Ценный актив

Мой Телеграм канал со спойлерами и роликами - https://t.me/mulifan801

@mulifan801 - ник

Мой ТТ с роликами https://www.tiktok.com/@darkblood801?is_from_webapp=1&sender_device=pc

darkblood801 - ник

Если найдете ошибки - пишите в комментариях.

Глава 2

- Никлаус, ты действительно уверен, что игра стоит свеч? - спокойно, как будто обсуждая погоду, поинтересовался Элайджа, с изяществом поправляя манжеты своего нового, чертовски безупречного костюма. Чтоб его! - В таком нестабильном состоянии Стефану Сальваторе не место в нашей компании, ведь с нами... человек.

Элайджа бросил едва заметный, но отточенный, как лезвие, взгляд в мою сторону. Я сделала вид, что не заметила, продолжая сгребать свои вещи в сумку. «Человек». Какое деликатное обозначение для «хрупкой смертной обузы».

- Как мило, что ты переживаешь за мою ведьмочку. Но не стоит. Она в твоей заботе не нуждается, - с напускным равнодушием ответил ему Клаус, но я уловила лёгкое напряжение в его плечах.

Я мысленно кивнула. По крайней мере, в этом он был прав.

Я-то понимала, зачем Клаусу понадобился Стефан: убить сразу трёх зайцев - получить удовольствие, утвердить главенство и лишний раз напомнить всем, какой он монстр. Но каково же было моё изумление, когда в нём прорезалась невероятная душевная щедрость - да-да, вы не ослышались! - и он отпустил Стефана проститься с братом. Кэтрин отправилась следом, чтобы вернуть его, если тому взбредёт в голову улизнуть.

А вот зачем Клаус тащил с нами Элайджу, я понять не могла. Неужели он просто соскучился по брату? Или у него были другие мотивы, о которых он не хотел говорить? Следовало спросить его об этом наедине. Если, конечно, такая возможность ещё представится.

Общество Элайджи доставляло мне дискомфорт, и именно поэтому его присутствие в нашей компании вызывало так много вопросов.

Держать дистанцию я всегда умела. Но самообладание в его присутствии сохранять было чертовски сложно. Он считывал всё: каждый вздох, каждое движение ресниц, каждый мимолётный импульс, рождавшийся в голове и тут же отражавшийся в глазах. Взгляд других был не более чем лёгким любопытством, но внимание Элайджи было иным - тяжёлым, пронзительным, невыносимо пристальным. Я понимала, что им движет, но сдаться просто так? Нет, для этого я была слишком горда.

«Ага, попробуй переиграть тысячелетнего вампира, Стелла», - ехидно прокомментировал внутренний голос. Я проигнорировала его.

- Позвольте, я помогу вам, - прозвучал у меня за спиной спокойный, бархатный голос, от которого я едва не вздрогнула. Элайджа ловко подхватил мою сумку, и я резко подняла глаза, встретившись с сосредоточенным взглядом Клауса. Он изучал нас с чрезмерным вниманием, а в его глазах читалась смесь раздражения и того самого хищного любопытства, в котором уже угадывалась будущая буря.

- Не стоит беспокоиться, - я попыталась отстраниться, но Элайджа уже уверенно держал ремень моей дорожной сумки. - Я справлюсь.

- Я не сомневаюсь, - ответил он, и в его голосе прозвучала та самая вежливая, но непререкаемая уверенность, против которой было бесполезно спорить. - Но позволить даме таскать тяжести - дело недостойное.

Клаус фыркнул, оперившись на спинку дивана.

- О, как трогательно, братец. Не знал, что в тебе проснулись манеры викторианской эпохи. Может, ещё и шляпу снимешь?

Элайджа проигнорировал Клауса, его взгляд был прикован ко мне.

- Вы кажетесь... напряжённой, - тихо заметил он, и его слова прозвучали не как упрёк, а как констатация факта. - Я дал вам слово не задавать лишних вопросов. Вы мне не доверяете?

Я замерла, чувствуя, как взгляд Клауса становится тяжелее. Это была ловушка. Любой ответ мог быть использован против меня.

- Доверие нужно заслужить, - наконец выдохнула я, отворачиваясь к другой сумке. - А мы с вами, Элайджа, едва знакомы.

Элайджа кивнул, принимая мой ответ, и направился к двери, чтобы отнести сумки к машине. Рука уже тянулась к ручке, когда его остановил голос Клауса - просьба, произнесённая с той сладкой ядовитостью, что скрывала стальной приказ:

- Погуляй немного. Мне нужно переговорить со своей ведьмой наедине.

