Марафоны
«Твои губы, снова синие, касаются меня,
Твои глаза, словно лёд,
снова уставились в меня,
Ты, как всегда, не хочешь есть и,
как всегда, не хочешь спать.
Ненавижу твои марафоны,
ёб твою мать!»
– Привет! – делая особый акцент на приветствии, поздоровалась Влада, – Тебе как всегда?
– И тебе привет, – тон в тон повторяя девушку, произнёс Глеб, – Нет, надоело. Давай что-то новое. Что предложишь?
– Я же не знаю, что тебе может понравиться, – размеренно ответила Влада на не самый любимый, но довольной частый вопрос, что она слышала от каждого третьего гостя.
Пассивная агрессия просачивалась из каждого слога, произносимого девушкой. Глеб устало вздохнул. Викторов ещё только привыкал к колючести своей новой подруги.
– Тогда намешай то же, что у тебя в стакане, – он взглядом указал на недопитый раф, стоявший рядом с кофемашиной.
– Фигня вопрос, – она вытащила один из холдеров, – Только попробуй пикнуть, если не понравится.
– Только попробуй пикнуть, если не понравится, – пискляво передразнил её парень, на что получил кручение пальцем у виска.
Капучинатор неприятно зашипел, взбивая молоко, кофе и лавандовый сироп. За это Влада особенно любила его готовить: смешивать сразу всё в одном питчере – что может быть проще? А конечный результат каждый раз восхищал своим особым нежным вкусом.
– Пожалуйста, – Войнаральская поставила стаканчик с крышкой на барную стойку, – Ой, я забыла!
Она мигом нырнула под барную стойку и вытащила оттуда небольшой конвертик из крафтовой бумаги, что был плотно чем-то забит. Это оказались небольшие стикеры с разными котами. В этот раз девушка не просто взяла первую попавшуюся ей наклейку. Она удосужилась выбрать, какой из всего ассортимента больше всего подходил Глебу.
– Вот, теперь можешь пить, – довольно проговорила Влада, любуясь наклеенным чёрным угрюмым котом.
– И куда я с таким брутальным стаканом теперь пойду? – раздражённая нотка в его голосе не скрылась от девушки, которая теперь только сильнее развеселилась.
– Знаешь ли, в лавандовом рафе тоже мало пацанского, но ты его всё равно пьёшь, – она развела руками, – Вкусно, кстати?
– Этот хрен всё портит, – Глеб небрежно указал на стикер, – Но пойдёт, признаю.
– Всё, тогда свободен, – отмахнулась Влада и вновь отошла к кофемашине.
Серо-голубой лёд снова окутал её взгляд, полностью забрав недавнее тепло. Молодой человек не раз задавался вопросом о причине таких резких перепадов температур: всё-таки настроение Влады менялось при нём слишком часто. Но он ни к чему не приходил. Слишком мало выдали ему деталей конструктора, чтобы составить полную картину, и девушка не спешила ими с ним делиться.
– Демку хочешь послушать? – неожиданно даже для себя выпалил Глеб и сразу же пожалел об этом. Но мост дороги назад сгорел моментально – возвращаться обратно поздно.
– Демку?.. Ну... – Влада по-настоящему занервничала, сама себя не понимая, – Давай. Всё равно гостей нет.
Глеб вытащил телефон и быстро нашёл нужную аудиозапись.
– Пока назвали по первой строчке «Твои губы касаются меня», но вряд ли оставим так, – параллельно объяснял Викторов, – Песня, кстати, совместная. Я включаю?
Влада, усевшись на свой барный стул, согласно кивнула, и мелодия полилась из динамика. Лёгкие незамысловатые гитарные аккорды постепенно дополнились барабанами и динамичным припевом. Подобные песни всегда производили на девушку особое впечатление. Она каждый раз погружалась в мир собственных мыслей, плавно лавируя по их ярким, как стекляшки калейдоскопа, сюжетам.
«Ты выносишь мне мозг, хотя меня лучше бы самого...»
Да, точно. Сама Влада не раз слышала о том, как сильно она выносила мозг тому самому. Как доставала его своими вечными разговорами об их отношениях, точнее о проблемах в них. Как постоянно была чем-то не довольна.
Она просто хотела, как лучше. Она просто хотела всё решить.
«Ты меня заводишь не в бар, а в койке под простынёй...»
Именно. В конце всё держалось исключительно на её внешности: на её худых руках с запястьями, что легко помещались в одной ладони; на тонкой талии, за которую когда-то так сильно любили прижимать к себе. Податливость от больших, но, по своей истинной сути, невзаимных чувств, что шла в дополнении к её телу – идеальное комбо для того, кто умеет лишь брать, но никак не отдавать.
«Я несу хуйню, а ты несёшь меня, да лучше брось ты, но...»
Лучше бы Влада действительно его бросила. Ещё тогда, когда судьбоносный второй шанс был первым, а не вторым, третьим, четвёртым, пятым...
Пара припевов, конечный проигрыш, и песня Глеба закончилась, что девушка заметила не сразу. Слова ударили по самым глубоким ранам, что всё ещё заживали. Как оказалось, время совсем не лечит. Оно способно лишь притуплять боль, скрывать её под несколькими слоями безразличия. Но она никуда не уходит и продолжает ждать момента, чтобы о себе напомнить.
– Я так понимаю, – Глеб слегка откашлялся, не будучи готовым к такой реакции, – Ты под впечатлениями?..
Он мгновенно понял, что сморозил настоящую глупость, и уже ожидал логичной реакции со стороны. Но её не последовало, будто Влада вовсе его не услышала.
– Чтоб ещё раз я твои демки слушала... – из её голоса будто высосали всю силу.
Смущение от осознания, какой она сейчас предстала перед Глебом, не заставило себя долго ждать. Щёки вспыхнули, как августовские маки. Дотронувшись до одной из них, Влада почувствовала влагу.