6 глава
Утром Антон проснулся от запаха кофе и чего-то жареного. Он вышел из комнаты, потирая сонные глаза, и застыл в дверях. Арсений, уже одетый и бодрый, ставил на стол две тарелки с омлетом.
— А, проснулся, — его голубые глаза блеснули хитрой искоркой. — Спишь как сурок. Я уж думал, тебе завтрак в постель подавать.
Антон невольно покраснел и потупил взгляд, чувствуя, как по спине пробежала знакомая дрожь. Он молча подошёл к столу и сел на край стула.
За завтраком Арсений изучающе смотрел на него через стол.
— Ну что, мышонок, планов на будущее не строил? — спросил он, играя вилкой.
Антон лишь пожал плечами, сконцентрировавшись на еде.
— Ну и ладно, — Арсений откинулся на спинку стула. — Поживёшь у меня пока что. Скоро зима, на улице замёрзнешь в два счёта.
Внезапно он легко пнул ногой по ножке стула Антона. Тот вздрогнул и чуть не выронил вилку, издав тихий испуганный писк.
— Расслабься, — Арсений усмехнулся, довольный реакцией. — Шучу я. Просто смотреть на твои уши забавно — они дёргаются, когда ты пугаешься.
Антон нахмурился, но промолчал, чувствуя, как предательски нагрелись его уши. Он понимал, что Арсений не желает ему зла, но эти кошачьи игры выматывали. Казалось, Арсений получал особое удовольствие, видя, как он вздрагивает от каждого неожиданного прикосновения или внезапно появившегося из-за угла голоса.
После завтрака Арсений прошёл мимо и вдруг легко потянул за прядь его волос.
— Иди посуду мой, мышонок. Приучайся к домашним обязанностям.
Антон кивнул, стараясь не показывать своего смущения. Он мыл тарелки, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Арсений наблюдал за ним с дивана, и в его позе читалось довольное спокойствие хищника, который нашёл себе забавную игрушку.
И хотя Антону было тепло, сытно и безопасно, он понимал — жизнь под одной крышей с котом, даже добрым, будет полна неожиданностей.
Пока Антон сосредоточенно мыл посуду, Арсений наблюдал за ним с дивана. Взгляд его скользнул по расслабленной спине парня, по мягкому контуру ушей, выглядывающих из-под кудрей, и по едва заметному очертанию хвоста под тонкой тканью штанов. Кот внутри него довольно мурлыкал — он отлично знал, что у таких маленьких, чутких натур есть особые чувствительные места.
Крадясь с присущей ему грацией, Арсений бесшумно подобрался к Антону сзади. Тот ничего не слышал, увлеченно моя тарелку губкой.
— Хорошо трудишься, — негромко проронил Арсений прямо у него за спиной.
Антон вздрогнул, но было поздно. Тёплая, уверенная рука легла ему на основание хвоста и сжала его — не сильно, но достаточно, чтобы по телу Антона пробежала судорожная дрожь. Он ахнул, выпустив из рук тарелку, но Арсений уже двигался дальше. Его пальцы скользнули вверх, к голове, и легонько ухватились за мягкие, бархатистые мышиные уши, поглаживая их у самого основания.
И тут с Антоном произошло что-то странное. Вместо того чтобы вырваться или испугаться, он замер, и по его телу прокатилась волна непроизвольного, глубокого удовольствия. Из груди вырвался тихий, сдавленный стон, а ноги на мгновение подкосились. Он инстинктивно откинул голову назад, прямо на плечо Арсению, глаза его были закрыты, а щёки пылали румянцем.
Арсений, почувствовав эту мгновенную реакцию, замер на секунду, удивлённый такой сильной и непосредственной отдачей. Затем его губы растянулись в довольной ухмылке. Он наклонился к самому уху Антона, всё ещё не отпуская нежные ушки.
— Ну надо же, — прошептал он мурлыкающе, — а я и не знал, что у мышек такие... уязвимые места.