Элайджа перевёл взгляд с Клауса на меня и обратно, его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз я уловила вспышку острого, ревнивого любопытства. Затем он кивнув, исчез из квартиры с тишиной призрака. Я подождала ещё секунд тридцать, пока звук его шагов не затих, прежде чем с облегчением выдохнуть. Воздух, кажется, снова стал пригодным для дыхания.

- И что это было? - недоуменно поинтересовался Клаус, наблюдая за мной с забавным прищуром. - Ты в его присутствии слишком напряжена. Как мышка перед удавом.

- А почему нет? - я возмущённо подняла руки. - Ты сам говорил держать с ним дистанцию, не доверять ему, ничего не говорить. Ты чуть ли не целый список мне составил «Как вести себя с Элайджей: руководство по выживанию». А теперь ты зовешь его с нами. Ради чего? Чтобы он снова начал сверлить меня взглядом и задавать свои бесконечные вопросы?

Клаус усмехнулся, подходя ко мне. Он мягко схватил меня ладонями за щёки, приподнимая мою голову, чтобы встретиться с моим взглядом. Его прикосновение было одновременно властным и почти нежным, как будто он держал хрупкую и очень ценную вещь.

- Ты права, я сам сказал не доверять ему. Потому что не знаю, как Элайджа поведет себя, когда узнает о том, что ты не просто ведьма, и даже не сифон, - он сделал паузу, его бирюзовые глаза впились в меня с почти гипнотической интенсивностью, - а моя дочь.

Воздух вырвался из моих лёгких коротким, прерывистым звуком. Словно всё, во что я так отчаянно пыталась верить - нашу тщательно выстроенную легенду, наши уловки и недомолвки - он одним предложением обратил в пыль.

- Но... - я попыталась отстраниться, но его пальцы мягко, но неумолимо удерживали меня на месте. - Мы же договорились. Это наша тайна, только мы вдвоём! Неужели ты расскажешь ему всё?

- Тайна и останется тайной. Пока что, - его голос прозвучал твёрдо, но в нём не было прежней насмешки. Была какая-то новая, странная серьёзность. - Но я больше не хочу прятать тебя в тени, как какую-то постыдную ошибку. Ты - моя дочь. Моё наследие. И рано или поздно ему придётся это принять. Лучше пусть это произойдёт на моих условиях, когда я буду контролировать ситуацию, чем он узнает это сам и решит, что ты - угроза, которую нужно устранить.

Он отпустил моё лицо, и его руки опустились, но его взгляд по-прежнему держал меня в плену.

- Я беру его с нами не для того, чтобы подвергать тебя опасности, Стелла. А чтобы защитить. Чтобы он привык к тебе. Увидел тебя не как загадку, а как часть нашей семьи. Мою часть.

Я молчала, переваривая его слова. Это была авантюра. Безумный, безрассудный риск. Но в его глазах я видела не просто расчёт. Видела то самое первобытное, собственническое чувство, которое заставляло его веками защищать Ребекку. Теперь эта защита распространялась и на меня. И от этого осознания по спине пробежали мурашки - смесь страха и любви к своему отцу.

- Ты уверен? - наконец выдохнула я. - Что он... примет это?

Клаус ухмыльнулся, но в этот раз в его улыбке была тень той же неуверенности, что съедала меня.

- О, он точно устроит сцену, - он пожал плечами, как будто речь шла о пустяковой ссоре. - Но в конечном счёте... семья - это всё, что у нас есть. Даже когда мы ненавидим друг друга. А ты, - он ткнул пальцем в мою грудь, - теперь самая раздражающая и ценная часть моей. Так что привыкай к вниманию.

Я кивнула, наконец понимая мотивы Клауса. Он мягко, но верно, хотел ввести меня в семью, при этом оставляя мою личность под секретом, чтобы не опережать события. Это был тонкий, почти изящный манёвр - позволить Элайдже привыкнуть ко мне как к личности, как к постоянному элементу в их вечной игре, прежде чем обрушить на него правду, которая могла бы всё разрушить. В этом был свой извращённый смысл.

- И я просто не в силах пропустить это представление: как ты разыгрываешь перед моим братом неприступную леди... Играешь с ним, чтобы он рано или поздно сам сдался. Уроки этикета и дипломатии явно не прошли даром, - Клаус улыбнулся, и в его глазах, сверкавших смесью гордости и насмешки, читалось одобрение.

