Я найду тебя.

Анна была на грани истерики. Ее дикий, тревожный взгляд медленно прошелся по  Айгуль, которая безотрывно смотрела на нее глазами, полными ужаса и потрясения. Алая кровь снова заливала деревянные полы их квартиры, вот только теперь не от их ран. Брюнетка была максимально растеряна, даже не спросила о том, что произошло. Только смотрела на массивный и неимоверно глубокий порез на белоснежной коже, который подруга прикрывала дрожащей рукой. Вся ее шея, ладони, одежда... Всё было в крови. Айгуль истошно рыдала, жадно пытаясь ухватиться за воздух, который кончался. Ее всю трясло, а красные от слёз глаза бегали по лицу брюнетки.

— Аня... Анечка... П... Помоги мне.

— Сейчас... Господи, девочка моя, это просто ужас... — она бегала со стороны в сторону, не зная что делать.

Такую рану нужно было срочно зашивать. Просто так не залечишь, ведь порез был очень глубоким, он почти что доходил до скуловой кости. Крови было немерено, и она совсем не останавливалась. Анна быстро провела лучшую подругу в ванную комнату, пока сама побежала к спящему Кащею. Она надеялась, что сумеет быстро разбудить его.

— Никита! Никита, просыпайся! — она в истерике трясла все его тело.

— Ммм...

— Вставай! — ее голос срывался на крик.

— Птичка?

Мужчина едва открыл глаза, сонно разглядывая перепуганное лицо своей любимой. Анна склонилась над ним, роняя солёные слёзы на его оголенный торс. Он моментально собрался с мыслями, приподнимаясь в кровати. Первой мыслью было то, что в их дом снова ворвались ублюдки. Тот день, когда он застал любимую, привязанную к батарее, стал его самым страшным сном. Он пробежал непонимающим взглядом по каждому уголку квартиры, концентрируя слух на всплесках воды из ванной. Оттуда был виден свет, и слышны чьи-то горькие всхлипы. Вопросы роились в голове целым штормом, пока Анна безбожно молчала, лишь плача. Она до сих пор трясла его, будто не могла остановиться.

— Что происходит? Кто в ванной?

— Там... Там Айгуль... У нее порезано лицо... Нам надо ехать к Ольге. Пожалуйста, вставай. — она заикалась от приступа рыданий.

— Успокойся, дыши ровно. Объясни мне всё нормально. — он нежно провел рукой по ее щеке, приглаживая подушечкой пальца.

— Я не знаю, что произошло. Нам просто срочно нужно к врачу!

Задавать какие-либо вопросы было бессмысленно. Анна была в настоящей истерике, не могла связать ни одного слова. Да уж, не так он мечтал проснуться. Его голова болела, а во рту был неприятный привкус алкоголя. Он любил алкоголь, ценил его, но похмелье его просто убивало.

Кащей быстро поднялся с кровати, игнорируя пульсирующую боль в голове, и начал собираться. Он не пытался разобраться что надеть, хватая всё, что попадалось под руку. Черные брюки и белая майка были натянуты на себя настолько мгновенно, что Анна даже не успевала моргать. Сама девушка уже была одета, укутываясь в огромный свитер в попытке согреться, ведь от такого всплеска эмоций ее начало морозить. Она дрожала, кидая каждую секунду взгляд на дверь ванной, ожидая лучшую подругу, которая беспрестанно плакала. Она еле себя сдерживала, чтоб не вбежать в комнату и не накинуться на нее с объятиями. Но Айгуль не хотела, чтоб на нее смотрели. Одна только мысль, что ее увидят в таком уродливом обличии, приносила за собой новую волну истерики.

Айгуль же в это время всматривалась в зеркало, каждый раз ужасаясь. Было бы разумным не смотреть лишний раз, прикрыть, но она не могла оторвать взгляда. Густые сгустки крови стекали по всему лицу, пачкая ее кожу, белоснежные волосы, вещи. Она тонкими пальчиками обвела края пореза, пачкая подушечки в алый цвет. Девушка не верила, что это все реально, что это произошло на самом деле. Помутневший взгляд подкидывал ей свой старый образ, с идеальной кожей, без каких-либо шрамов и царапин. Ей стало горько от того, какой красавицей она была, и какой сейчас стала. Это никогда не убрать, не искоренить. Ничем не прикрыть, как бы кто не старался. Теперь этот огромный, уродливый шрам останется с ней навсегда, напоминая ей о том, как ее необдуманная месть обернулась в самую глупейшую ошибку.

