Я найду тебя.

Как и ожидалось, синяк на лице превратился в целую вселенную из цветов и оттенков. Бордовый, переходящий в синеву у носа, отек вряд ли придавал девушке лоска. Не то чтобы это ее заботило. Ушло очень много времени и слов, прежде чем Анне удалось уверить мать, что ее нос – это чистой воды случайность. Она выдумала красочную легенду о том, что просто стояла возле толпы людей, и кто-то задел ее локтем. Получилось почти то же самое, что они с Айгуль рассказали Марату. 

С той дискотеки прошли всего сутки, а казалось, словно вечность. Анна сразу же ушла спать, как только зашла в квартиру. Она не потрудилась даже раздеться, настолько сильно устала. Мало того, что они с подругой танцевали весь вечер на пролёт, так еще и под конец получился «приятный» бонус в виде сломанного носа. Девушка все таки сходила в больницу. У нее была микро-трещина, не сильно серьезно. Назначили лечение и спокойно отпустили домой.

Она села на табуретку, готовясь впервые за все эти дни нормально отобедать. Мама нажарила ее любимых куриных котлет и сварила перловую кашу. На кухне вкусно пахло, и ее желудок громко заурчал. На телевизоре шла какая-то неизвестная ей программа, но занять себя все равно было нечем, поэтому девушка стала понемногу вслушиваться в голоса из экрана.

В коридоре зазвенел телефон. Она уже собиралась вставать, когда мать сама подошла к трубке. Быстро послушав, крикнула через всю квартиру:

— Ань, это тебя!

Анна вздохнула и лениво поплелась в коридор. Она только-только настроилась на обед, как тут же ее начали беспокоить. Девушка не знала кто звонил, но уже была враждебно настроена.

— Алло.

— Анечка, это я... — по ту сторону трубки послышался взволнованный голос подруги.

— Айгуль, что-то случилось?

— Помнишь того мальчика, которого вчера выносили врачи на каталках? Я его еще с Маратом спутала...

— Да.

— Он мертв.

***

Спустя пятнадцать минут Анна уже была у подруги под подъездом. Было решено обсудить все на улице, дабы родители ничего не услышали. Айгуль выглядела не менее шокированной, чем сама брюнетка. Обе молча уставились друг на друга, не зная что сказать. Присев на лавочку, Айгуль легла подруге на плечо и тихо заплакала.

— Анечка, это так ужасно... Ему всего четырнадцать лет было, он с школы нашей. Я его видела пару раз мельком в городе с бабулей.

— Господи...

— Они у него на голове прыгали! Запинали до смерти, звери...

Теперь плакали уже обе. Хоть Анна и не знала его лично, но ей было очень сильно жаль. Такой молодой еще совсем был, вся жизнь впереди была...

— Откуда ты узнала?

— Марат приходил. Сам заплаканный, говорит что мальчик этот с их Универсама. Ералаш, кажется.

Вот теперь до нее дошло. Она знала, кем был этот мальчик. Часто видела его со всеми остальными в подвале. Теперь стало еще больше его жаль, ведь она вспоминала, с каким детским восторгом он хвастался, что наконец-то насобирал денег на новый утюг своей бабушке. Она так надеялась, что он успел его купить...

В голове не хотел усваиваться факт того, что это всё произошло в таком уже родном ДК. Они были настолько близки к этому всему... А что, если приедут милиционеры и вызовут их в качестве свидетелей? Анна даже боялась думать о том, что они с подругой могут оказаться в это втянутыми.

Айгуль тихо всхлипывала, содрогаясь всем телом. Анна прижала ее еще ближе к себе в попытках успокоить. Она задыхалась, пыталась набрать воздух в легкие, но ее горло словно сдавило тисками. Лучшая подруга восприняла эту новость настолько близко, словно этот мальчик был для нее родным человеком. Ее лицо было красным, а соленые слезы никак не хотели останавливаться.

— Знаешь, Ань... А ведь я так не права была насчет этих группировок...

Анна не стала ничего ей говорить. Сказать подруге, когда она в таком состоянии о том, что она на все сто процентов была не права, и что ничего хорошего в этих клятых группировках нет, брюнетка не хотела. Она боялась, что это приведет к еще большей истерике и самобичеванию. Просто тихонько гладила ее по спине и обнимала. Все серьезные разговоры отложены на потом.

