Без «наверное».
Элизабет закрыла дверь гостиной старост и села за письменный стол. В этой гостиной никого никогда не бывает — одна лишь Хартс посещает ее время от времени, используя как рабочий кабинет, ибо в спальне не поработаешь по причине неимения стола, а библиотека закрывается на ночь.
Девушка взглянула на часы — шесть вечера. Еще рано, времени куча. Водрузив на стол огромную кучу учебников и тетрадей, принесенных сюда с помощью незамысловатого заклинания, брюнетка выдохнула и взяла первый комплект по зельеварению. Гранит школьной науки она уже сгрызла, нужна добавка.
Элизабет Хартс вообще по натуре своей была трудоголиком — с утра до утра она была занята: то учеба, то квиддич, то работа старосты. Этот день сурка продолжался уже довольно длительное время, на особое налаживание социальных связей не было ни минуты, поэтому все общественные отношения у старосты школы возникали мимоходом, в момент выполнения своих дел. Брюнетка очень ревностно относилась к своей успеваемости, поэтому никогда не откладывала ничего на потом. Она должна быть лучшей во всем.
Эту нездоровую тягу к лидерству ей вселила мать — властная, строгая, временами даже жестокая женщина, требующая от дочери наилучшего результата. Кейтлин Хартс мало интересовало что-то кроме достижений её ребенка, Элизабет была средством достижения всеобщего признания, которого сама Кейтлин в свое время, соответственно, недополучила.
Лиззи была упорной ученицей и гордостью дяди — профессора Снейпа. Северус, периодически глядя на среднестатистических детей в его классе, переводил взгляд на племянницу, всегда сидевшую где-то за последней партой: девочка с ранних лет была всегда сосредоточенна, точна в высказываниях и не теряла времени зря. Говорила Элизабет только по делу, не тратя сил на лишние слова. На переменах профессор часто замечал её, сидящую одиноко под дубом с очередной книгой — Хартс глотала их, как семечки.
Но если все вокруг видели, что староста школы совершенно отрешена и одинока, Северус всегда замечал на фоне знакомый силуэт, маячивший за племянницей с самого раннего детства. Элизабет будто не замечала чьего-то постоянного присутствия рядом, хотя таинственный спутник был с ней абсолютно всегда.
Третий час ночи. Уснувшая сидя за столом староста, подперев голову рукой, не услышала скрипа открывшейся двери. Ее позвали. Еще раз. И еще один. Ответа не последовало. На секунду выйти из состояния полудрема девушку заставило легкое прикосновение, но она тут же окунулась обратно в сон, ибо это были пятые сутки подряд, напрочь лишенные сна.
Драко насторожился. Он сидит в гостиной Слизерина уже который час, а выловить в толпе нужного человека никак не может. Где она? Куда делась? Все же, придется искать.
Ни в коридорах, ни в открытых аудиториях, ни в ванной старост девушки не оказалось. Осталось проверить гостиную старост. Если её не будет и там, то придется пробираться во двор.
Малфой тихо проговорил пароль, отворил дверь и облегченно выдохнул. Огонек от свечи, стоявшей на столе, мягко освещал аккуратный силуэт. Слева лежало два учебника, а справа — гора повыше Лондонского Тауэра. Ну дает...
— Хартс! — Прошептал блондин. Ноль реакции. Остальные попытки дозваться остались безуспешными, поэтому парень, вздохнув, зашел и острожно толкнул её в плечо. Все равно тишина.
— Сколько можно работать, скажи мне, — тихо проговорил Драко, взяв из её руки перо и окунув его в чернильницу.
Староста сквозь сон что-то промычала.
Осторожно взяв её на руки, беловолосый задул свечу и вышел из гостиной, кое-как заперев за собой дверь.
— Малфой, ты? — сонно сказала Элизабет, потирая глаза.
— Я.
— А что ты здесь забыл?
— Тащу твою тушу в спальню, чтоб не умерла от недосыпа.
— Зачем?
