Я найду тебя.

Было очень непривычным находиться возле него так близко просто так. Сейчас он просто сидел напротив нее в абсолютно расслабленной позе. Кащей ел те самые салаты, которые она так заботливо принесла из дома. В ее планах было поделиться ими со всеми, но он так ревниво оглянул несчастные пиалы, что стало понятно, он скорее съест это всё сам, чем отдаст кому-то.

— Ты вкусно готовишь.

— Это не я готовила. Мать.

— Ну ничего, и тебя научим.

— То убираться, то готовить. Не много ли чести?

— Поверь мне, я тебя и не такому научу. У нас ведь еще много времени впереди.

Хоть он и улыбался в этот момент, но ей все равно стало не по себе. У нее никогда не было отношений, ей никогда никто не нравился. Нет, конечно, были какие-то симпатии, но это было настолько давно, что она даже не помнила их имен. А вот чтоб всерьез, действительно ничего и никогда.

Она не знала, как обозначить чувства, которые испытывала к Кащею. А ведь он уже говорил об отношениях, еще и при всех пометил ее как «свою бабу». Ей не нравилось это слово, для нее оно было лишено какой-либо романтики. Но и требовать от него чего-то было глупым. Анна была уверена, что это не тот человек, которого можно учить.

Она совсем его не знала. Если на то пошло, девушка ведь даже ни разу не слышала его имени...

— Как тебя зовут?

— А я всё думал, когда спросишь. Никита.

— О... Хорошее имя...

— Мне не нравится. Предпочитаю, чтоб звали Кащеем.

— Так грознее?

— Что то типо того. Мне же нужно держать марку, уважаемый человек все таки. — он посмеялся.

У него был бархатистый смех. Приятный, не отталкивающий. Не изрядно громкий и резкий. Анна подмечала очень много особенностей в нем, вплоть до интонации голоса. Замечала его мимику. Как дергаются густые брови, когда он удивлен. Как сжимает пальцы в кулак, когда злится. Как ухмыляется, когда уверен в себе. Все эти мелочи делали его по-настоящему живым, не холодной льдиной, какой он хотел казаться.

— Знаешь, а ты ведь можешь быть хорошим. Когда ты такой, с тобой даже приятно находиться. — она улыбнулась.

— Привыкай, птичка. Теперь ты будешь видеть меня чаще.

— Если ты будешь со мной таким всегда, то у тебя будет больше шансов.

— Мне не нужны шансы. Ты уже моя. Я уже добился своего, хоть и не целиком. Но это ведь тоже временно.

Она не придавала этим словам серьезный смысл. Конечно, девушка понимала на что он намекает. Но ей так хотелось верить, доверять ему, знать что он не обидит... Почему-то, это не было так тяжело, как она думала. Когда он перед ней полностью расслаблен и вот так ослепительно улыбается – она была уверена, что Кащей не несет угрозы. Только не для нее.

Он не лез к ней. В этот раз даже не пытался дотронуться до нее. Это немного напрягало, но она выкинула лишнее из головы. На задворках мыслей проигрывался тот самый взгляд Валеры. Он ее недолюбливает? Этого никогда не чувствовалось.

Анна решила, что расспросит всё у Айгуль. Кто-кто, а лучшая подруга уже столько знала про группировки и их правила, что ей можно было писать о них книги или снимать фильмы по их истории.

Кащей отпустил ее, как только она сказала, что ей нужно к подруге. Это тоже показалось странным. Возможно он давал сейчас последний шанс на личное пространство, перед тем как полностью захватить ее время? Он ведь не изверг, чтоб запретить видеться с Айгуль? Не станет же снова угрожать.

Когда она поднималась по ступенькам, боковым зрением заметила движение. Серое пальто и синяя шапка. Андрей.

Маленькая бунтарка внутри нее конечно же не хотела воспринимать угрозы Кащея. Но с другой стороны, она понимала, что их общение с другом не пройдет бесследно. В конце концов, ей не хотелось, чтобы их личная драма коснулась непричастного человека.

