Я найду тебя.

Спустя невозможно долгих двух часов они наконец-то въехали в небольшую деревушку, где были расположены красивые домишки. Анна молилась на то, чтобы быстрее приехать, ведь ее укачало. Дороги не щадили, везде были ямы и кочки, от которых несчастная девятка дергалась так, будто кто-то ее нарочно тряс. Запах сигаретного дыма впитался в каждый миллиметр пространства, заполняя собой абсолютно все. Привычка мужчины выкуривать одну за одной до невозможности бесила девушку, но ничего с этим поделать она не могла. Она даже не пыталась сделать ему замечание по поводу этого, боясь испортить то умиротворение, которое очень редко происходило в их «счастливых» отношениях. Анна не назвала бы это всё чем-то до ужаса плохим, но все чаще и чаще подмечала за ним красные флажочки, которые иногда доводили до страха. До него у нее не было никакого опыта, но она полагала, что такое поведение было не совсем правильным. По крайней мере, до этого девушка не замечала такого в тех же взаимоотношениях родителей. Хотя, пример был скверный.

Девушка выглянула в приоткрытое окно автомобиля, судорожно вдыхая морозный воздух. Проведя два часа в провонянной сигаретами машине, в которой к тому же было достаточно тесно, уличный кислород казался ей настоящим райским наслаждением. Они ехали по широкой дороге, по бокам от нее стояли большущие дома, которые принадлежали явно не обычным работягам. Белоснежная пелена снега крупными хлопьями аккуратно присыпала все вокруг, создавая ослепительный блеск отовсюду. Все таки, зима была самой очаровательной порой года. Не смотря на скверное настроение, Анне вдруг захотелось выбежать, завалиться на ровную гладь снега и, словно в детстве, сделать снежного ангела. А еще, безумно хотелось швырнуть крепкую снежку в надутую от серьезности физиономию Кащея. Она едва не засмеялась в голос, когда фантазия подкинула ей этот вариант. Но на деле было бы не смешно, ведь он, как ей думалось, просто бы убил ее на месте.

Спустя пару поворотов, они наконец-то остановились. Мужчина припарковал машину прямо у деревянного дома, который могущественно возвышался среди всех остальных. Анна едва не ахнула от шока, ведь перед ней стоял такой домище, которого она даже по телевизору не видела. Мысленно стала прикидывать, сколько же это все могло стоить и откуда у Кащея было столько денег на то, чтобы построить такой шедевр.

Трехэтажный деревянный дом красиво блестел на зимнем солнце. Огромные окна, практически до самого пола, были идеально чистыми, сквозь них можно было отчетливо увидеть свое отражение. Светлое дерево, из которого он был построен, красиво сочеталось с острой коричневой крышей, которая взвывала высоко в небо. Небольшая терраса, которая запиралась на зиму, вовсе привела Анну в шок, ведь она и не знала о существовании таких построек. Весь этот дом искрился богатством, шиком, авторитарностью. Такое удовольствие себе могли позволить лишь бизнесмены, либо же люди, связанные с политикой. Но никак не обычный группировщик. Целый рой вопросов быстро закрутился в голове, пока девушка аккуратно проводила рукой по качественной отделке. Внутри было еще краше, всё пространство было пропитано уютом и теплом. Здесь было идеально чисто, складывалось впечатление, что здесь явно кто-то убирался по графику. Ведь, если бы место было необитаемым, здесь как минимум собралась бы пыль. Но ее не было. Идеальная чистота.

На темных шкафах стояли фото в рамке, на которых был изображен статный мужчина с сигарой в руках. Рядом стоял маленький мальчик с милыми черными кудрями, которые сеяли хаос на голове. Анна широко улыбнулась, узнавая в этом счастливом малыше своего грозного и непоколебимого Кащея. На фотографии он так радостно улыбался во все зубы, а сейчас улыбку можно было увидеть в крайнем случае. Его карие глаза в прошлом так ярко горели, а сейчас потухли. Девушка сразу погрустнела, осознавая, насколько же время меняет людей. Возможно, он и не был бы таким своеобразным человеком, будь бы у него родители. Она не знала, жив ли его отец, но догадывалась, что вряд ли. Ей давно хотелось поинтересоваться у него по поводу его семьи, но она боялась резкой реакции. Когда-нибудь придет время, когда он сам ей расскажет это всё. Если вовсе придет, конечно.

