогда не искал простых путей: это слишком скучно. Такое мироощущение вновь и вновь толкало его вперёд сквозь все неудачные на рифмы дни, пока чёрные полосы вдохновения не сменялись белыми.
Викторов взглянул на время на экране блокировки. Половина девятого значила ровным счётом ничего, пока он не вспомнил о бутылке вина, что стояла на кухне. Манеры Глеба тогда были в той фазе, когда он, переборов лень, всё же решил пить из бокала. Кровавая жидкость оказалась в мутном от мыльных разводов стекле, а сам Глеб уселся на кухонном подоконнике.
За окном третий день шёл дождь: мерзко, мокро, сыро – ничего хорошего. Но Глебу нравилось. Когда ты и сам такой, терпеть подобную погоду куда легче. Красное полусладкое неплохо заменяло ему солнце, по-особенному его согревая.
Парень достал телефон, открыл камеру и сфотографировал бокал, держа его в руке напротив окна. Фото с текстом «лежу на подоконнике такой весь богемный» уже загружалось в историю для лучших друзей. Зачем? Просто в ту секунду захотелось именно этого.
Ещё хотелось разговаривать, даже слишком. Алкоголь всегда развязывает язык и вызывает желание делиться своими мыслями с кем ни попадя. Но парню не нужно было разовое мусорное пьяное общение. Нужно было что-то большее, что-то серьёзно, долгое.
Казалось бы, для алкогольного удара в голову ещё было рано, а Глеб уже открыл нужный мессенджер. Жертву тоже нашёл быстро. Где-то внутри себя парень отлично понимал, что ему нужен был самый малейший повод для того, чтобы начать переписку с ней. Им стало опьянение, которого ещё даже не случилось.
Неважно. Это всё уже было совершенно неважно.
«– Я курю сигареты и выпил много вина. Поговори со мной((
– Слово «привет» существует в твоём мире?
– А в твоём? В кофейне ты тогда не поздоровалась.
– Учту в следующий раз.
– А следующий раз будет?
– Ты вроде хотел поговорить? Говори, я слушаю(читаю)»
Глеб, продолжал сидеть на белом подоконнике, улыбаясь, как школьник. Теперь ему ничего не страшно, ему теперь не грустно.