— Ань...

Он впервые произнес ее имя так. Стало не по себе, ведь так ее звали только родители и лучшая подруга.

— Скажи честно, он тебя заставил?

— Что? — она растерялась.

— Он принудил тебя к чему-то? Ты же не могла с ним, я знаю...

— Андрей... Ты что такое говоришь? К чему принудил, о чем ты вообще?

— Ну... Кащей назвал тебя своей, а он ведь мужик взрослый. Потребности...

— Стоп! — она резко остановилась и вскинула руки вверх, словно защищаясь. — Все хорошо, он не принуждал.

— То есть, вы действительно вместе?

— Я... Я не знаю. Наверное да, мы просто не обсуждали с ним это. Но если он сказал, значит да.

— Ты этого не хочешь, да?

— Я этого не ожидала.

Ей на секунду показалось, что цвет кожи Андрея стал таким же серым, как и его пальто. Он так смотрел на нее... Щенячьим взглядом. Анне было так неприятно от самой себя, ведь он всего лишь парень, который влюбился. Или это была дружеская забота?

Да кому она врёт...

— Послушай. Мне очень жаль, что так вышло. Ты для меня друг, очень хороший. Я правда ценю всё, что ты делаешь для меня, как заботишься обо мне. Но пойми... У нас ничего не будет. Я теперь и сама не знаю, что происходит. И я не хочу, чтобы ты по незнанию попал в неприятности. Прости.

— Какие неприятности?

— Я не знаю! — ее голос сорвался на крик.

Он не был ни в чем виноват, но ее так злило что парень не отступал. Она ведь не может напрямую сказать, что Кащей пообещал сделать с ним не пойми что, если увидит их вместе. Его ревность для нее тоже не была понятной, ведь есть четкое разделение: друг и молодой человек.

Те его слова... «Друг, который смотрит на тебя так, словно готов расчихвостить в ближайших кустах».

Она в это не верила. Андрей бы точно так не сделал, не животное же.

Ей нужно было срочно уйти. Голова итак кипела от мыслей про всю ситуацию с Кащеем. Сил на объяснения перед другом точно не было.

Анна быстрым шагом ушла в сторону дома Айгуль, быстро кинув Андрею обещание объяснить все позже. Тогда, когда всё прояснится хотя бы для нее. Она молилась на то, что парень всё поймет и не станет ее доставать вопросами, от которых ее скоро начнет тошнить.

Айгуль и Марата она встретила уже во дворе. Они очень гармонично смотрелись друг с другом. Вроде бы такие разные, но так похожи.

И то, как они смотрят на друг друга...

Ей хотелось, чтобы на нее тоже так смотрели. С открытой чистой любовью, о которой пишут в книгах. С мягким обожанием. Пара шла ей на встречу крепко держась за руки. Айгуль помахала ей и радостно улыбнулась. Марат выглядел чуть напряженным, было видно, что у него есть вопросы.

— Анька! — они обнялись.

— Привет. Ни свет, ни заря гуляете?

— Да че уж дома сидеть, ты посмотри какая погода сегодня хорошая. Всё такое невинно белое!

— Да, красиво.

— Мы с Маратом планировали пройтись по скверу. Пойдешь с нами? — подруга больше не ходила в ресторан, дабы не смущать своего парня.

— Конечно.

Все трое неторопливым шагом отправились в сквер. Анна очень любила это время года за красоту зимней природы. Заснеженные улицы и деревья, рисунки на окнах, ослепительное солнце, от которого все вокруг кажется еще белее. Ей нравилось, что зима ощутимо украшает привычные улицы и серые многоэтажки. Снег скрывал под собой все недостатки их большого города, не очень чистые обочины, ямы на дорогах, невзрачные здания... Зима была настоящим волшебством.

Единственный недостаток был в том, что на снегу кровь казалась ярче. А кровавых пятен всё больше и больше. Присутствие группировок в городе становилось все более ощутимым.