Кащей тихой тенью плелся позади нее, терпеливо выжидая, пока девушка осмотрит весь дом. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах можно было уловить шлейф грусти. Он так давно здесь не был, что даже забыл о том, как тут всё выглядит. Приехать в дом отца было новым, весьма тяжелым для него испытанием. Последний раз мужчина приезжал сюда, когда хоронил своего самого близкого человека. Но, как только он поднялся на ноги и у него появились деньги, сразу же начал платить старенькой соседке за то, чтоб она наводила здесь порядок и поддерживала чистоту. Чтобы все выглядело ровно так же, как было при жизни отца.

Отец был для него настоящим Богом среди остальных людей. Этот человек вырастил его, воспитал настоящим мужчиной, дал ему понимание этой жизни. Всё шло как по маслу, он хорошо учился и подавал большие надежды, готовился стать нормальным человеком, который бы идеально вписывался в высшее общество. Мать ушла от них, как только родила ненавистного ею сына, которого мечтала утопить, словно слепого котенка. По рассказам отца, она была весьма инфантильной женщиной, которая в полной мере не осознавала того, что она больше не беззаботная девчонка, а мать, вот-вот родившая ребенка. Кащея не сильно трогали россказни про неблагополучную мамашу, но его сердце каждый раз замирало, когда он осознавал, что отец так и не нашел никого. Всё еще любил недостойную. До конца жизни любил, и в предсмертной агонии звал. Едва слышное «Валюша» наносило тонким лезвием глубокие раны на душе сломанного мальчика, у которого на глазах погиб тот, кого он до бесконечности любил.

В ту ночь погиб не только отец. Он тоже.

После его смерти, Кащея практически сразу занесло не в ту сторону. Учеба накрылась медным тазом, хотя успехи были бешеные. Он полностью забил на образование, а позже его и вовсе выгнали со школы. Он начал пить, принимать наркотики, которые доставал у старших со двора. Шестнадцатилетний пацаненок очень быстро повзрослел, оставляя беззаботное детство за крепкими плечами. Он просто хотел забыться, не помнить ничего. Стадия осознания пришла не быстро, а принятие в полной мере не пришло до сих пор. Позже, когда денег не стало совсем, паренёк прибегнул к воровству, ведь нужно было хоть как-то выживать. А если по правде, то у него просто начинались жуткие ломки без веществ. Его до сего времени передергивает от воспоминания тех ощущений.

Тогда он и своровал шапку у низенького дедушки, который оказался бывшим генералом. Поймали его достаточно быстро, и практически без разбирательств, сразу отправили в тюрьму отсиживать срок. Это были долгие пять лет, которые принесли ему не мало опыта. Там его научили тому, что наркотики сущее зло, и что за подобное «пацаны» бьют. Кащей не понимал о чем те говорят, пока сидельцы не поведали ему про уличные группировки и их иерархию. Тема быстро заинтересовала молодого парня, и поэтому, как только он вышел, сразу же стал выискивать информацию о ОПГ, твердо решив прибегнуть к бандитам. Но кто ж знал, что он сам станет лидером одной из них, навсегда прощаясь с хорошим будущем. Отец бы не одобрил подобного, но по-другому никак.

Он пытался выжить любой ценой, и ему удалось. Хоть и сомнительным способом.

Быстро отмахнувшись от нахлынувших воспоминаний, Кащей поднял насмешливый взгляд на стоящую напротив девушку. Его действительно забавляла ее реакция на всё вокруг. Анна быстро заметила его цепкий взор, недовольно скрещивая тоненькие ручки на ребрах. Она выглядела довольно мило с этим своим миниатюрным ростом и небольшим хаосом на голове. Картину немного портил побледневший синяк на лице, но в остальном девушка была очень даже хороша. Мужчина никогда никому не признается, что влюбился в эту невыносимую чертовку еще в самую первую их встречу. Так уж зацепила его тем, что не церемонилась с ним. Он редко встречал на своем пути женщин, которые не падали в его ноги по щелчку пальцев. Такая легкая добыча быстро надоедала, всегда хотелось чего-то большего, чем просто красивая картинка. Анна была для него новой книгой, которую было интересно читать, и иногда, от лишних нервов, загибать страницы. Но что поделать, характер уже не изменишь. Он такой, какой есть.

