#4
Кире восемнадцать с половиной, она успела познать все прелести свободы, она наконец-то выгуляла свой пубертат — пьёт, курит, матом ругается, спит, когда хочет и когда хочет ест. Она тешила себя надеждами, что про Мышку забудет, но все надежды были тщетны, теперь, когда её не было рядом, Юлька снилась. Кира успела в свободном мире и себя принять, и девушку завести, и её же бросить — потому что всё не то. Глаза не голубые, улыбка не яркая и волосы не короткие и не светлые. Она с первой зарплаты мышку навещала, подарки привозила и позволяла плакать в плечо на лавочке, сигаретами делясь. — Немного осталось, скоро выйдешь, будешь одна жить, — мечтательно говорит Медведева, обнимая крепко-крепко. — Я не хочу одна, я с тобой хочу. — Значит, будем вместе жить, не хнычь только, — она на Юлю заинтересованный взгляд кидает, рассматривая по-новому, — мне тётя Нина сказала, ты с Колей встречаешься. — А как же, встречаюсь, — с сарказмом говорит младшая, нос утирая, — он мне сказал ему отсосать, а я нос ему разбила. Кира смеётся, от облегчения скорее — её мышку никто не тронет, она теперь сама за себя постоять может. И сидя на лавочке за пристройкой, Чикина кладёт свою руку на руку Медведевой, ничего не говоря, смотря в небо, а та понимает всё без слов, тоже в небо смотрит, улыбаясь одними уголками. Кира теперь как идол — у неё проколы, татуировки первые, голос грубый и прокуренный, тоннели в ушах и ногти крашенные. Юля на неё смотрит по-другому, Юля надеется, что и Кира на неё смотрит не так, как раньше. *** Кира навещает мышку каждую неделю, привозит конфеты и кормит, пока никто не видит. На календаре десятое октября, Кира выбирает подарок — куртку, потому что осень выдалась холодная в этом году и потому что Юлю хочется порадовать. Мышка ждёт её на крыльце и с сумками, Кира вприпрыжку забирает Юлю из этого ада, обнимает, теперь уже плачет вместе с ней от счастья, за руку берёт и к себе ведёт. — Красивая комната, — говорит мышка, усаживаясь на кровать. — Главное, что своя, всё своё. — улыбается Кира, доставая в честь такого большого праздника бутылку шампанского. Они пьют, сидя на той же кровати, Кира обещает показать мышке всё-всё, а Юля смотрит на такую взрослую Киру завороженно. — Тебя хоть не разнесло-то? — интересуется старшая насмешливо, подсаживаясь ближе и оглядывая охмелелую девчонку. — Кошка, я в детдоме тырила водку у дяди Вани, какое разнесло? — А мне не рассказывала, — становясь на пару тонов тише и оглядывая Юлю, такую расслабленную, говорит Кира, — кошка, — она задумчиво опускает вгляд в пол, — ты помнишь. — Конечно, я помню. И всё тебе расскажи, — улыбается та, отпивая ещё из бутылки. — С Днем Рождения, мышка, — поднимая бутылку в воздух, радостно смотрит Медведева, — понравился подарок? — Понравился, — она подсаживается ближе, утыкаясь носом в Кирину шею, та обнимает, вдыхая запах чужих коротких волос, — что ещё подаришь? — А что хочешь? — Кира настороженно смотрит на Юлю сверху вниз, брови к переносице сводя. — Ты знаешь, что я хочу, — та голову опускает, смущаясь сильно, краснеет, — ты же догадалась, да? У Киры взгляд затуманенный, у неё в голове код красный, у неё словно зеленый свет светофора перед глазами. — Скажи это, а то я могу сделать не то, — выпаливает на выдохе, в упор смотря в голубые глаза. У мышки страх в глазах, она мечется по лицу чужому, изучает. — А я могу сказать не то, — она свои голубые поднимает на Киру, пальцы перебирает от нервов, жалостливое лицо строит. — Скажи, пожалуйста. — Поцелуй меня. Кире больше ничего и не нужно, она делает это быстрее, чем Юля успевает договорить — обхватывает чужое лицо руками, нежно касаясь щёк, захватывает её нижнюю губу, с напором, пока та обнимает её за шею, вздыхает, льнется ближе и дрожит от чувств. Кошка целует мышку, углубляя поцелуй, проходясь по кромке зубов, руками спускаясь к талии. Кошка теперь точно мышкина.