Кащей, уже будучи полностью собранным, кинул обеспокоенный взгляд на Анну. Она сидела не двигаясь, будто боялась, что если хоть немного дрогнет, что-то сломается. Он тихо подошел к ней, прижимая ее в крепком объятии. Его рука спокойным движением поглаживала ее спину, пока она плакала, упираясь лицом в его торс. Мужчина догадывался, что случилось. Он был более, чем уверен, что это всё дело рук разъездовских. Они не первый раз обращали свое внимание на блондинку, поэтому весьма логично, что до нее добрались. Порез на таком видном месте был несвойственным для уличных драк, поэтому он был уверен, что девушку пометили. С этим разбираться будут позже, сейчас же нужно было срочно что-то делать, решать с ними, ведь трогать их баб уже было перебором. Пацанские разборки на то и пацанские, чтоб с пацанами все решать. Девушки были не при чем.

Выпустив девушку из объятий, он нащупал в кармане куртки ключ от машины. Кинув быстрое «поехали», он прошел к коридору, доставая свою обувь. Анна мгновенно забежала в ванную комнату, зовя подругу, которая вся дрожала. Она быстро помогла Айгуль надеть шубу, которая беспощадно была залита кровью. Мех на ней слипся в один огромный пучок, портя весь вид, на который всем сейчас было плевать.

Все трое спустились в подъезде, выходя на улицу. Морозный воздух тут же впился в лица, а ресницы покрылись инеем. Кащей шел впереди всех, выискивая в темноте машину, пока девушки плелись сзади. Анна поддерживала Айгуль под руку, боясь хоть на секунду ее отпустить. За блондинкой по белоснежному снегу тянулась красная нить, начеркивая ее путь. Ноги едва слушались ее, от чего она пошатывалась, со стороны походя на пьяную. Но это даже было к лучшему, ведь зеваки, которые курили ночью на балконах, не удивились бы, увидав пьяных девчонок. А вот если бы увидели молодую девушку, с разрезанной щекой, то точно бы вызвали милицию.

Они быстро сели в машину, захлопывая за собой дверь. Кащей сразу завел девятку, которая громко рычала на всю улицу, будя людей. Немного прогрев, он тронулся, вжимаясь в педаль газа. Анна знала дорогу до дома Ольги, но от испытываемого стресса всё забыла. Она не могла вспомнить, насколько долго, или наоборот, туда ехать. Айгуль тихо сидела, смотря в одну точку. Девушка больше не пыталась остановить кровь или прикрыться, теряя смысл всего этого. От слез ее глаза были красными, а лицо еще больше опухло. Вокруг пореза виднелся шлейф синевы, а на щеках лопнули капилляры.

Кащей вглядывался в темную улицу, которая едва освещалась тусклым светом фар. Он никогда себе в этом не признавался, но он чертовски уставал от всего происходящего. Его глаза блестели, когда приходило осознание, какой же ужас происходил. Быстро ехав на машине, он боялся...

Боялся, чтоб Анна снова не стала мишенью.

***

В просторном доме медсестры, как обычно, ароматно пахло. Никогда бы не подумалось, что здесь регулярно спасают окровавленных пацанов, которые пачкали собственной кровью светлые ковры. Миловидная женщина встретила их сонной, явно мечтая продолжить свои сновидения. Она с ошалевшим взглядом осмотрела Айгуль, которую еще утром видела целой и невредимой. Ольга быстро провела ее в ту самую комнату, где ранее лечила Анну, попутно доставая из шкафов медицинские приспособления. Анна порывалась пойти вслед за ними, но медсестра легким движением руки остановила ее и попросила подождать в гостиной. Там она заботливо оставила для пары горячий чай.