Рассмотрев, казалось бы, каждую частичку гигантского дома, Анна наконец-то пришла в себя. Девушка прошла в просторную кухню, таща за собой тяжелые пакеты с продуктами. За эту поездку она успела проголодаться, и теперь чувствовала себя настоящим голодным волком. По радостному взгляду Кащея можно было сделать вывод, что мужчина так же голоден.

Достав из пакета упаковку яиц и немного овощей, Анна приняла решение приготовить яичницу. Она не была хорошей хозяйкой, не умела готовить сложные блюда. Поэтому, что есть, то есть. Когда-то в детстве она любила наблюдать за тем, как мать готовила отцу тормозок на работу, и частенько пыталась ей помочь. Тогда их семейные отношения еще были в норме, не было лишних конфликтов и такой категоричности по отношению к ней. Иногда она скучала по тем моментам, но быстро выбрасывала тоску из мыслей, ведь сегодняшняя обида на маму, которая длится уже давно, не отступала.

Немного повозившись на кухне, Анна с победной улыбкой поставила на круглый стол две тарелки. Кащей посмотрел на нее самым влюбленным взглядом, на который только был способен. Ему очень нравилась девичья забота. Это было так по-домашнему, словно прогулка в детство. Они не перекинулись словом, сохраняя блаженную тишину, которая ощущалась комфортом. Их взгляды на друг друга были красноречивее всех слов.

Позже, когда оба насытились свежей едой, Кащей принялся проводить девушке экскурсию по отцовским садам, за которыми до сих пор ухаживала соседка баба Нюра. Сейчас, в зимней пелене, сад выглядел не менее волшебно, чем в свой цвет. Мужчину окутала легкая грусть, а в мыслях всплыло далекое детство и воспоминания о том, как он любил бегать между рядами высаженных яблонь. Анна внимательно разглядывала каждую деталь, дотрагиваясь холодными пальцами к тонким, покрытым инеем, ветвям. Всё вокруг выглядело так сказочно, будто известные всему миру поэты списывали свои пейзажи именно по этому саду.

— Привезу тебя сюда, когда весна наступит. Всё расцветет, красота неимоверная...

— Мне кажется, здесь круглый год красиво. — она скромно улыбнулась.

— Тоже верно. Хорошее место...

— Откуда у тебя этот дом? — она все же рискнула поинтересоваться.

— Это дом отца. Я здесь вырос, но ближе к семнадцати годам переехал в Казань. — его тон голоса мгновенно изменился.

— Здесь волшебно...

— Да. Идем в дом, замерзла вон уже.

— Та все но...

— Я говорю, в дом пошли. — и снова этот злой тон.

Спорить не хотелось, поэтому она послушно проследовала по тонкой тропинке, вымощенной из серебряной щебенки. Небольшой каблук ее сапог глухо постукивал, пока девушка вдумчиво шла вперед. Прежде чем зайти в дом, Анна обернулась назад, смотря на зимний сад так, будто больше никогда его не увидит. Постоянная паранойя и страх за собственную, и не только, жизнь оставила на ней заметный отпечаток. Теперь она свыкалась с новыми условиями своего бытия, пытаясь принять абсолютно все перемены, которые зачастую удручали, нежели радовали. Единственным успокоением было то, что она не одинока. У нее был он, прекрасная подруга, новые друзья и знакомые. И за каждого из них у нее болело сердце.

Анна схватила с пола свою сумку и убежала на второй этаж, скрипя лестницей. Уже не терпелось стянуть с себя колючий свитер, от которого по телу пошло раздражение. Она взяла с собой любимую пижаму, которую ей дарили родители на прошлый Новый год. Клетчатые штаны и белая майка сейчас казались самой удобной одеждой в мире.

В просторной спальне она заметила радио проигрыватель, стоящий на лакированной тумбе. Нажав на кнопку, аппарат сначала захрипел, но почти сразу же выровнял звук. Оттуда послышалась одна из любимых песен девушки, та самая, которая так много теперь для нее значила. Ведь именно под нее они впервые станцевали медленный танец, который она запомнит на всю свою оставшуюся жизнь.

Твое имя давно стало другим,
Глаза навсегда потеряли свой цвет,
Пьяный врач мне сказал - тебя больше нет...
Пожарный выдал мне справку,
Что дом твой сгорел.