По пути к месту назначения друзья беззаботно смеялись и обсуждали всё, что приходило в голову. Анна была безумно благодарна Айгуль, что та не стала заводить хоть одну тему, которая каким-либо образом могла коснуться всего произошедшего. Ей удалось полностью расслабиться и почувствовать себя впервые за долгое время обычной школьницей без каких-либо проблем.

А были ли у нее проблемы? Можно ли назвать так то, что она просто начала влюбляться в весьма необычного человека? И этот человек, по всей видимости, хоть немного разделял ее чувства? Или это норма, когда семнадцатилетняя девушка обращает своё внимание на лидера тех самых группировок, которые она яро осуждала?

Точно не норма. Но назад пути нет. Она сама сделала свой выбор, пусть и с его помощью.

Когда они пришли в сквер, Анна надеялась не встретить снова пару мальчишек, у которых можно было бы забрать деньги. Ее до сих пор брала злость за тот случай. Айгуль спокойно на нее глянула, давая понять, что такое больше не повторится.

Марат ушел за мороженым. Возможно было глупо есть его зимой, да еще и на улице, но отказаться от пломбира было невозможным.

— Виделась с ним? — подруга резко к ней повернулась.

— Да.

— Марат сказал, что вы вместе теперь. Это правда?

— Наверное.

— Как это?

— Всё очень сложно. Для меня скорее, чем для Ни... Кащея. Тот поцелуй был единственным, но он сказал, что я теперь его.

— То есть предложения стать его девушкой не было?

— Нет.

Айгуль задумчиво уставилась куда-то вглубь сквера. Было тяжело понять о чем она думает. Это длилось несколько секунд, прежде чем ее глаза расширились и она испуганно на нее глянула. Анна повернулась в ту сторону, куда смотрела подруга, и увидела как к ним на встречу идет двое неизвестных парней. По их походке и гадким ухмылкам можно было понять, что это группировщики. Один из них крутил в руке чётки.

— Откуда такие красавицы?

— Мы с Универсамовскими. — подруга в защитном жесте скрестила руки на груди.

— Да? Какая прелесть. И с кем ходите?

— С Адидасом-младшим.

— А ты с кем, крошка? — оба парня повернули свои лица к Анне.

— Я...

Она не знала, можно ли ей говорить, что она с Кащеем. Он ничего об этом ей не рассказывал, только лишь представил перед своими пацанами. Значило ли это, что ей можно представляться так всем?

— Она с Кащеем. — сзади послышался злой голос Марата.

— С Кащеем, значит? — они расширили глаза в напускном удивлении. — А ты кто такой?

— Адидас-младший. Валите отсюда, это наша улица.

— Это нейтральная территория. Не попутал? — оба парня сжали руки в кулаки.

Девушки испуганно переглянулись. Айгуль в поисках поддержки сжала ее руку, со страхом глядя на своего парня. Он держал в обеих руках мороженое и грозно оглядывал этих двух. Только драки еще не хватало...

— На первый раз потерпим. Но в следующий раз, поверь мне, будет по плохому.

Они резко развернулись и ушли. Марат глубоко вздохнул, явно сдерживая себя, чтоб не догнать их. Его злость была почти ощутимой. Они не стали развивать тему, только лишь поинтересовались у друг друга, все ли в порядке.

Позже Марат коротко объяснил, какая сейчас ситуация у Универсама и Разъезда. Чужие явно обнаглели в последнее время, стали лезть на рожон и наплевали на правила. Потеряли уважение к своим соседям, как выразился друг.

Доев мороженое, они разошлись. Анна не была дома с самого утра. Ей очень сильно хотелось спать, ведь за последний месяц у нее появились проблемы с режимом. То сон дурной приснится, то бред в голову всякий лезет. Да и в школу по утрам вставать было тяжело.

Когда она пришла, оба родителя отдыхали. У отца сегодня был выходной, который он твердо решил потратить на сон. Анна его очень понимала, хоть и не пахала на заводе.

Аккуратно стянув с себя колготки, она полностью разделась. Накинула легкую ночнушку и укрылась теплым одеялом. Горло немного побаливало от холодного воздуха и щедрой порции мороженого. Ума палата просто.