Так прошло еще где-то десять тяжелых минут, пока Айгуль окончательно не успокоилась. Вокруг серых глаз расплылись красные пятна, а от соленых слёз на щеках остались тонкие полосы. Она вытерла лицо рукавом от кофты, шмыгая носом. Анна посмотрела на нее самым теплым взглядом, на который была способна и спокойно ей улыбнулась. Да, она сдерживала свои эмоции. Хотя... Их толком-то и не было. Внутри зияла кромешная пустота, разве что где-то в отголосках сознания было острое чувство несправедливости.

— Пойдем в спортзал? Я думаю, твой Маратик там. Заодно в компании побудем, как никак, но легче...

— А разве нам можно там появляться без причины?

Анна не знала ответа на этот вопрос, ведь никогда этим не интересовалась. Но в те времена, когда она была у них «поломойкой», нередко замечала темненькую девушку, которая частенько приходила вместе с Турбо. Ребята явно встречались, потому что в ДК на каждом медленном танце Анна их видела. Значит, им тоже можно туда прийти? Она все таки девушка не простого группировщика, а лидера... Не то чтоб этот факт вызывал в ней какую-то гордость, но именно сейчас ей захотелось воспользоваться этим.

— Я уверена, что в этом ничего страшного нет. Все таки, там ведь наши мужчины.

— Анька, ну ты загнула конечно! Это может у тебя мужчина, а мой Маратик молодой еще! — подруге удалось немного посмеяться, от чего на душе становилось легче.

Девушки взялись под руки, и аккуратным шагом двинулись в сторону подвала. На улице сегодня было необычайно скользко, поэтому они крепко держались за друг друга. Айгуль ни разу не была в этом помещении, знала о нем только из рассказов подруги. Вряд ли ей понравится это место, учитывая в каких условиях она выросла, но деваться некуда. Это было пристанище их близких людей, с чем приходилось смириться. Даже Анна, хоть и не до конца, но потихоньку приняла тот факт, что теперь группировки стали неотъемлемой частью ее жизни. Мда, вот тебе и спокойствие со стабильностью. Мечта!

Идти было не слишком много. Еще было достаточно рано и светло, поэтому переживать было особо не за что. Конечно, их обоих до сих пор волновал тот парень, который пытался утащить Айгуль. Подруги прекрасно помнили, как легко было с ними встретиться посреди улицы. Этот факт немного напрягал, но все таки добрались они без происшествий. Хоть что-то.

Изнутри не было слышно никаких звуков, хотя как таковой звукоизоляции там не было. Но стоило им только спуститься и открыть входную тяжелую дверь, как на них уставились около двадцати пар глаз. Посреди комнаты стоял Андрей, который опустил голову в пол. Он даже не обернулся, когда туда вошли девушки. Возле своего излюбленного косяка двери крутился Кащей. Мужчина выглядел раздраженным и уставшим. Его глаза метались со стороны в сторону, и Анна поймала себя на мысли, что они пришли чертовски не во время. Возле стены, вглубь комнаты, стоял Марат. Тот выглядел встревоженным, но его взгляд смягчился при виде Айгуль. Девушка едва заметно ему улыбнулась в поддерживающем жесте.

Кащей не сразу ее заметил, казалось даже, что он не услышал их прихода. В его руке, как обычно, тлела плотно забитая табаком сигарета, а другой он крепко держал бокал с янтарным содержимым. Анна не первый раз задумалась о том, насколько же много он пьет. Алкоголик чертов. Да, у нее в голове не было никаких милых прозвищ в его адрес, потому что они попросту ему не подходили. Зато он был для нее и козлом, и дьяволом... Если б мужчина мог читать мысли, то давно бы ее прибил. Она слегка усмехнулась своим мыслям. Ну ей богу, дурочка.

Когда он все таки ее заметил, одарил взглядом, в котором буквально читался немой вопрос: «зачем пожаловала в такой момент?». Но она ведь не специально же, хоть и можно было догадаться, что после утренних новостей ситуация будет накаленной. Но не смотря ни на что, мужчина вальяжно к ней подошел и поприветствовал невесомым поцелуем в губы. Она опять покраснела. Было максимально неловко, ведь вокруг много людей.

