Глава 8.4. Вязаный разум или история, связавшая Ель с Ивой.

«Живая» Елица протянула тонкую розовую руку и некоторые нити, осторожно расплелись и потянулись к ней, обвивая подобно змеям и ласкаясь, прося внимания хозяина.

- Знаешь, здесь я могу сделать с ними почти все, что желаю.

Она говорила себе же под нос, но кукла понимала, что обращаются к ней. Взмах нескольких пальцев создал комок, который сначала сжался, а потом вытянулся, как будто поддаваясь невидимым рукам, творящим волшебство. Магия сотворила милейшую вязаную игрушку в виде кролика. Он сидел, шевеля своими длинными белыми ушками, прислушиваясь к звукам. Его милый розовый носик слегка подрагивал, как будто кролик был живым. Только глазки не моргали, раскрывая умелую иллюзию.

- Милашка! – искренне похвалила связанная вязаного.

- Поддерживаю! – довольно улыбнулась создательница, – я всегда его очень любила.

Желтые пуговицы внимательно разглядывали осторожного зверька, изучающего пространство, в котором он оказался. Казалось, что кролик чувствует себя спокойно, как в давно знакомом месте.

- Всегда? Это же так долго!

- Людское «всегда» может продержаться не так уж и много с учетом недолгой жизни, – в ее глазах промелькнули тучи, которые быстро унесло, – Впрочем, это ли не причина любить всей душой?

Елица разделяла печаль этих слов, но не понимала от куда они и почему заставляют испытывать такую тоску.

- Ты права.

- Мы правы.

Кукла внимательно взглянула на собеседницу.

- Значит, ты человек?

Кролик сидел и смотрел на девочек по очереди, а потом поскакал к разбросанным потрепанным игрушкам.

- А я на него не похожа?

Пытаясь что-то найти, он задел одну из них. Высоко подпрыгнув, как от огня, кролик приземлился не очень осторожно, ведь его лапка, которая и коснулась игрушки, почернела и посыпалась в некоторых местах, делая его похожим на остальные старые вещи.

- Похожа, но…

Чернота поднималась выше, расплетая нити и оставляя грязь.

Создательница ужаснулась и подбежала к нему, не решаясь коснуться руками, но пытаясь помочь, направляя нити в его сторону. Но те, при прикосновении с ним, стали только более облезлыми. Угрожая заполнить все пространство, они начали, как плесень, разрастаться. Она опустилась на колени, чтобы дотронуться до вязаного.

Кукла подбежала к ней и схватилась «варежкой» за руку. Елицы взглянули друг на друга.

- Все будет хорошо, не переживай… - постаралась поддержать кукла.

Живая разорвала контакт, но все же поднялась на ноги. Ее печальный взгляд был направлен на все того же милого кролика, но теперь очень хрупкого.

- У него нет имени, а без имени мы ничего не стоим. Поэтому он не сможет долго противостоять разрухе.

- Но имя же наверняка можно дать?

- Нельзя, ведь оно в него есть, просто потерялось. Но можно найти, однако для этого нужно покинуть это пространство, а мне это запрещено... – Она тяжело вздохнула, будто сдаваясь и мирясь.

- Все же должен быть какой-нибудь способ… Ты не грусти так, пожалуйста.

Человечная взглянула на кукольную вновь, а после ее желтые глазки-солнышки загорелись.

- Ты же могла касаться Исты?

- Да. – удивленно ответила Елица, которая не понимала к чему она клонит.

- И меня могла… Знаешь, что это может значить?

Кукла с недоумением смотрела на нее, в ее пуговицах-глазках читалось незнание.

- Это значит, что у тебя может получиться пройти на другую сторону! В конце концов, ты ведь даже Исту вывела за пределы ее комнаты, что похвально.

- Хочешь сказать, что я могу помочь?

- Да! Поможешь мне?

Кукла взглянула на потрепанного кролика, а после перевела взгляд на яркие глаза, способные осветить даже темное пространство. На мгновение ей даже показалось, что ее пуговицы засияли так же.

«Разве можно отказать солнцу?»

- Я постараюсь.