— Чтоб не умерла зачем? Не знаю, альтруист во мне проснулся. Веришь? — Ответил он.
— Наверное, да...
— Без «наверное».
— Ты придурок, белобрысый, форменный придурок, — зевнула девушка и снова отрубилась.
Северус Снейп, глядя на них сзади, тихо хмыкнул. Такую сцену и замечанием не прервешь.
На самом деле, он сам шел проверить, легла ли племянница спать, как увидел заходящего в гостиную старост крестника. А он хорош.
— Эй! Пароль от спальни своей скажи, — проговорил Драко, все еще держа девушку на руках.
— А зачем тебе?
— Бросить тебя на пол и уйти?
— «Мрак», — ответила брюнетка, так удобно опершаяся щекой о его плечо.
Дверь приоткрылась. Толкнув её, блондин протиснулся внутрь и, положив Элизабет на кровать, развернулся и ушел к себе.
Воскресным утром брюнетка с небольшим опозданием явилась на завтрак. Она смутно помнила, как добралась вчера до спальни, но это было маловажно. Главное — успела сделать очень много.
— Как спалось? — неожиданно потревожил сидящий напротив Малфой.
— Вполне сносно, — ответила брюнетка. Однокурсник был одет слишком официально для похода Хогсмид — черные костюм и рубашка. Что за день сегодня? У белобрысого день рождения? Да нет, в июне вроде.
— Как ты умудряешься не спать вовсе и выглядеть лучше чем я, спящая по десять часов? — Усмехнулась Пэнси.
— Кто знает, — пожала плечами Элизабет. Как-то односложно она отвечает сегодня.
— Это все ведьминские штучки, Пэнс. Она колдует, — усмехнулся Драко.
— На тебя тоже? А я уж думал, что это. Вот и ответ, — наклонился и прошептал ему на ухо Блейз. Блондин вскинул брови и толкнул его в бок.
— Колдуешь, Лиззи? — обратился к ней блондин.
— Наверное, да, — ответила Элизабет.
— Без «наверное». Колдуешь? Точно колдуешь.
Элизабет мало интересовали походы по магазинам, поэтому она всегда садилась на скамейке в безлюдном местечке, где от силы пробежит какая-то бродячая кошка, и читала.
— Опять ты с книгой, зубрилка? — Послышалось за спиной.
— Пришла сюда для того, чтобы избавиться от лишних людей, — проговорила староста.
— Я для тебя тоже лишний? — Усмехнулся Драко, сев рядом.
Девушка захлопнула том темных искусств и вскинула брови.
— Как дошла до спальни вчера?
— Это ты меня принёс, да?
— Поражаешь дедуктивными методами, Хартс, — улыбнулся беловолосый.
— Малфой, для чего ты это делаешь?
— Что «это»?
— Все время что-то вытворяешь. То ветку падающую поймаешь прям над головой, ни с того ни с сего появившись, то книги в библиотеке помогаешь собрать, теперь вообще до спальни донес. Еще и пароль узнал.
— Я виноват, что с тобой всё время что-то случается, когда я рядом?
— А когда ты рядом? — Вскинула брови Элизабет.
— Всегда.
Они резко замолчали. Староста посмотрела на него непонимающим взглядом.
— Что? Ну вот что ты на меня пялишься, а? Ты еще ходить не умела, я уже рядом ползал. Нет, не замечала такого?
— Кажется, нет.
— Это все потому, что ты всегда занята. Всегда, Хартс. У тебя нет времени поговорить, у тебя нет времени поздороваться, у тебя ни на что времени нет. В своей гонке за совершенством ты забыла о том, что ты человек, и что тебя окружают такие же люди. Ты не замечаешь, как калечишь себя. А знаешь, чего ты еще не замечаешь? Меня.
— Да нет. Вот сижу, смотрю на тебя. Вроде вижу, — сказала Лиззи. Её пугала такая эмоциональность.
— Нет. Ты замечаешь меня как объект внешнего мира. Жаль, что ты не замечаешь, как сильно ты мне нравишься.