Тихо поздоровавшись с остальными, девушки прошли вглубь комнаты. Парни любезно уступили им диван, и теперь они тихонечко сидели, слушая разговор. Было не трудно догадаться, за что именно сейчас Андрей получает от старших.

— Вот скажи мне пожалуйста, ты чем, блять, думал? — Кащей не поднимал голоса, но его убийственно спокойная интонация несла в себе не меньше угрозы, чем крик.

— Да я пьяный был, не сообразил. В Разъезде там, пацан один есть... У нас давно с ним терки. Вот я и подошел.

— Ты осознаешь последствия? Я понимаю, если пацан чмошник, то конечно грех не вмазать. Но думать же надо, где и при ком такое чудить. — мужчина выбросил окурок на пол и сразу же поджег вторую сигарету. — Вот теперь из-за твоих личных стычек с каким-то пацаном, наш пацаненок под слоем земли лежать будет, червей кормить.

Айгуль тяжело вздохнула. В уголках глаз снова собрались слезы, и Анна быстро сжала ее ладонь в успокаивающем жесте. Она пыталась дать ей понять, что сейчас не то время, не то место для истерик.

— Я...

— Головка от... Маленький еще, Андрюша, слова такие знать. — он усмехнулся. — Вы, скорлупа, совсем распущенные стали! Старших мы не слушаем, делаем че хотим... И к чему это приводит? Да вам всем в фанеру прописать мало, дорогие мои! Теперь начнется настоящий пиздорез с этим Разъездом! Они ведь тоже не очень довольны произошедшим, понимаешь?

— Понимаю.

— Да нихера ты не понимаешь. Турбо, выведи малого на отдельный разговор. Пусть проветрится, а то с похмелья плохо же наверное. За алкоголь вообще отдельно получить должен, но на первый раз так уж и быть помилую...

Валера с Андреем быстро вышли на улицу. По строгому взгляду старшего, было понятно, что кое-кто сейчас вернется с новыми синяками на молодом лице. Марат облегченно выдохнул после того, как Кащей вынес свой «приговор». Видимо, друг ожидал последствий хуже. Но к счастью, обошлось. Хоть Анна и была неимоверно зла на Андрея, потому что как минимум из-за него у нее сломан нос, а как максимум погиб маленький мальчик, но зла она ему точно не желала. Списывала всю эту тягу к крови и насилию на юношеский максимализм. В их времена многим подросткам не доставало внимания родителей, ведь все были вынуждены всё свое время тратить на работу. Ведь надо же чем-то семью кормить, правильно?

Как только все начали расходиться кто куда, Марат сразу же подсел к девушкам. Он крепко сжал Айгуль в объятиях. Они оба были такими нежными, сентиментальными... Но парень мужественно держал себя в руках, не давая слабину перед своей дамой. Пара идеально дополняла друг друга.

Анна услышала едва слышный свист, и резко обернувшись, увидела как Кащей машет ей рукой, подзывая к себе. Она быстро поднялась, кинув ребятам фразу:

— Я ненадолго. Без меня никуда не уходите.

На маленьких каблуках ботинок она прошелестела мимо присутствующих парней, и зайдя в ту самую небольшую комнатку, закрыла за собой дверь. Девушка по хозяйски уселась в единственное кресло, которое обычно занимал мужчина. Он удивленно на нее взглянул, но ничего не сказал. Начал потихоньку привыкать к ее наглости.

Он уселся напротив, попутно подливая в бокал коньяк. Было видно, что он был тоже расстроен. А по надутым венам можно было сделать вывод, что мужчина вдобавок ко всему теперь был еще и сильно зол. Тонкие пальцы изящно сжимали кубок с небольшими осколками льда, выдавая то, что в нем сейчас бушует шторм.

Он не спешил заводить разговор. Оглядывал ее, заостряя собственное внимание на ее синяках и гематомах. Про больницу ничего спрашивать не стал, ведь уже прекрасно знал, что она его послушала. В некоторых моментах от его влияния по городу кружилась голова. Ну и конечно, было все еще чуточку страшно, ведь девушка сталкивается с подобным впервые.

— Что ж теперь будет? — в этот раз она тоже взяла инициативу на себя.

— А что будет? Разговор сначала, потом драка. Справедливым было бы убить кого-то из них, как они это сделали с Ералашем. Но, мы люди порядочные же.