Я фыркнула, отворачиваясь, чтобы скрыть непроизвольную дрожь, которую всё ещё вызывало у меня присутствие его брата.

- Скорее наши с тобой дискуссии пошли мне на пользу. Потому что наш разговор с Элайджей больше напоминал словесную битву, чем простой вежливый разговор. Его... внимание ко мне слишком напрягает, - я сжала пальцы в кулаки, ощущая на себе невидимый вес его пронизывающего взгляда. - Я чувствую себя как насекомое под микроскопом. Он не просто смотрит. Он препарирует. Каждое слово, каждый жест. Он ищет слабое место, трещинку в броне. И знаешь что? Рано или поздно он её найдёт.

Клаус подошёл ближе, его тень накрыла меня.

- Пусть ищет, - прошептал он, и в его голосе вновь зазвенела сталь, от которой стыла кровь. - Пусть изучает. Но помни - ты не насекомое. Ты паук, сплетающий свою собственную паутину. И если он сунет свой любопытный нос слишком глубоко, он в ней запутается. А ты... ты всегда можешь укусить. Я ведь научил тебя и этому, не так ли?

Его слова должны были утешить, вселить уверенность. Но они лишь заставили меня осознать всю глубину пропасти, над которой мы балансировали. Мы играли с огнём, имя которому - Элайджа Майклсон. И единственное, что отделяло нас от падения - это хрупкая вера Клауса в то, что его брат, в конечном счёте, выберет семью. А я всё ещё не была уверена, принадлежу ли я к ней настолько, чтобы он сделал для меня этот выбор.

Голос сорвался, слова застряли в горле. Признаться в этом вслух было страшнее, чем воткнуть кинжал в древнего вампира. Это обнажало самую уязвимую, самую спрятанную часть меня - ту девочку, которую он когда-то нашёл и которую всю жизнь учил не бояться.

- Я... Я боюсь, - честно призналась я, глядя куда-то мимо него, на стену, потому что встретить его взгляд в этот момент было невыносимо. - Ты же говорил, что Марселя он так и не смог принять. А если так же будет и со мной?

Я чувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза, и яростно смахнула её тыльной стороной ладони. Ненавидела эту слабость. Ненавидела себя за неё.

- Ты был со мной всю мою жизнь, и кроме тебя у меня никого нет... - голос снова дрогнул, и я замолчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. - И я боюсь, если...

Я не смогла договорить. «Если ты выберешь его». «Если я окажусь недостаточно важной». «Если твоя тысячелетняя связь с братом окажется сильнее, чем наши с тобой годы». Эти мысли висели в воздухе тяжёлым, невысказанным грузом.

Невольно я снова обнажила ту самую трещину в своей броне, которую так упорно искал Элайджа.

Клаус не ответил сразу. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни насмешки, ни раздражения. Было что-то другое... что-то глубокое и неуклюжее, как будто он сам впервые сталкивался с этим чувством - с необходимостью успокоить чей-то страх, который он же отчасти и породил.

Он медленно, почти нерешительно, протянул руку и положил свою ладонь мне на голову. Его жест был неожиданно простым, без привычного театрального пафоса - прямо как в детстве.

- Марсель был моим протеже, - тихо произнёс он, и его голос звучал непривычно приглушённо. - Ребёнком, которого я взял из милости. Потому что мог. Ты... - он сделал паузу, его пальцы слегка сжали мои волосы. - Ты была другим выбором. Не милостью. Не необходимостью. Ты была... находкой. Моей. С самого начала.

Его взгляд стал пристальным, почти гипнотизирующим.

- Я не отдавал тебе свою кровь. Но я отдал тебе всё остальное. Время. Знания. Умение выживать. Я сделал тебя той, кто ты есть. И никто - слышишь? - никто не имеет права оспаривать твоё место рядом со мной. Даже Элайджа.

Он наклонился чуть ближе, и в его бирюзовых глазах вспыхнула та самая первобытная, хищная тьма, что заставляла замирать сердца.

- Если он посмотрит на тебя косо, если скажет хоть слово о том, что ты не достойна места рядом со мной... то это будет последнее, что он скажет в этой вечности. Я не откажусь от тебя ради него. Не сейчас. Не через тысячу лет. Поняла?

Это не было пустой утешительной фразой. Это было обещание. Жестокое и бескомпромиссное. И в тот момент, глядя в его глаза, я поняла - для него я перестала быть просто найденным ребёнком. Я стала делом его жизни. Его самым удачным и личным проектом. И Клаус Майклсон никогда и никому не позволял уничтожать то, что он с таким трудом создал.