В этот раз ей наконец-то удалось ни о чем не думать и быстро уснуть. Ей ничего не снилось, сон был крепким от усталости. Засыпая, на ее губах застыла улыбка. И кто его знает, была ли она от того, что наконец-то выспится, или от того, что в ее жизни начался интересный этап.

Осталось только понять, что за чувства ее терзают.

***

Анна проснулась от глухого стука стекла. Она не поняла откуда звук, пока он в очередной раз не повторился.

Кто-то стучал в окно.

Но ведь она жила на третьем этаже...

Подойдя к окну, она увидела, что кто-то швыряет в него щебенку. Ей стало страшно, в голове сразу заела мысль, что это тот самый на синих жигулях. Неужели ее нашли?

Но немного прищурившись, она увидела меховую шапку и кожаное пальто. Кащей.

Она открыла окно, и аккуратно выглянула, боясь что в лицо прилетит очередной камень. Он стоял в расслабленной позе, держа в руках целую кучу маленьких камешек.

— Выходи, птичка.

Уже было очень поздно и родители явно спали. Но Анна, практически не подумав, быстро надевает колготки, куртку и сапоги. Ночнушка остается на ней. Ее вид был достаточно вызывающим, но ей было плевать. Полусонное состояние не давало ясно мыслить.

Как только она открыла дверь в подъезде, морозный воздух ударил в лицо. Анна плотнее запахнула куртку, быстро шагая в сторону мужчины. В этот момент она надеялась, что никто из соседей не стоит у окна, ведь тогда ее матери вполне могли доложить о ночных похождениях дочери.

— Ты чего тут?

— Как чего? К тебе пришел. Или нельзя было? — от него веяло слабым перегаром, от чего напрашивался вывод, что он часто пьет.

— Уже очень поздно. Раньше придти не мог?

— Я здесь часа два уже стою. Ты не открывала, а я вот ждал. Нельзя так делать, птичка.

— Я спала. Ты мог позвонить, а не страдать вот этим. — она вскинула руку и указали на щебенку.

— Как бы я тебе позвонил? Трубку бы мать взяла, а я как понимаю, она была бы не очень в восторге.

— Ладно, ты прав. Так че пришел-то?

— За этим.

Он резко притягивает ее к себе. Холодные губы соприкасаются ее горячих, создавая приятные ощущения. Она почти сразу же отвечает, кладя свои ладони на его грудь. Он крепко держит ее за затылок, не давая абсолютно никакой возможности отступить. Да она и не хочет.

Второй свободной рукой он начинает водить по всему ее телу, задерживаясь на груди. От холода и тонкой ткани ее соски тут же твердеют. Его пальцы играют с ней, и она не сдерживает едва слышимого стона. Напор становится сильнее, и теперь она буквально в него вжата.

Из-за весомой разницы в росте, девушка чувствует его возбуждение животом. Ей становится неловко, и она чувствует, как краснеют ее щеки. Но он на нее не давит, ничего не просит, лишь просто целует так, будто в последний раз.

Когда он отстраняется от ее губ, она готова буквально выть от холода. Но он просто смещается к тонкой шее, кусая и оставляя легкие поцелуи. В этот момент Анна даже не задумалась о засосах, ведь это было настолько приятно, что подгибались ноги.

Это продолжалось около пяти минут, прежде чем он окончательно отстранился. Его глаза блестели, а хищный взгляд оглядывал ее с ног до головы.

— Можешь идти, птичка.

— Это... Это всё, за чем ты пришел?

— А ты хочешь большего?

Она становилась еще краснее, словно помидор. Анна вовсе не имела этого ввиду, и он это понимал. Просто издевался.

— Я хотел тебя увидеть. Увидел. А ты вот, глупая, выперлась на улицу раздетая. Замерзла уже. Дуй домой давай, грейся. Завтра увидимся еще.

И прежде чем уйти, он нежно поцеловал ее в щеку. Анна улыбнулась, понимая что попала в ловушку.