— Ты так легко рассуждаешь о смерти...

— А как о ней рассуждать нужно? Смерть неизбежная вещь для нас всех.

Она молчит. Девушка еще не осознала в полной мере серьезности этого всего. Да и в принципе, в семнадцать лет это вообще очень тяжело понять. Всё, что она чувствовала, это несправедливость и тихий ужас. Возле нее сидит ее молодой человек, который уж точно не раз бил людей, воровал у них, решал свои «вопросы». Он ведь тоже был жестоким, раз уж так легко говорил об убийстве, ведь оно было кем-то заслуженным. Это будоражило кровь, пока руки слегка дрожали.

— А ты бы смог всё оставить и уехать? — она не надеялась на ответ, но ей было очень интересно.

— И на кого мне их оставить? Пропадут же. — он засмеялся.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то хрен его знает, птичка... Сейчас такое время, денег особо не заработаешь. На заводе убиваться за три копейки не хочется. Приходится с пацанами крутиться.

— А сейчас у тебя достаток хороший, как я посмотрю? Воровство – это не заработок...

— А воровства больше и не будет, моя дорогая. Мы с пацанами давно мысль вынашивали, что пора бы уже начинать по-нормальному зарабатывать. Бизнес открывать решили. — он сделал размашистый глоток коньяка. — Мы открываем видеосалон.

— Видеосалон?

Почему-то, когда она услышала его слова о бизнесе, то подумала про рэкет. Не укладывалось в голове то, что они способны заработать неплохие деньги каким-то адекватным способом. Только вот откуда у них видеомагнитофон? А телевизор для этого? По-любому ведь отжали у кого-то...

— Приглашаю тебя на премьеру, птичка.

— Это обязательно? Я могу отказаться?

— Не можешь. — сказал, как отрезал.

Анна мысленно сделала для себя пометку о том, что он был очень властным человеком. Возможно даже собственником, ведь он очень яро реагировал на ее общение с мужским полом, а точнее с Андреем. Пробовать общаться с кем-то другим девушка даже думать не смела, ведь догадывалась чем подобная вольность может закончиться. Она вообще не понимала, как ей мог понравиться кто-то такой злой, холодный и невыносимый, ведь сама она была полной его противоположностью.

Но как говорится, минус на минус даёт плюс. Легкая математика.

В массивную дверь кто-то постучал. Кащей тут же поднялся, отряхиваясь. Он мгновенно напрягся, но тут же успокоился, увидев перед собой серьезного Валеру и побитого Андрея. У последнего была рассечена губа, разбит нос и правая бровь. Он не выглядел обиженным или подавленным. В его глазах можно было прочесть только испытываемую вину. Друг быстро оглянул ее, останавливая взгляд на ее ранах. Он поджал губы и сжал кулаки, злясь на самого себя. Ей было его совсем чуточку жаль, хоть она и не была ярым приверженцем насилия. «Пару раз получит по заслугам и начнет головой думать» — пронеслось в мыслях.

Кащей похлопал обоих парней по плечам и выставил за дверь. Усевшись обратно на диван, он долил в пустой бокал оставшийся на дне бутылки коньяк. Мужчина выглядел абсолютно трезвым, ничто в его виде не выдавало количество выпитого. Анна слегка этому удивилась, ведь если бы она выпила столько, сколько он, то уже давно бы валялась где-то на полу в собственных соплях.

— Вообщем так, птичка. Завтра я за тобой зайду к пяти часам, и вместе почешем в видеосалон. Айгуль свою тоже зови, хотя Марат уже сам наверное справился...

— А почему так поздно? Нельзя вашу эту «премьеру» перенести на обед?

— В обед мы все будем на похоронах, птичка. — он на секунду опустил подавленный взгляд в пол. — Поэтому, в пять чтоб была готова и стояла под подъездом как штык.

— Хорошо...

После пары легких поцелуев, он ее отпустил. Марат и Айгуль сидели на том же месте, и явно ждали ее, как она и попросила. Анна тихонечко, чтоб никто не заметил, вышла на улицу, дабы выпустить пар.

Теперь она стояла и горько плакала. Горячие слезы обжигали щеки. «Похороны». Мальчику было всего четырнадцать лет...

Вот к чему приводит хваленная уличная жизнь.