- Я поняла... папа, - уже с улыбкой проговорила я, чувствуя, как камень страха наконец-то сваливается с души. Это слово, которое я почти не решалась произносить вслух, теперь прозвучало легко и естественно, как будто всё встало на свои места.

Клаус замер на мгновение, и по его лицу пробежала странная тень - нечто среднее между удивлением, смущением и той самой глубокой, ревнивой гордостью, которую он так тщательно скрывал. Уголки его губ дрогнули, вытягиваясь в ту самую ухмылку, которая могла означать что угодно - от «неплохо» до «я уничтожу весь мир, если тронут этот момент».

- Вот и хорошо, - он коротко, по-отцовски, потрепал меня по волосам, а затем его взгляд снова стал острым и деловым, возвращая нас в реальность. А в ней нас ждали первородный и потрошитель, которым предстояло составить нам компанию в путешествии. - А теперь перестань хныкать и собери вещи. Нам предстоит сыграть ещё не один спектакль, и твоя роль в них - одна из главных. Не подведи меня.

Он почти развернулся, чтобы уйти, но я резко шагнула вперед, останавливая его.

- Постой... Я чуть не забыла тебе кое-что сказать, - я взяла со стола книгу. - Пока ты носился по лесу в шкуре оборотня, я не теряла времени даром. И, похоже, у нас есть не всё, что нужно для создания твоих гибридов.

Клаус замер, его взгляд стал пристально изучающим, мгновенно переключившись с отцовской снисходительности на острое внимание стратега.

- Я чувствую, что мы упускаем какую-то важную деталь, - продолжила я, проводя пальцем по пожелтевшей странице. - Что-то, о чём мы не знаем. Какое-то условие, без которого вся цепочка рухнет. Возможно, дело не только в смерти двойника и твоей силе. Может быть, нужен особый ритуал, определённое место или... я даже не знаю. Что-то, что не только освободит твою сущность, но и позволит создавать гибридов.

Он медленно подошёл к стойке, налил себе виски, но не сделал ни глотка, просто вращая бокал в руке.

- Ты думаешь, ритуал не сработал? - его голос был ровным, но в нём слышалось лёгкое напряжение. Слишком многое он поставил на эту карту.

- Нет, - покачала я головой. - Но я думаю, что-то не так. Как всегда. Эти древние тексты обожают полуправду. Они дают достаточно, чтобы заманить в ловушку, но никогда - чтобы гарантировать успех.

Клаус поставил бокал с тихим стуком.

- Но в любом случае, мы не узнаем наверняка, пока не найдем оборотней и не обратим их, - резюмировал он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый фанатичный огонёк, что горел в нём столетиями. - Теории - это прекрасно, моя дорогая. Но иногда нужно действовать, чтобы проверить их на практике. Даже если эта практика будет кровавой.

Я кивнула, понимая его правоту. Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться из-за смутного предчувствия. Но внутри всё равно сидела эта крошечная, холодная змейка сомнения. А что, если я права? Что, если, создав армию, он породит нечто, что не сможет контролировать? Нечто, что в итоге обратится против него самого? Против нас?

- Тогда поехали, - тихо сказала я, поднимаясь. - Найдём твоих будущих солдат. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было всё: и одержимость, и надежда, и непоколебимая вера в собственную силу.

- Именно так. Вперёд, навстречу великому эксперименту.

***

Прошла неделя с нашего странного путешествия. Мы вчетвером - я, Клаус, Элайджа и Стефан - умудрились втиснуться в один внедорожник. К счастью, он был достаточно большим, чтобы вместить тонны древнего вампирского высокомерия, юношеского вампирского страдания и моё собственное, выстраданное за неделю, желание оказаться где угодно, но только не здесь.

Я, как всегда, была с Клаусом - путешествовать вместе нам было не впервой. Стефан томился на заднем сиденье, потому что Клаус не доверял ему и предпочитал держать потенциального предателя у себя на виду. Элайджа же мог бы ехать отдельно, но отказался от этой возможности, уместившись рядом с водительским креслом брата. И теперь его спокойный, аналитический взгляд был прикован ко мне почти так же неотрывно, как и взгляд Клауса. Просто замечательно.

Кэтрин же осталась в Мистик-Фоллс. Клаус снова подкорректировал ей память, заставив забыть, что я - сифон. Всё потому, что Элайджа, видите ли, не умеет держать язык за зубами и не смог удержаться от подобного признания в её присутствии. Затем Клаус приказал ей сидеть в квартире Аларика и не шевелиться, пока внушение не спадёт. А спадёт оно как раз сегодня. Спустя целую неделю.

