Сокровище.
— Хватит, Хартс, остановись, — угрожающе проговорил полушепотом Драко, пригрозив ей пальцем.
— А то что? — Усмехнулась она, обворожительно сверкнула зубами и, развернувшись, вышла с квиддичного поля прямо в шатер.
— Гадина, — тяжело выдохнул блондин, закатывая глаза. Яростно подобрав свою метлу, он вышел следом.
Толпа гудела, провожая участников турнира с поля. Состав в очередной раз одержавшей победу сборной Слизерина все тот же — вратарь Блетчли, загонщики Нотт и Крэбб, ловец Малфой, охотники Монтегю, Забини и жемчужина их команды — да что там команды, всего Хогвартса — Элизабет Хартс. Самое желанное, прекрасное на вид и содержание существо.
Стоило ей войти внутрь, как толпа уже окружила, перекрывая доступ к выходу. Улыбаясь всем, она мило болтала, смеялась и раздавала автографы.
— Ты была прекрасна, Элизабет. Прекрасна, как и всегда, — подобострастно нараспев произнес Седрик Диггори, протягивая девушке белую розу.
— Неужели? Благодарю за комплимент, — брюнетка ответила усмешкой, приняв подарок.
Тут кто-то оттащил ее локоть, а внимание толпы переняли на себя Забини и Монтегю: тут же в шатер набежала толпа визжащих девочек.
— Ты не поняла меня с первого раза?! — Прошипел Малфой, заведя ее в комнату для игроков.
— Что ты так взъелся, не пойму.
— Что я взъелся?! Сколько раз я говорил тебе, что я не люблю, когда на тебя обращают так много внимания?
— Извини, я не контролирую их мысли.
— А что ты тогда делаешь?!
— Я ими владею, — ухмыльнулась девушка, вырвала руку и, круто развернувшись, вышла с другой стороны, направляясь по пустой дороге в Хогвартс: все ученики поджидали ее на поле.
Парень, выругавшись, со всей силы пнул квоффл ногой. Чертовкас как ее еще назвать?
— Прячь ее хоть в сотне сундуков, Малфой, утопи хоть в океане, накрой тысячей мантий — это сокровище не спрячешь никогда. Я сам смирился с этим, к слову, с твоей легкой руки, — усмехнулся Хардин, вошедший в шатер.
— Я не знаю, что делать с ней.
— Ты ничего не сделаешь. Никогда. Все вокруг всегда будут без ума от нее, всегда будут те, в чьих мыслях она останется навсегда. Думай не о тех, кто хочет ее — думай о том, как бы она не перехотела тебя. На чем строятся ваши отношения сейчас? Розовые очки спали, и теперь ты только и ревнуешь ее к каждому столбу. Как думаешь, рот всем многообразии лежащих у ее ног, долго она будет терпеть тебя и твои истерики?
— У нее нет... — Начал было блондин, но осекся: старший Хартс перебил его.
— У нее как раз есть выбор, — надкусил он яблоко, — причем, обширный. Как и у тебя. Она ведь не устраивает тебе скандалы и выступления? Как думаешь, почему?
Драко задумался. А ведь и вправду: даже перед входом в шатер на него вешалась добрая половина девочек. Хардин усмехнулся: он заставил парня задуматься. Выйдя из шатра, юноша довольно сверкнул глазами. Сестра не дает продыха ни одной живой душе: испепеляет всех девушек, очаровывает всех парней и, что самое главное, никогда не оступается. Продуманная выросла девчонка.
На следующий день на первом занятии Драко не мог найти себе места от злости: эта химера просто игнорировала факт его существования. Дождавшись перерыва, он выхватил ее в коридоре.
— Тебе что-то нужно? — Спросила она малоэмоциональным тоном.
— Да... Хочу кое о чем поговорить.
— Вот оно как. Ну, раз хочешь, то давай, — пожала девушка плечами.
— Не здесь, — ответил он, снова цепляясь за каждый брошенный на нее взгляд. Взяв девушку за руку, Драко повел ее в гостиную старост.
Сев в кресло напротив, он нагнулся, опираясь локтями о свои колени. Сложив руки в замок у губ, он задумчиво смотрел на нее лицо, в ее глаза, все больше и больше наполнявшиеся непонимаем.
— Скажи мне, Хартс... Почему ты меня не ревнуешь? — Вдруг сказал блондин.
— Что? — Недоумевающе изогнула бровь Элизабет, чуть склоняя голову вбок.
— Почему ты не ведешь себя как... Как я? Почему ты смеешься, когда девочки пристают ко мне? Тебя это совсем не волнует?
— А тебе хочется, чтобы я устраивала тебе истерики и выносила мозг каждую секунду твоей жизни? Ты жаждешь того, чтобы я в ответ на твои драмы разыгрывала целые трагедии? Не хватает экстрима?
— Нет, но... Тебе плевать на это?
— Да, Малфой. Мне плевать. Мне плевать на всех, кто окружает тебя, хоть голышом они на тебя вешайся.
— Но почему? Ты не любишь меня, Лизз? — Непонимающе проговорил юноша, сжимая кулаки все сильнее.
— Дело не в том, люблю я тебя или нет. Мне плевать на них, потому что я лучше, Драко. Потому что мне нет замены и никогда не будет. Любая из них не стоит даже моего выдоха, для чего мне нужно тратить и мои, и свои нервы, если я заранее знаю, что они не представляют для меня опасности?
— Но ведь...
— Нет никаких «но», Драко, — оборвала она его, — ты никогда не изменишь мне, потому что ты всегда выбирал все самое лучшее.
— Да. Я всегда выбирал лучшее, и все всегда мне завидовали. Пытались отобрать, завладеть.
— Можно ли отобрать у тебя то, что принадлежит тебе по-настоящему?
— Нет. Я буду за это бороться, — проговорил он.
— Поэтому ты мне и нравишься. Ты будоражишь меня этим, но уже пора понять: не за все нужно воевать. Я никому и никогда не позволю встать между нами, потому что я — твое. Потому что я люблю тебя, дурак, — усмехнулась она, встав и в секунду оказавшись на его коленях.
Обняв однокурсника за шею, она поцеловала его в щеку. Драко, молча смотря в никуда, приобнял ее за талию.
— Прости за то, что пощекотала твои нервы вчера.
— Это ты прости. Хардин прав: такое сокровище, как ты, никогда ни от кого не спрятать. Если я спрячу тебя, то не смогу наслаждаться твоей красотой сам.
— Мир может рухнуть и сыпаться прямо на мою голову, но моя верность своему выбору — никогда, — проговорила староста, столкнув их носы.
— Пусть рушится столько, сколько влезет. Ты никогда не узнаешь об этом за моей спиной, —ответил блондин, осторожно целуя девушку в губы.
Хардин, стоявший за дверью, улыбнулся: сестра хороша. Да и в Малфое он не ошибся, доверяя ему Элизабет. Да, такое чудо и вправду до последнего не хотелось отдавать, но, что поделаешь, такова жизнь. Он тоже когда-то ревновал сестру к каждому столбу, пока однажды дядя Северус не сказал: «Пряча сокровище от чужих глаз, помни, что прячешь его и от своих».