Как только девушка стянула с себя свитер, оставаясь в одних джинсах, она услышала звук открывающейся двери. Кащей как ни в чем не бывало вошел внутрь, оглядывая ее похотливым взглядом. Девушка стояла перед ним с голым верхом, ведь ее размер груди позволял не таскать лифчики на постоянной основе. Впервые за долгое время она настолько сильно засмущалась, прикрывая себя руками, от чего его глаза тут же недовольно блеснули. Он словно хищник, медленным шагом двинулся к ней, попутно стягивая с широких плеч пиджак. Анна пыталась строить из себя недотрогу, но низ живота почти болезненно затягивался в узел. Девушка все еще не привыкла к своим новым инстинктам, к новой потребности, которая хоть и не ярко, но время от времени проявлялась. Конечно, ей хотелось своего мужчину. Тем более, когда тот настолько хорош...

Но я хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой.
Я так хочу быть с тобой.
Я хочу быть с тобой,
И я буду с тобой.

Кащей аккуратно положил свою ладонь на тонкую талию, разводя в стороны ее руки, которые упорно скрывали все самое интересное. Он оглядывал ее так пристально, будто видел впервые. Все внутри сжалось от его взгляда, и Анна глубоко втянула воздух, предвкушая его дальнейшие действия. Его руки сместились на ширинку ее джинс, неторопливо расстегивая заедающую молнию. Ее будто парализовало, она стояла словно статуя, не двигаясь. Кожу моментально обдало холодом, когда штаны оказались у нее щиколоток. Иногда ее смущало то, что она всегда первая оказывалась обнаженной, при том, что мужчина всегда подолгу оставался в одежде. Хотелось это исправить, поэтому тонкие, но ловкие пальчики тут же скользнули по его черной рубашке, расстегивая мелкие пуговицы. Он замер в предвкушении, насмешливо глядя на нее сверху вниз.

— Решила взять всё в свои руки? — тихий смешок.

— Не только ты здесь главный.

Анна быстро управилась с его рубашкой, которая уже валялась где-то за кроватью. Ее цепкие руки уже расправлялись с его брюками, пока он скучающе глядел в светлый потолок. Он начинал ее раздражать своим наигранным поведением, поэтому как только ей удалось расстегнуть кожаный пояс, ее рука тут же оказалась под его боксерами, крепко обхватывая вставший член. Мужчина не ожидал такой резкости от девушки, поэтому не сдержался. С его сомкнутых губ слетел едва слышимый стон, когда горячая девичья ладонь медленным движением стала то опускаться, то подниматься. Она выжидающе уставилась в его приоткрытые глаза, с вызовом поднимая подбородок, пока он рвано дышал, сжимая руки в кулаки. Ей нравилось брать его под свой контроль, чувствовать себя хоть в чем-то главнее.

Но счастье длилось недолго. Как только его дыхание начало учащаться, он резко выдернул ее руку, разворачивая ее к себе спиной. Он резко швырнул ее на кровать, от чего она вскрикнула. На губах девушки расплылась зловещая ухмылка, ведь ей все таки удалось довести его. Мужчина быстро устроился сверху, очерчивая руками каждый изгиб женского тела, опускаясь все ниже, балуясь со вставшими от возбуждения сосками. Анна крепко сжимала в руках плотное одеяло, которым была застелена огромная кровать. Когда он вошел в нее двумя пальцами, она вскрикнула так громко, что соседи вполне могли это услышать. Он зафиксировал ее тело в каком-то особом положении, и теперь задевал пальцами те точки, о существовании которых она даже не догадывалась. Анна хныкала от быстро накатившего оргазма, почти что кусая несчастное одеяло, в которое упиралась вспотевшим лицом. Мужчина наращивал темп, нещадно терзая ее плоть, пока все ее тело содрогалось от напряжения. По инерции она замотала ногами, а со рта сорвался гортанный стон, больше походивший на крик. Все вокруг казалось эфемерным и нереальным. Еще немного и с ее глаз полетят искры.