Это, честно говоря, изощрённая пытка - видеть и слышать мир, не имея возможности сказать ни слова, ни даже пошевелить пальцем. Я почти начала её жалеть.

Почти.

Я взглянула в окно в тот самый миг, когда мы замерли напротив уличного кафе. От витрин слепило отражённое солнце.

«Наконец-то свобода!» - пронеслось в голове.

Вы не представляете, каково это - быть под прицелом трёх пар глаз: пристального - Клауса, аналитического - Элайджи и вопрошающего - Стефана. То ли он хотел о чём-то поговорить, то ли просто не понимал, почему я с ними. В любом случае, это напоминало пытку. Казалось, кроме меня, им и смотреть-то больше не на что. Правда, иногда они всё же переключались друг на друга, строя планы насчёт стаи и того, как бы покорить пару дюжин оборотней. А я в это время глушила всё это музыкой в наушниках, отчаянно пытаясь создать иллюзию невидимости.

Как только двигатель заглох, я быстро выпорхнула из машины, ловя взгляд Клауса и едва заметно кивая ему. Мол, я здесь, никуда не денусь, просто дайте глотнуть воздуха, в котором нет запаха вашей вампирской замкнутости и вековых обид.

Он кивнул мне в ответ - коротко, по-деловому, но в уголках его глаз заплясали знакомые чёртики. Он понимал. Он всегда понимал, когда я была на грани. Возможно, именно поэтому он и позволил мне этой иллюзорной «свободы» на пять минут.

Элайджа тоже вышел из машины, поправил пиджак и уставился на меня через крышу внедорожника. Его взгляд говорил: «Пять минут. Не больше». Стефан же выглядел потерянным, будто щенок, которого выкинули из привычной конуры и теперь он не знал, куда приткнуться.

Зайдя в кафе, я направилась к барной стойке для заказа очередной порции кофе, которая мне сегодня точно понадобится, чтобы пережить ещё один день в роли самого младшего и самого раздражаемого члена этой бессмертной команды.

- Большой капучино на миндальном молоке с сиропом «солёная карамель», пожалуйста, - раздался бархатный голос Элайджи у меня за спиной.

«Я замерла на полпути, едва не выронив телефон. И с каких это пор он помнит, что я пью? Или сам решил пристраститься к сладкому?» - мысленно поинтересовалась я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Это было чертовски неестественно - слышать такой заказ из его уст. Он казался существом, которое питается исключительно дорогим виски, кровью врагов и собственной праведностью.

Я закрыла глаза, пытаясь сбросить с себя это тяжёлое, липкое чувство настороженности.

Откровенно говоря, Элайджа пока держал своё обещание и больше не лез ко мне с расспросами, а только наблюдал. Но это наблюдение было в тысячу раз хуже. Это было молчаливое, постоянное давление, словно он сканировал каждый мой вздох, каждое движение, собирая данные для какого-то будущего, решающего вердикта.

Клаус заверил его, что все ответы будут получены в своё время, а о воссоединении с семьёй можно будет говорить лишь по завершении его миссии по созданию гибридов. Элайджа принял условия брата - что ему ещё оставалось? В конце концов, лишь он один знал, где спрятаны гробы. На этот раз фургон с ними за нами не последовал. Клаус подстраховался. Он всегда подстраховывался.

- Спасибо, - сухо бросила я через плечо, когда бариста принял заказ. Я не обернулась к нему. Не могла заставить себя. Вместо этого я уставилась на кофемашину, следя, как струйка пара вырывается из носика.

- Кажется, ты не выспалась, - его голос прозвучал прямо у моего уха. Тихий, вежливый и до смерти раздражающий. - Дорога далась тебе тяжело.

Это не был вопрос. Это была констатация факта.

- Поездка с моей личной гремучей смесью из паранойи, сарказма и древнего вампира на переднем сиденье? О, да, это же настоящий курорт, - пробормотала я себе под нос. Разумеется, он услышал.

Из-за спины донёсся тихий, сдержанный звук, который можно было принять за покашливание. Или за подавленный смех. Чёрт, он что, шутил, говоря это? Или это был его новый тактический ход - попытка свести меня с ума показной доброжелательностью?