Анна устало присела на край дивана, обхватив себя со всех сторон руками в попытке согреться. Когда они выбегали с квартиры, она напрочь забыла надеть шубу. Кащей присел рядом, привлекая девушку к себе. Он пытался поддержать ее, согреть, но в данный момент ей вряд ли что-то могло помочь. Волнение за подругу затмевало абсолютно все эмоции и ощущения, не давая мыслить разумно. В груди у нее возникло ощущение, будто что-то внутри нее сжимается и умирает, но она не позволила себе обратить на это внимание. Где-то в подсознании кто-то яростно кричал о том, что пора привести себя в чувства и успокоиться, но Анна была еще той мазохисткой. Заставляла себя думать и размышлять обо всех теориях того, что же случилось и что натворила Айгуль. Эта ночь казалась неимоверно тяжелой, совсем не такой, как представлялось. Сейчас она должна была спать, но никак не сидеть посреди комнаты в чужом доме, ожидая пока ее лучшей подруге зашьют колотую рану.

— Птичка... — девушка впервые услышала настолько растерянный тон мужчины.

— М?

— А хочешь уедем? Хотя бы на пару деньков. У меня загородом дача небольшая есть. Там тихо, спокойно...

— Хочу. — не подумав, согласилась.

— Завтра с утра вещи соберем и поедем. Тебе точно понравится, я обещаю.

Сейчас хотелось ему верить. Она была очень благодарна, что он был рядом и поддержал. Анна выкинула из головы утренний эпизод с удушением, желая навсегда об этом забыть. Когда вокруг происходил сущий ад, домашние перепалки казались мелочью. Ей не было до этого всего дела, в приоритете сейчас была только Айгуль, которая находилась за массивной дверью, наверняка страдая от боли.

Прошло около получаса, прежде чем растерзанная от истерик Айгуль вышла из комнаты. На ее лице красовалась огромная повязка, которая прикрывала собой всю порезанную щеку. Через нее слабо просачивалась кровь, оставляя за собой россыпь мелких пятен. Девушка была очень бледной и истощенной, но с ее глаз больше не стекали слёзы. Она попросту устала рыдать, ведь из-за слёз ее большущие глаза распухли, а на веках лопнули капилляры. Вышедшая за ней медсестра позвала к себе Кащея, провожая его презрительным взглядом. Анна была уверена, что мужчину ждет весьма неприятный разговор, но никак не вмешалась. Только лишь подошла к подруге, крепко прижимая ту к себе в объятия. Блондинка тут же ей ответила, шумно вдыхая морозный воздух, который просачивался через открытую форточку.

Тем временем, Кащей с гордо поднятым подбородком вошел в комнату, в которую его позвала старая знакомая. Он уже заранее знал, что его ожидает, ведь был прекрасно осведомлен о взрывном характере Ольги. Хоть и благодарности к ней был целый океан, ее темперамент его раздражал, ведь она была одной из немногих, кто не высказывал ему ярого уважения, и мог обращаться как вздумается. Если бы таких «подпольных» медсестр было уйма, Кащей давным давно поменял бы ее на другую. Но увы, она была лучшей в своем деле, да и не сдавала ментам. С какой-то точки зрения, была идеальной во всех смыслах. Красивая, умная, с готовностью шла на авантюру. Но, яро осуждала тех, кто вмешивал в пацанские дела невиновных.

— Есть серьезный разговор.

— Я весь во внимании.

— Кащей, я конечно всё понимаю, ваши идиотские правила и понятия, разборки с пацанами... Но ты скажи мне, какого хрена?

— Не понимаю о чем ты.

— Не понимаешь!? Ты привозишь посреди ночи девчонку, у которой еще молоко на губах не обсохло, зато разрез на пол щеки. Я не дура, я прекрасно понимаю, откуда это всё. Я могу понять, когда ты мне парубков здоровых приводишь, но девочек...! Ты же мужик взрослый, где твое чувство ответственности? Ты зачем это все начал, зачем их втянул? Если с ними, не дай бог, что-то случится, убьют, изнасилуют... Да что угодно! Ты как их родителям в глаза смотреть-то будешь? А молодость беззаботную тоже ты им вернешь? Это два невинных ребенка, которым еще жить и жить. Но нет, ваши чертовы группировки жизни же нормальной не дают! Я вон сама, если б не твои универсамовские, которые у дома стерегут, уже давно под кустом холодная лежала.