— Ты чего, хорек, перегрелся? — Проговорила черноволосая. Книга из её рук скатилась, упав на землю. Они одновременно потянулись за ней, но Драко был на мгновение быстрее. Элизабет, не успевшая среагировать, на секунду коснулась его руки. Их взгляды встретились.
В следующую секунду Малфой пожался вперед, целуя однокурсницу. Выпустив из рук книгу, снова упавшую на землю, парень обеими ладонями обхватил её лицо за щеки.
Староста закрыла глаза. Она чувствовала, как касается кончика его носа своим. Её сердце, почему-то, забилось втрое чаще. Она не ощущала такого никогда ранее — к ней так нежно еще ни разу не прикасались, хотя руки Драко были знакомы ей все шестнадцать лет жизни — то на фото их маленьких поставят рядом и заставят взяться за руки, то вальс заставят танцевать. Ведь всему они учились вместе... И целоваться, видимо, учатся тоже.
Оторвавшись, Малфой прижал её к себе. Положив голову на его плечо, Элизабет сидела ровно, не в силах даже дернуться.
— Я испытываю неимоверное чувство конкуренции с тех пор, как мы учимся. Ты не представляешь, каково это — видеть направленные на тебя хищные взгляды. Успокаивало одно — ты совершенно не обращала внимания. Только мое спасение и меня не обошло, меня ты не замечаешь так же. Я хочу тебя себе, Хартс. Слышишь? Чтобы никто больше не мог к тебе прикоснуться. Никто не мог тебя поцеловать. Никто не мог получить привилегию с тобой говорить. Неужели я хуже других? Я с тобой с самого рождения рядом, я не заслужил никаких привилегий?
Он так судорожно прижимал брюнетку к себе, будто она пропадет, если отпустит.
— Наверное, заслуживаешь...
— Неужели ты ко мне ничего ге испытываешь? Ну неужели я тебе совсем не нравлюсь? Ни капли?
— Наверное, нравишься...
— Почему мы тогда просто не можем встречаться? — Продолжал Драко.
— Наверное, можем...
— Ты меня любишь, Хартс?
— Наверное... — начала Элизабет.
— Без «наверное». Прямо.
— Люблю, — сказала она, все еще не понимая, что происходит.
— Ты же даже не вдумалась, дура, — засмеялся он, оторвался и, встав со скамейки, ушел.
Элизабет, с минуту молча просидев в непонятках, встала и пошла за ним. Упавшая книга оставалась на земле.
Староста, быстро идя по Хогсмиду, искала его глазами. Нигде нет. Лиззи устремилась вперед. Она не понимала, что заставляет её выискивать его. Ей не хотелось его обидеть? Хотелось догнать и сказать что-то?
— Малфой! — Громко сказала она, озираясь по сторонам.
— Да что ты орешь, — её схватили за запястье и затянули между домов.
Драко смотрел на нее сверху вниз, немного приподняв брови. Его мучило любопытство. Зачем она его ищет, причем, так тщательно?
— Я... Ты мне, оказывается, нравишься, Малфой. Без «наверное», — выпалила староста и смущенно опустила глаза. Впервые в жизни что-то смогло её смутить.
— Ты говоришь это просто чтобы не обидеть меня.
Не сказав ничего в ответ, брюнетка приподнялась и осторожно коснулась своими губами его. Парень, опустив свободную руку на тонкую шею, ответил на подобие поцелуя, очень нагло усмехаясь.
— И что теперь, ты снова перестанешь обращать на меня внимание?
— Нет, — тихо сказала Элизабет, с волнением глядя ему в глаза.
— Ну посмотрим, Лиззи, посмотрим.
Тем днем Драко проводил однокурсницу до школы и снова ушел в сторону Хогсмида. Элизабет, не понимая ничего, девушку пожала плечами и пошла к первым курсам — сегодня она ведет им дополнительные по зельеварению.
Закончила Элизабет поздно — они так увлеклись рассказами о зельях и их свойствах, что почти опоздали на ужин. Пришли первокурсники в сопровождении старосты — та шла позади, контролируя их поведение.
