8 глава
Прошло несколько дней, и Антон постепенно начал привыкать к новому ритму жизни. Он всё ещё вздрагивал от каждого неожиданного звука и сторонился Арсения, когда тот подходил слишком близко, но постоянный страх сменился настороженным ожиданием. Он даже начал понемногу оттаивать — как-то раз Арсений застал его тихо напевающим себе под нос, пока тот протирал пыль.
Конечно, Арсений не мог упустить такую возможность.
В тот вечер Антон сидел на ковре в гостиной, разбирая старые журналы, которые Арсений попросил его рассортировать. Он был так поглощён занятием, что не заметил, как хозяин дома бесшумно подкрался сзади.
Внезапно пальцы Арсения вновь коснулись его ушей — на этот раз нежнее, почти ласково. Антон вздрогнул, но не отпрянул. По его телу снова пробежали знакомые мурашки, а на щеках выступил румянец.
— Опять застыл, как столб, — послышался над самым ухом довольный голос Арсения. — Интересно, что будет, если я потягаю тебя за хвостик?
Антон тут же попытался отползти, но Арсений легко удержал его на месте, устроившись позади и обняв за талию.
— Тихо, тихо, я же просто играю, — он говорил это спокойно, но в его голосе слышалась хитрая нотка. — Раз уж ты живёшь у кота, нужно учиться принимать его правила.
Антон замер, чувствуя, как учащённо бьётся его сердце. Стыд и смущение боролись в нём с странным, тёплым чувством, которое разливалось по телу от каждого прикосновения Арсения. Он ненавидел эти игры, но в то же время в глубине души понимал, что именно так Арсений проявляет свою... заботу? Привязанность? Пусть и очень своеобразную.
— Я... я не игрушка, — попытался возразить он, но голос прозвучал слабо и неубедительно.
— Конечно, нет, — Арсений рассмеялся и наконец отпустил его, похлопав по плечу. — Ты гость. Просто гость с очень забавными рефлексами.
Антон, стараясь не смотреть на него, снова принялся за журналы, но уже не мог сосредоточиться. Он украдкой наблюдал, как Арсений развалился на диване с книгой, всем видом показывая полное удовлетворение. И, к своему удивлению, Антон поймал себя на мысли, что, несмотря на весь стыд и смущение, в его груди теплилось что-то похожее на благодарность. Ведь даже такие странные игры были лучше, чем одиночество и холод.
Антон, закончив разбирать журналы, нерешительно подошёл к дивану, где Арсений читал книгу.
— Арсений... Может, посмотрим фильм? — тихо предложил он, потирая руку. — Или во что-нибудь поиграем...
Арсений медленно опустил книгу, и в его глазах вспыхнула знакомая хитрая искорка. Он отложил книгу в сторону и приподнялся.
— Скучно, мышонок? — он провёл рукой по бедру Антона, заставив того вздрогнуть. — Хочешь, я тебя развлеку?
Его пальцы задержались на коже, лёгкие, почти невесомые, но от этого прикосновения по телу Антона пробежали мурашки.
— Я... я имел в виду настолку или... — Антон попытался отодвинуться, но Арсений мягко, но настойчиво удержал его на месте.
— Знаешь, что самое забавное? — Арсений наклонился ближе, его губы почти касались уха Антона. — То, как ты краснеешь. Прямо до кончиков ушей.
Его дыхание было тёплым на коже, а пальцы всё так же лежали на бедре, смущая до дрожи. Антон почувствовал, как по щекам разливается жар, и безнадёжно попытался отвести взгляд.
— Перестань... — прошептал он, но в его голосе не было ни капли убедительности.
— А что я делаю? — Арсений притворно удивился, наконец убирая руку, но не отдаляясь. — Просто интересуюсь, как поживает мой гость. Разве не нормально — заботиться о нём?
Он откинулся на спинку дивана, довольно наблюдая, как Антон пытается прийти в себя. Мышонок стоял, глядя в пол, с пунцовыми ушами и дрожащими руками.
— Так что насчёт фильма? — с невинным видом продолжил Арсений. — Ужастик посмотрим? Похоже, тебе и так уже страшно.
Прикосновение Арсения оказалось как удар током. Тепло от его пальцев, лежащих на оголённом бедре, казалось, прожигало кожу. Антон замер, не в силах пошевелиться, ощущая, как по всему его телу разливается странная, смущающая теплота. Она пульсировала в висках, приливала к щекам и собиралась горячим, напряжённым комком внизу живота. Его собственный мышонок, обычно дрожащий от страха, сейчас затих, прислушиваясь к этому новому, пугающему и манящему чувству.
— Я... мне нужно в туалет, — выдохнул он, срывающимся голосом, и, не глядя на Арсения, почти побежал прочь из гостиной.
Арсений не стал его удерживать. Он лишь откинулся на спинку дивана, и на его лице расплылась медленная, понимающая улыбка. Он видел не просто смущение — он видел тот особый блеск в глазах, сбивчивое дыхание и ту самую реакцию, которую его кошачья натура искала и находила с таким удовольствием. Да, его мышонок был не просто напуган — он был возбуждён. И это было в тысячу раз интереснее.