— Ты...

— А ты мне не тыкай, дорогой мой! Если еще раз приведешь ко мне хоть одну искалеченную девочку, я тебя самолично в ментуру сдам, а пацанов твоих лечить не стану, даже если ты мне их при смерти приведешь! — она шумно дышала от злости, пытаясь перевести дух.

— Оль...

— Разговор окончен! — женщина вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Кащей еще немного остался стоять на месте, пытаясь обуздать накатившую ярость. Эта невыносимая женщина бесконечно выводила его, обвиняя его в том, в чем он, по своему мнению, виноват не был. В то время, Анна сидела вместе с Айгуль, пытаясь уговорить ту выпить хоть глоток вкусного, но уже остывшего чая. Брюнетка смотрела на нее таким грустным взглядом, что казалось, эту грусть можно прощупать пальцами. Блондинка же, в свою очередь, просто смотрела в никуда, борясь со своим внутренним голосом. Ее мать скорее всего уже сходит с ума, не зная куда подевалась дочь. Она ведь так и не сказала, куда на самом деле идет. Вот как теперь возвращаться домой, когда результат ее похождений, в прямом смысле, на лицо? Родители ни за что не поверят в ее бред про несчастный случай, и со стопроцентной вероятностью потянут ее в милицию, притянув к этому все свои связи, лишь бы найти виновного. Вот тогда и вскроется вся правда о дочери, которая на прямую была связана с теми самыми группировками, от которых ее так тщательно уберегали много лет. Но по итогу, где-то дали слабину.

— Анечка... Я могу остаться сегодня у вас?

— Конечно, ты еще спрашиваешь!

— И, есть еще одна просьба...

— Да?

— Спрячь меня от Марата. Мне нельзя пока с ним видеться.

— В смысле? Айгуль, объясни пожалуйста, я не понимаю...

— Это сделал друг Голика... Тот самый, который Марата арматурой забил. Если он узнает об этом, он снова наделает глупостей.

— Я... Я постараюсь что-нибудь придумать, обещаю. — Анна погладила ее по спине. — Как это произошло?

— Я разбила тот синий жигуль.

— Что ты сделала? — девушка была в ступоре.

— Я не думала, что меня поймают. Мозг в тот момент будто отключился. Я так сильно хотела отомстить за Марата, а в итоге...

— Айгуль! Я не верю, что ты пошла на это! Это максимально безрассудный поступок!

— Я знаю, Анечка... Я такая дура... — новый поток слёз хлынул из ее глаз.

— Ну всё, всё... Успокойся. — Анна притянула ее к себе и плотно прижала в объятии.

В таком положении их застал Кащей, который едва совладал с собой. Речь Ольги не на шутку его разозлила. Он пытался сдержать всё в себе, дабы не выплеснуть весь поток негативных эмоций на Анну, как обычно это происходило. Он знал, насколько сильно ей сейчас тяжело, и не хотел лишний раз тревожить. Рядом с ней он становился каким-то другим, все чаще задумывался о том, что впереди их ждет настоящая семья. Ее не хотелось терять, хотелось беречь, любить, лелеять. Но его взрывной характер и проблемы с агрессией весьма настойчиво лезли наружу. Но он не всегда таким был. Смерть отца, его главного авторитета, сломала его. Все тяжелые обстоятельства жизни сделали его таким. Ведь если быть добродушным, тебя быстро сожрут. Или ты, или тебя. В их мире не принято жить по-другому, всё везде было пропитано кровью, драками и борьбой за лучшую жизнь.

Все трое быстро запрыгнули в машину, уносясь домой. Кащей завёз обоих девушек к себе в квартиру, а сам куда-то уехал. Мужчина велел им плотно запереть дверь и лечь спать, а не страдать самобичеванием. Анна коротко кивнула, поцеловав его в щеку и крепко обняв. В ней начинала жить постоянная паранойя. Ей казалось, будто всех ее близких рано или поздно настигнет беда. Поэтому, отпуская своего мужчину непонятно куда, она мысленно взвыла к молитве за то, чтоб он вернулся домой целым.