Я наконец рискнула бросить на него быстрый взгляд. Он замер в безупречной позе, одной рукой доставая портмоне из внутреннего кармана пиджака. Но в уголках его глаз таилась та самая неуловимая искорка, что мелькала иногда у Клауса, когда он наблюдал за особенно удачным своим злодейством.

Элайджа положил купюру на стойку и снова бросил взгляд на меня. Я отвела взгляд, делая вид, что изучаю узор из молочной пенки на своём кофе, но кожей чувствовала его внимание, тяжёлое и неумолимое, как туман.

Как-то слишком плавно с вежливого «вы» мы перешли на то же вежливое «ты». Это случилось пару дней назад, почти незаметно. Элайджа задал вопрос, опустив формальность, и я автоматически ответила в том же ключе. Клаус тогда, не поднимая глаз от карты, просто бросил на нас свой красноречивый взгляд - смесь одобрения, насмешки и предостережения - когда Элайджа обратился ко мне напрямую, без показной вековой учтивости. Это был крошечный сдвиг, почти неосязаемый, но в нашей игре с намёками и дистанциями он ощущался как землетрясение.

Теперь, стоя у стойки, он нарушил и вторую негласную границу - физическое расстояние. Он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящий от него холодок и лёгкий запах дорогого парфюма. Слишком близко для простой вежливости. Слишком близко для наблюдателя.

- Наслаждайся, - произнёс он, и его голос прозвучал тише, предназначаясь только для меня. В нём не было слащавой заботы, лишь сухая констатация, но от этого она становилась только весомее. - Пока есть возможность.

Затем он развернулся и направился к выходу, где его уже ждал Клаус с тем самым вечным выражением «я всё видел и у меня есть мнение на этот счёт» на лице.

Я взяла свой стаканчик, ощущая, как картон прогибается под пальцами. «Пока есть возможность». Это прозвучало не как пожелание приятного дня, а как напоминание. Предупреждение. Что эта хрупкая передышка - всего лишь затишье перед бурей, которую он, без сомнения, принёс с собой. И что когда буря начнётся, моему сладкому кофе и минутам покоя придёт конец.

Сделав глоток обжигающего капучино, я почувствовала, как сладко-солёный вкус карамели смешивается с горьким осадком предчувствия. Да, он определённо что-то замышлял.

Клаус бросил на стаканчик в моих руках красноречивый взгляд, как бы говоря: «Четвёртый за сутки?». Он яростно контролировал потребление мной вредных, по его мнению, для моего организма веществ. Эта гиперопекающая забота, доставшаяся мне в нагрузку к вечным вампирским интригам, иногда доводила до белого каления. Но сейчас, при всех, он не мог напомнить мне об этом, не вызвав вопросы у Элайджи, чей проницательный взгляд и так не упускал ни одной детали нашего странного сосуществования.

Я проигнорировала его взгляд, в наглую наслаждаясь этой возможностью пить кофе литрами. Хотя, от кофе там было одно название, и четыре порции капучино с миндальным молоком и сиропом явно не представляли для меня угрозы. Это был мой тихий, сладкий бунт. Мой способ напомнить ему, что даже у самой послушной девочки есть кнопка «вкл/выкл», и иногда она переключается сама.

Я сделала ещё один долгий глоток, специально причмокнув для пущего эффекта, и встретилась с его взглядом. В его бирюзовых глазах бушевала настоящая буря - раздражение, смешанное с нежеланием устраивать сцену, и та самая странная, отцовская досада, которая появлялась, когда я делала что-то, по его мнению, не для моего же блага.

Элайджа, стоявший рядом, мягко кашлянул в кулак. Казалось, он сдерживал улыбку. Он прекрасно видел эту немую битву воли и, кажется, получал от неё извращенное удовольствие. Возможно, для него это было ещё одним кусочком пазла под названием «Клаус и его загадочная ведьма».

- Кажется, нам стоит выдвигаться, - бархатный голос Элайджи разрезал напряжённое молчание. - Пока солнце ещё высоко.

Клаус на секунду снова задержал на мне взгляд, полный немого обещания «мы поговорим об этом позже», прежде чем развернуться и направиться к выходу.

Я с торжеством сделала последний глоток и с лёгким хрустом смяла пустой стаканчик, отправляя его в урну. Маленькая победа. В мире, где всё контролировалось Клаусом, такие мелочи значили больше, чем кажется. И пусть эта победа пахла солёной карамелью - а в моих мечтах за неё пришлось заплатить парой новых морщин на его вечно-гладком лбу. Оно того стоило.