— Кассиопея, будь тише, — громко сказала брюнетка. Ее звонкий, строгий голос был знаком каждому ученику школы, ибо если старосте и приходилось брать на себя работу с людьми, у нее все было четко и отлажено, потому приказной тон был вечным спутником. Первокурсница затихла, садясь ща стол.
— Строгая мамочка пришла, — улыбнулась Пэнси. Элизабет с ней была знакома достаточно давно, но не дольше, чем с Малфоем. Паркинсон тоже была частой гостьей в их особняке, более того, в нее был влюблен старший брат старосты — Хьюго. Сейчас парень уже закончил Хогвартс и успешно работает в Министерстве Магии вместе с отцом, но в школьные годы все знали, что у него и Пэнс был бурный роман. Лиззи была с однокурсницей в хороших отношениях — они были близкими подругами, но не настолько, чтобы брюнетка откладывала свою работу. Она, конечно, могла проводить с Пэнси свободное время, или веселиться с ней у них дома, когда заканчивала все дела, но это в последнее время было не таким частым явлением.
— Пэнс, кинь яблоко! — Крикнула Элизабет, стоя в пяти-шести метрах от нее. Шатенка просьбу исполнила, попав прямо Хартс в руки.
— Ты есть не будешь? — Так же крикнула в ответ Паркинсон.
— Нет!
Пэнси пожала плечами: Элизабет часто не ела, так что это норма. Место рядом сегодня оставалось пустым.
Драко, глядя на все то же свободное место, только напротив, усмехнулся.
— Что тебя так развеселило, Дракоша? — Улыбнулась Пэнси, отпив немного сока.
— Я бы тебе сказал, да вот боюсь великую тайну раскрыть, — закатил глаза Блейз. Он давно знал о том, что чувствует Драко к Элизабет, но сегодняшние новости до него еще не дошли.
Малфой в ухмылке поджал губы, кивая головой.
Элизабет, на удивление, пошла в свою спальню. Ей очень хотелось отдохнуть, что удивительно. Назвав пароль, девушка закрыла дверь и повернулась к ней спиной. Её внимание привлекла книга на столе. Это был тот том, который она сегодня оставила у скамейки. Быстро сопоставив, кто обладает знаниями о местоположении книги и пароле в комнату, Хартс покраснела.
— Спасибо, — прошептала в пустоту Элизабет и, разувались, легла на кровать. Погрузившись в свои мысли, староста уснула.
Сквозь сон девушка почувствовала осторожное прикосновение к щеке. Немного приоткрыв глаза, черноволосая сонно прищурилась и немного улыбнулась.
Драко, дождавшись, когда все уйдут с гостиной, чтобы остаться незамеченным, подошел к комнате и назвал недавно раскрывшийся ему пароль. Тихо заперев дверь, парень обернулся и посмотрел на однокурсницу. Та сладко спала, посапывая. Малфой подошел к ней, опустился на корточки, поравнявшись с лицом старосты, и улыбнулся. Он спокойно сплел их пальцы, обхватив её ладонь обеими руками. Оставив на костяшках тонких пальцев мягкий поцелуй, Драко перевел левую руку чуть выше. Он аккуратно провел большим пальцем по ее щеке, отчего Лиззи приоткрыла глаза, поморщив носик. Парень улыбнулся еще шире. Он всю свою жизнь обожал, когда она морщит нос — это было настолько непостижимо прекрасно, что Драко невольной улыбался всякий раз. С самого раннего детства он был зависим от этой девушки. От ее хрупкого изящества и неумолимой красоты.
— Моя маленькая девочка, — тихо проговорил он, поцеловав однокурсницу в щеку.
— М? — сонно промычала староста.
— Я до сих пор не верю, знаешь? Ты всегда была недостижимой. Такой далекой...
— Я хочу спать, — не разлепив глаза, ответила брюнетка.
— Спи, солнце, я буду сидеть с тобой. Веришь?
— Наверное, да...
— Без «наверное».
— Верю.