На удивление, девушки уснули быстро. Перед тем как улечься, Айгуль набрала маме с домашнего телефона подруги, и предупредила про не запланированную ночевку. А сколько-то крика было. Как и полагалось, родители разнервничались, и уже думали вызывать милиционеров. Но, девушке удалось их заверить, что все в порядке, и завтра утром она уже будет дома. Девушка игнорировала поток мыслей, и немой вопрос в голове о том, что же сказать им про рану. Они сразу догадаются, и скорее всего, как бы она их не упрашивала, все равно пойдут в милицию.

***

Анна смогла расслабиться только тогда, когда они завезли Айгуль домой. Конечно, она знала, что родители не дадут дочери покоя, но по крайней мере она хоть будет знать, что сейчас подруга в безопасности, а не лежит где-то в подворотне с растерзанным телом. С самого утра девушка собирала вещи в сумку, пока Кащей ездил по делам. Его предложение уехать на дачу было серьезным, поэтому Анна смирилась и просто собралась. Возможно, эта поездка действительно сможет расслабить их обоих, заставит хоть на мгновение забыть обо всех проблемах и уличной жизни. Ее даже умиляло то, с какой ответственностью мужчина отнесся к их поездке. Притащил домой два огромных пакета с продуктами, купил бутылку хорошего красного вина. Их внеплановые выходные обещали пройти превосходно.

За старшего по улице оставили Зиму и Турбо. Кащей все больше и больше начинал доверять только им, поэтому оставить свои обязанности на них было неплохой идеей. Про вчерашнюю ночь и происшествие не рассказал никому, боясь что младший Адидас снова нарвется на неприятности, которые ему сейчас совсем ни к чему. Он переживал за него, как за своего младшего брата. Они всегда были близки, но стали еще ближе после того, как полюбили этих двух несносных девчонок, которые были буквально инь янь. Марат сейчас едва отходил от травмы головы, а после больницы, где ему дополнительно прилетело, и вовсе снова должен был вернуться к плотному лечению. А если бы увидел Айгуль и то, что с ней сделали, его бы разорвало на атомы от бушевавшей ярости. Поэтому, пока что всё сохранялось в секрете.

Как Айгуль и просила, они ее «спрятали» от него. Пара долго думала, как же всё провернуть, но по итогу решили сказать парню, что девушка сильно заболела заразной болезнью. Он был в не себя от переживаний, но это было лучше, чем правда. Блондинка очень сильно беспокоилась о том, что увидев ее новый облик, он ее разлюбит и бросит. Анна считала, что это было так по-детски, ведь друг настолько сильно любил подругу, что остался бы с ней не смотря ни на что. Не за внешность ведь полюбил.

Вырвавшись от мыслей, Анна подняла свою тяжелую сумку, которую сразу же вырвал из рук Кащей. Чего-чего, а галантности и джентельменства в нем было хоть отбавляй. Они быстро спустились по запыленным ступенькам тусклого подъезда, шагая по хрустящему снегу прямиком к машине. С громким скрипом открыли багажник, загружая его своими пакетами с вещами и едой. Анна уселась на свое место, опуская спинку сиденья. По словам Кащея, ехать туда было около двух часов, поэтому девушка попыталась уснуть, ведь не любила долгие поездки. Но, вишневая девятка настолько громко рычала, что сон казался невозможным.

Кащей включил радио, добавляя громкости. Сразу же послышались главные хиты, которые раньше крутили в ДК. Видимо, мысли о дискотеке посетили их обоих, ведь у них моментально погрустнели лица. Оба вспоминали Ералаша, которого забили прямо посреди танцпола. Кащей до сих пор помнил истошный крик его бабушки на похоронах, которая не хотела верить в произошедшее. Быстро смахнув подступившие слёзы, Анна уставилась в замызганное окно, пытаясь настроить себя на позитивный лад. Ей хотелось действительно расслабиться и получить кайф от неизведанного.

Эта поездка обещала быть хорошей. Главное, чтоб не нарисовались новые проблемы, которые уже изрядно надоели.

***

От автора:
Пишите в комментарии, чтобы вы хотели видеть в истории:) Возможно, я добавлю что-то новое.