9 глава
Заперевшись в ванной, Антон прислонился лбом к прохладной поверхности двери, пытаясь унять дрожь в коленях. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Он сжал кулаки, но не мог игнорировать явную, настойчивую эрекцию, давившую на ткань шорт. Стыд подступал комком к горлу, но его перебивало другое, более сильное чувство — воспоминание о том, как смотрели на него голубые глаза Арсения, как звучал его низкий голос, как прикосновение его пальцев к коже вызывало целую бурю.
С дрожащими руками он расстегнул шорты. Прикосновение собственных пальцев казалось ему грубым и неумелым после ласкового, но такого властного жеста Арсения. Он закрыл глаза, и в темноте перед ним снова встал образ хозяина дома — его ухмылка, его уверенность, его мурлыкающий смех. Представление, что это рука Арсения скользит по его бедру, касается его, заставляет содрогаться, оказалось на удивление ярким и мощным.
Он кончил быстро, почти бесшумно, закусив губу, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Опустившись на корточки, он снова прислонился к двери, теперь уже чувствуя леденящий стыд и опустошение. Что это было? Благодарность за кров превращалась во что-то неузнаваемое, сложное и пугающее. Он позволил Арсению играть с собой, и теперь эта игра зашла слишком далеко. И самое страшное было в том, что ему... это понравилось.
Когда Антон вернулся в гостиную, его уши и щёки всё ещё пылали. Он старался не смотреть на Арсения, опустив взгляд в пол.
— Ну что, справился? — раздался спокойный, но полный скрытого подтекста голос Арсения.
Антон вздрогнул и на мгновение поднял глаза, встретившись с насмешливым взглядом. Он тут же отвёл его в сторону, чувствуя, как стыд с новой силой заливает его лицо.
— Я... я не понимаю, о чём ты, — пробормотал он, сжимая кулаки.
Арсений тихо рассмеялся, мягко мурлыкая.
— Ладно, не буду давить. Садись, посмотрим тот самый фильм.
Он включил телевизор и выбрал какой-то нейтральный фильм. Антон нерешительно присел на противоположный конец дивана, стараясь сохранить дистанцию. Но Арсений тут же перекинул руку через спинку дивана и потянул его к себе.
— Так неинтересно, — прошептал он ему в ухо. — Раз уж смотрим вместе, то будь поближе.
Антон попытался сопротивляться, но Арсений легко прижал его к себе, заставив уткнуться боком в его плечо. Тепло от тела Арсения, его запах — кофе, дорогой гель для душа и что-то ещё, сугубо кошачье, — снова вызвало у Антона прилив смущения и странного волнения.
— Успокойся, — Арсений провёл рукой по его спине, чувствуя, как тот вздрагивает. — Просто смотрим кино.
Но его пальцы медленно скользили по спине Антона, то слегка нажимая, то едва касаясь. Антон замер, не в силах расслабиться, но и не находя в себе сил оттолкнуть его. Каждое прикосновение заставляло его сердце биться чаще, а в голове снова всплывали недавние переживания.
Он сидел, застывший и смущённый, чувствуя, как границы между страхом, стыдом и зарождающимся влечением становятся всё более размытыми. А Арсений лишь ухмылялся в полумраке комнаты, довольный тем, как легко ему удаётся играть на чувствах своего мышонка.
Спустя полчаса Арсений заметил, что Антон перестал вздрагивать от каждого прикосновения. Напротив, он постепенно расслабился и теперь почти лежал, прижавшись к его боку, уткнувшись лицом в его плечо. Ровное дыхание и тяжёлые веки выдавали его.
"Уснул", — с удивлением констатировал про себя Арсений.
Он осторожно провёл рукой по спутанным кудрям Антона, затем коснулся кончиков его ушей, которые дёрнулись, но не разбудили хозяина. На лице Арсения не было насмешки или хитрой ухмылки. Он смотрел на спящего парня с неожиданной нежностью.
"Какой же всё-таки беззащитный", — подумал он.
Вместо того чтобы будить его или, что более вероятно, продолжить свои смущающие игры, Арсений осторожно приподнял Антона на руках. Тот что-то пробормотал во сне, но не проснулся, инстинктивно прижимаясь к источнику тепла.
Арсений отнёс его в спальню и уложил под одеяло. Перед тем как выйти, он на мгновение задержался в дверях, наблюдая, как Антон подтягивает ноги к груди, словно пытаясь занять как можно меньше места.
Возвращаясь в гостиную, Арсений поймал себя на мысли, что его внутренний кот, обычно требующий игр и развлечений, сейчас испытывал странное чувство удовлетворения. Да, дразнить мышонка было невероятно забавно, но видеть его спящим в безопасности его дома... это вызывало другие, более глубокие инстинкты.
"Завтра снова начнём", — пообещал он себе, выключая телевизор. Но на этот раз в его мыслях не было желания смутить или напугать. Было что-то другое, что-то тёплое и охраняющее, что заставляло его с нетерпением ждать утра.