Быстрым движением руки он с легкостью развернул ее обратно к себе лицом. Он наклонился ближе к ней, нежно целуя каждую частичку ее тела. Его ловкий язык умело ласкал ее грудь, пока она сжимала тонкими пальчиками его крепкие плечи. Он рисовал языком узоры на влажной коже, кончиками пальцев проводя между грудей, по шее. Скользил по ключицам, бережно поглаживая. Сегодня он был с ней в разы нежнее, чем обычно. Это умиляло и наталкивало на новые раздумья. Но, сейчас она не была в состоянии ясно мыслить. Когда его лицо было практически у ее паха, он резко вернулся вверх, впиваясь в ее губы. Он не кусал, не оттягивал. Поцелуй — словно намёк на что-то. Это было легкое, почти невесомое прикосновение губ, пока их дыхание сливалось воедино. Мужчина целовал ее, медленно проводя по верхней губе острым кончиком языка. Эти прикосновения можно было назвать неуверенными, но это слово никак не могло стоять рядом с ним. Это точно не про него. Он всегда знал, что делал.

Его поцелуй был на вкус одновременно ледяным, огненным и греховным.

Немного отстраняясь, он опустил свой взгляд вниз, аккуратно входя в нее, фиксируя большой палец на набухшем клиторе. Анна промурлыкала, ощущая приятное чувство наполненности и тепла. Мужчина начинал ускорять темп, пока девушка прогибалась в спине, словно ластившаяся к хозяину кошечка. Она уже не могла контролировать свои действия, полностью утопая в громких звуках влажных шлепков. Их тела сливались в одно целое, пока оба судорожно вдыхали воздух, которого так не хватало. Пока он настойчиво вбивался в ее хрупкое, излишне худое тело, ее ничего не беспокоило. Полное воссоединение не только тел, но и душ.

Заслоненные плотной пеленой дикой похоти, они все равно не могли скрыть отчаяние, которое раздражающе дребезжало в них. Ничто не могло полностью перекрыть постоянный страх, который поселился в них и в каждом из людей, что практически стал частью привычного существования. Боль, которая прослеживалась так явно, что не ощутить ее было нереально.

От громких стонов голос начинал хрипеть, а руки уже болели от того, насколько сильно она сжимала постель. Кащей зачарованно смотрел в ее глаза, шумно выдыхая в ее лицо. Темп все больше ускорялся, пока девушка практически теряла сознание от удовольствия. Она чувствовала, что уже оба были близко, поэтому резким движением притянула его к себе, схватившись за шею. Девушка впилась в его губы грубым поцелуем, больно кусаясь от наслаждения. Яркая вспышка тока пронеслась по всему телу, заставляя поджилки безбожно трястись, а связки почти рваться от стона, больше похорящего на рычание. Она ощущала каждое его движение, которое с каждым толчком становилось все прерывистее, впитывала каждый глухой мужской стон в губы, когда он кончил, растворяясь в ней. Он едва сдержался, чтоб не завалиться на девушку всем своим весом.

— Вот так бы каждый раз, вместо ссор...

— Извращенец. — она заливисто засмеялась, хлопая его ладонью по плечу.

— Птичка сейчас получит. — его тяжелая рука тут же свалилась на ее талию, притягивая к себе вплотную.

Он нежно поцеловал ее в плечо, пока она влюбленно разглядывала его лицо, находящееся от нее в паре сантиметров. Он выглядел очень мило, когда был полностью расслаблен. Мужчина накрыл их тяжелым одеялом, бережно укутывая ее, пока она лежала не двигаясь. После такого выброса эндорфина их обоих склонило в сон.

Кащей обнял ее, когда она улеглась на его плечо. Закрыв глаза, девушка мечтала про сон без сновидений, ведь хотелось хорошенечко выспаться. Недолгая дорога выжала из нее много сил, а то, что произошло несколько минут назад и вовсе оставило без какой-либо выдержки. Мужчина моментально отрубился, тихо сопя.

Анна решила, что такие поездки на дачу должны стать регулярными. Это очень хорошо скрашивало их серое бытиё, ведь их вечные «приключения» изматывали. Собираться каждый месяц вот так, в глуши, без лишних людей — было настолько сокровенным, приятным, домашним. Она мечтала о том, чтобы они оба выбрались из пучины криминальных улиц и вечной крови, и просто начали жить. Не существовать, как сейчас. А именно жить. Любить, ценить друг друга. Беречь. Этот чудный дом был настоящим островком спокойствия, хоть это и была мимолетная иллюзия, в которую девушка не хотела верить.

Здесь было чудесно. Здесь они любили друг друга.

В комнате с белым потолком,
С правом на надежду...
В комнате с видом на огни,
С верою в любовь...