19 глава
Арсений поужинал, не сводя глаз с Антона, который с тем же усердием протирал пыль с кухонных полочек. Каждое движение мышонка — лёгкий наклон, протянутая рука, сосредоточенная складка между бровями — казалось Арсению бесконечно милым.
— Хватит уже на сегодня трудиться, — наконец сказал он, отодвигая тарелку. — Иди ко мне.
Антон послушно отложил тряпку и подошёл к дивану. Он постоял немного в нерешительности, прежде чем решиться на смелый шаг: перекинул свою ногу через ноги Арсения и устроился сверху, уткнувшись носом в его шею.
Арсений от неожиданности тихо рассмеялся и обнял его за талию.
— Нахал, — пробормотал он беззлобно.
Антон ничего не ответил, лишь прижимался губами к его коже, оставляя лёгкие, прерывистые поцелуи вдоль ключицы. Его руки обвились вокруг шеи Арсения, пальцы запутались в его волосах. В этих робких ласках не было страсти — лишь тихая, безграничная нежность и потребность быть как можно ближе.
Арсений закрыл глаза, позволив себе просто чувствовать. Лёгкие губы на своей коже, тёпло дыхание, доверчиво прильнувшее к нему тело. Его кот, обычно такой беспокойный, наконец успокоился, издавая глубокое, беззвучное мурлыканье где-то в самой груди.
Он не стал включать телевизор. Просто лежал, обняв своего мышонка, и слушал, как за окном медленно темнеет, а в их с Антоном маленьком мире царит тишина и покой.
Тишина в доме была не пустой, а наполненной — биением двух сердец, синхронизировавших свой ритм, тихим шуршанием одежды и беззвучным языком прикосновений.
Антон, уткнувшись лицом в тёплую кожу шеи Арсения, вдруг подумал, что за всю свою недолгую жизнь он никогда не чувствовал себя настолько на своём месте. Здесь, в объятиях бывшего кота-хищника, он, вечно дрожащая мышка, обрёл не просто кров, а нечто неизмеримо большее — чувство принадлежности.
Арсений, чувствуя, как тело на нём постепенно обмякает и наполняется сонной тяжестью, прижал его чуть крепче. Он смотрел в потолок, но видел не его, а будущее. Оно больше не казалось ему чередой одинаковых дней. Оно виделось ему наполненным такими вот вечерами, утренними поцелуями на кухне, смешными и неловкими попытками Антона что-то приготовить и его сияющими глазами в ответ на похвалу. Он нашёл не игрушку и не питомца. Он нашёл того, чьё присутствие делало его дом — домом.
За окном зажглись первые звёзды, их холодный свет едва пробивался в комнату, растворяясь в тёплом свете настольной лампы. Никто из них не произнёс ни слова. Всё уже было сказано — дыханием, биением сердец, доверием, с которым одно тело отдавалось другому.
И в этой совершенной, хрупкой и такой прочной тишине они оба поняли, что их история — кота и мышки, хищника и добычи, спасителя и спасённого — только начинается. И самое прекрасное в ней было то, что впереди у них была целая вечность обычных, ничем не примечательных для других, но таких бесценных для них дней. Вместе.
Конец.