***

Спустя ещё неделю мы добрались до маленького городка, где, по слухам, обитала нужная нам стая. Её, разумеется, там уже не было. Однако, пообщавшись с местными, мы выяснили примерное направление для дальнейших поисков. Оказалось, Элайджа умел договариваться. Ещё бы он не умел - за тысячу лет можно научиться чему угодно, особенно если от этого зависит, получишь ли ты доступ к заветной армии гибридов для своего брата-психопата. Спасибо за точную формулировку, Стефан.

Стефан все же словил меня, когда Клауса не было рядом. Казалось, наблюдение Элайджи ему не доставляло такого дискомфорта, как наблюдение Клауса. Мы познакомились друг с другом официально. Не то чтобы мы не знали имени друг друга, просто официально даже не пожимали руки для представления. Стефан был слишком задумчивым. Слишком тихим. Оно и понятно - он сначала похоронил свою девушку, потом бросил брата, а теперь вот сидит в компании всех нас в режиме потрошителя. Или пока ещё не в режиме потрошителя, судя по совестливому взгляду, который он бросал на людей.

Несмотря на слова Элайджи, что это плохая идея - тащить потрошителя с собой, когда рядом есть я - всё происходило достаточно спокойно. Стефан не бросался на меня в попытке сожрать. А лишь изредка говорил со мной. Довольно вежливо, что на многое намекало.

Пока Клаус решал вопрос с номерами, я торчала в холле. Быть единственным смертным в отряде вампиров - верный способ затянуть любое путешествие. Моё тело требовало трёх вещей: нормального сна, еды и душа, желательно в указанном порядке. И, надо отдать им должное, на мои человеческие слабости никто не жаловался - и на том спасибо.

- У тебя есть семья? - неожиданно поинтересовался Элайджа, бросая взгляд на Клауса, словно ожидая, что тот обязательно нас подслушает. И он действительно услышал, скосив взгляд в нашу сторону.

Вопрос поставил в тупик, заставив сердце забиться быстрее. Я не могла солгать, ведь я знала, что он почувствует это. Если раньше я избегала вопросов, ловко уходя от ответов, то сейчас уклонение от такого простого вопроса вызовет куда больше подозрений, чем следовало бы.

- Да, есть, - спокойно проговорила я, ни разу не солгав. У меня есть семья. И ей был Клаус.

- Большая? - снова задал вопрос Элайджа. Я нахмурилась, пытаясь звучать как можно более равнодушно.

- Только отец, - спокойно произнесла я.

Воздух в холле застыл. Клаус у стойки администратора замер, его спина напряглась. Он не обернулся, но я видела, как сжались его пальцы, лежащие на дереве. Элайджа медленно перевёл взгляд с меня на брата, а затем обратно. В его глазах не было удивления - лишь пристальная, аналитическая ясность, будто он сопоставлял факты.

- Понятно, - произнёс он, и его голос был ровным, вежливым, но в нём слышалось лёгкое недоумение. - И он... позволяет тебе путешествовать в такой компании?

Его взгляд скользнул по Клаусу, и в нём читался немой вопрос: «Что это за странная опека, брат?»

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не догадывался об истинной связи - мысль о том, что Клаус мог добровольно взять на себя роль отца, должна была казаться ему абсурдной. Но он явно видел необычную динамику между нами и пытался её понять.

Я вскинула подбородок, прямо встретив его взгляд.

- Он мне доверяет, - прозвучало твёрдо, почти вызывающе. - И я сама в состоянии решать, с кем путешествовать.

В углу моего зрения я увидела, как Клаус наконец повернулся. Его лицо было каменной маской, но в глазах читалось странное сочетание одобрения и раздражения. Он уставился на Элайджу, и в мгновенно сгустившейся тишине между ними пробежала тень немого вызова.

Элайджа медленно кивнул, его губы тронула едва заметная, вежливая улыбка.

- Восхитительная уверенность в себе, - заметил он, и его взгляд снова задержался на Клаусе, будто пытаясь разгадать эту новую загадку. - Должно быть, твой отец - человек незаурядный.

Он не стал задавать больше вопросов. Ему не нужно было. Он получил свой ответ - уклончивый, но не лживый. Игра продолжалась, но теперь в ней появился новый, незнакомый элемент: моя якобы существующая семья, которая волей-неволей бросила тень на мои странные отношения с Клаусом. А Клаус... Клаус смотрел на нас обоих с выражением человека, который только что осознал, что его любимая пешка внезапно начала ходить как ферзь, и он ещё не решил, нравится ему это или нет.

***

Я сидела на прохладном полу гостиничного номера, старательно выводя в блокноте очередное заклинание, переведённое из древнего гримуара. На мне была лишь лёгкая ночная сорочка и халат - слава богу, на улице всё ещё стояло лето, и не приходилось кутаться в три слоя шерсти. Хотя, конечно, здешний холод и рядом не стоял с тем, что творилось зимой в России. Там бы я на таком полу через пять минут превратилась в сосульку.

Пальцы сами потянулись к кулону на шее, и в памяти всплыла наша с Клаусом поездка в Россию зимой четыре года назад. Все эти бесконечные снежные равнины, мороз, щипавший щёки, и запах печного дыма. И полное ощущение, что мы во всём мире только вдвоём. Тогда это казалось лучшим временем в жизни. Но, как говорится, к хорошему привыкаешь слишком быстро. А потом оно перестаёт быть таким уж хорошим.

Я неожиданно чихнула, потирая заложенный нос - видимо, пыль с этих древних фолиантов делала своё дело. Или же всему виной был сквозняк.

Но в тот же миг я вздрогнула, почувствовав на плечах странное, но знакомое тепло. Кто-то только что накинул на меня плед.

- Аккуратно, а то простудишься, - спокойно заметил Элайджа. Его фраза, произнесённая почти шёпотом, в наступившей тишине прозвучала оглушительно громко.

Что он тут забыл? И как он вошел в мой номер без шума?

Я резко обернулась, сжимая в руке карандаш, как импровизированное оружие. Он стоял в нескольких шагах, безупречный и невозмутимый, словно его появление в женском номере посреди ночи было самой естественной вещью на свете. Его пальцы только что отпустили край мягкого пледа, который теперь уютно лежал на моих плечах.

Я медленно подняла на него взгляд, сохраняя лицо каменной маской безразличия, которую я оттачивала годами под присмотром самого мастера-манипулятора.

- А вас, я вижу, не учили стучаться, - парировала я, намеренно делая голос плоским и скучающим, специально переходя на «вы», отстраняя его на привычную дистанцию. - Или вы считаете, это хорошая месть за то, что я две недели назад проткнула вас кинжалом? Пришлось подождать, пока я переоденусь в неглиже, чтобы устроить сцену с моральным давлением?

Элайджа не моргнул. Напротив, его губы тронула та самая неуловимая улыбка, которая могла означать что угодно - от искреннего развлечения до холодного расчёта.

- Месть? - он мягко покачал головой, его взгляд скользнул по краю пледа на моём плече. - Нет. Это было бы до смешного примитивно. Я просто выполняю негласную обязанность.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

- Когда мой брат слишком увлечён своей одержимостью, чтобы заметить очевидное, кто-то должен следить, чтобы его самый ценный актив не простудился на холодном полу, - он произнёс это с лёгкой, почти отеческой снисходительностью, но в последних словах прозвучал лёгкий, едва уловимый укол. Актив. Не человек. Не союзник. Актив.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не пытался меня унизить. Он констатировал факт, каким он это видел. И в этом была его главная сила - он мог говорить неприятные вещи с такой искренней, неподдельной вежливостью, что любая агрессия с моей стороны выглядела бы истерикой.

- Трогательная забота, - я позволила себе усмехнуться, сбрасывая плед с плеч. Ткань мягко шлёпнулась на пол. - Но, как видите, я прекрасно обхожусь без ваших... услуг. Мой владелец, - я намеренно сделала ударение на слове, - уже позаботился о том, чтобы у меня было всё необходимое. Включая тёплую одежду. И замок на двери, который я проверю, следуя вашему совету по сохранению ценного актива.

Я поднялась с пола, демонстративно поправив халат, и сделала шаг к двери, держа её открытой.

- Спокойной ночи, Элайджа. Надеюсь, вы найдёте более подходящий объект для вашей опеки. Например, Стефана. Он выглядит достаточно несчастным.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем нужно. В его глазах читалось не оскорбление, а скорее... любопытство. Как будто я была сложным пазлом, и он только что нашёл новую деталь.

- Спокойной ночи, - мягко ответил он и вышел, не оборачиваясь.

Я захлопнула дверь и щёлкнула замком, прислонившись лбом к прохладной деревянной поверхности. Чёрт возьми. Этот вампир был опаснее, чем я думала. Не потому что он угрожал, а потому что его тактика была тоньше. Он не ломал стены. Он медленно растворял их, капля за каплей, пока от твоих укреплений не оставалась одна лишь иллюзия.