Я найду тебя.

Всё очень резко изменилось. Ситуация на улице стала еще хуже, чем была до этого. Опасность нависала над всеми, словно дамоклов меч.

Эффект неожиданности был настолько мощным, что все полностью сбились с толку. Страх снова заполонил их, безжалостно снося голову каждому.

На следующий день после находки той самой коробки стало известно, что на больницу, где отлеживался универсамовский мальчик, произошел набег. Двое неизвестных ворвались в медицинское учреждение, напав на беззащитного ребенка, который еле-еле пришел в себя после последней потасовки. Бедный Лампа, ничего не понимающий, стал новой жертвой насилия и остался без пальца.

О восстании Разъезда говорили абсолютно все, кто был уведомлен о подробностях преступной жизни. Слухи об этом разлетелись по всему городу, все группировки находились в боевом настроении, готовясь к новой войне. Универсам еще никогда не были такими подавленными и злыми одновременно. В каждом пацане играла жажда расправы.

Никто и не задумывался о том, что они когда-нибудь вернутся. Кащей с холодной жестокостью расправился с их старшими, ни капли об этом не пожалев. Он остался безнаказанным, и если бы еще раз кого-то убил, все равно вышел бы сухим из воды. Но, его власть не пугала гнусных врагов. Чувство опасности их только заводило, но никак не пугало. Они хорошо подготовились.

Анна впала в непонятное для нее состояние, опасно напоминающее депрессию. Отсутствие какой-либо веры в нормальное будущее морально истощало ее, пока она целыми днями бездумно смотрела в серый потолок. Девушка практически перестала спать и есть, что очень плохо сказывалось на ее внешнем виде. Снижение веса, которого итак было недостаточно, превратило ее в ходячего трупа. Острые скулы ярко выделялись на бледном лице, словно ножи, заточенные самым крепким камнем. Под серыми глазами темнели впадины, являясь фиолетовыми и синими оттенками. Анна выглядела крайне болезненно и несчастно.

Она ничего не делала по дому, лишь изредка вставала с кровати, дабы справиться с нуждой, чем бесконечно бесила Кащея, который пытался требовать от нее большего. Но Анна ничего не могла с собой поделать, ведь она чувствовала себя до смерти уставшей. Не хотелось абсолютно ничего, даже жить. Но свести счеты с жизнью она бы никогда не смогла. И это ее удручало, ведь недостаток смелости только мешал ей.

Девушка будто была скована громадными железными цепями, сидя в созданной ею же воображаемой клетке, без какой-либо возможности на вызволение из тошнотворного ужаса и оцепенения.

Ее мысли спутались в здоровенный узел. Осознание того, что девушка сама создала себе эту нервотрепку, ошибочно поверив в счастье, просто было невыносимым. Она сама себе придумала и выстроила спокойную жизнь, из-за чего на неё обрушилась целая груда камней и чтобы от них избавиться, нужно вручную их разбирать и откидывать в сторону.

Весь стресс так же негативно повлиял на Кащея. Всё время он находился в подорванном состоянии, готовясь к худшему. Мужчина нервно поглядывал на входную дверь, будто ждал, что в любой момент сюда завалятся ублюдки и снова нанесут удар. Все свои эмоции он начал топить в алкоголе, зря веря в то, что это поможет забыться. Но это лишь больше накаляло ситуацию, ведь в опьянении он становился невыносимым.

Если раньше Анна боялась сказать хоть одно слово, то сейчас она смело огрызалась, не переживая о последствиях. Ей было абсолютно плевать на его реакцию, у нее не было сил переживать об их отношениях. Все мысли были только в опасении за собственное благополучие. Девушка яро, так по-детски, не хотела верить в то, что всё прекрасное закончилось.

Возвращение Разъезда повлияло не только на улицу, но и на их отношения. Теперь, всё вернулось на былые места, и Анна снова оказалась в своей золотой клетке. Кащей стал ярым противником любых вылазок на улицу, строго запрещая делать даже маленький шаг в сторону выхода. Девушка молча смотрела на него, ожидая момента, когда он уедет по своим делам, чтобы выйти. Она больше не боялась его.

И вот сейчас, когда он в очередной раз уехал, вынося целый пакет с пустыми бутылками, Анна смело выпорхнула из квартиры. Без зазрения совести она пошла в видеосалон, где ее ждала лучшая подруга.

Айгуль активно восстанавливалась после того инцидента, таскаясь с Маратом абсолютно везде. Парень брал пример с Кащея, пытаясь тоже огородить свою любимую от лишних прогулок, но та резко отказала, парируя тем, что за месяц насиделась дома сполна. Он спорить не стал, ведь и сам хотел быть с ней всё свое время.

Они стали вдвоем приглядывать за видеосалоном, контролируя весь процесс показа фильмов. Анна безумно умилялась им, когда приходила туда. Все втроем они старались поднять друг другу настроение, хоть и получалось не очень искренне.

Анна была рада, что наконец-то смогла заставить себя подняться. Постоянное ничегонеделание порядком надоело, поэтому короткая прогулка была точно к месту. Девушка понимала, что подвергает себя лишней опасности, но душа требовала хоть какой-то разгрузки.

Когда она подошла к видеосалону, сразу же заметила курящего на пороге Марата и Айгуль, которая заботливо поправляла его шарфик. Не смотря на то, что на улице уже во всю царила весна, холод никуда не уходил. Погода будто отзеркаливала всё происходящее.

— Анечка! Наконец-то ты пришла! — блондинка сразу же прыгнула ей на шею.

— Я тоже по вам скучала. Как вы здесь?

— Да потихоньку. Вон сейчас «Робокопа» крутим. Малышни понабегало столько...

— Ну хоть у кого-то всё хорошо. На улице пока тихо? — брюнетка перевела внимательный взгляд на друга.

— Да вроде всё тихо. Затаились, суки. Не к добру это всё, ой не к добру...

— Кащея не видно? — Анна обернулась по сторонам.

— Он почти не приезжает сюда. Всё время с Валерой и Вахитом подвал стерегут.

— Ага, знаю я, чем они там занимаются. Каждый божий день с километровым перегаром приходит... — она отмахнулась.

Наступило слегка неловкое молчание. Марат, как и любой другой пацан, не привык к тому, что кто-то может так небрежно отзываться об их старшем. Анна не считала, что говорит лишнее, ведь его беспробудное пьянство выводило из себя. Вместо того, чтоб остаться с ней, поговорить и помочь прийти в себя, он просто уезжал, оставляя ее в одиночестве. Кроме раздражающих высказываний про то, что на улицу выход воспрещен, в их разговорах ничего не было. Они стали жить так, будто простые сожители, а не молодая пара.

Всё рушилось прямо на глазах. И всему виной чертов криминал.

***

Уставшая до смерти женщина медленно присела на кровать дочери. Сидеть целыми днями за прилавком, отгоняя от себя местных пьяниц, которые всегда брали бутылку в долг, утомляло. Женщина потерла глаза холодными руками, размышляя о том, что же приготовить на ужин мужу, который еще больше уставал на заводе.

Как только она переоделась в домашние вещи, в коридоре послышалась громкая трель телефона. Быстро взяв трубку, женщина слегка опешила от неизвестного голоса.

— Здравствуйте, это Камиля Абдулловна. Классный руководитель вашей Ани.

— Добрый день. Внимательно слушаю.

— Галина, не могли бы прийти в школу? Нам нужно серьезно поговорить.

Стоило только договорить и положить трубку, она сразу же начала собираться, стараясь не задерживаться. Не смотря на крупную ссору с дочерью, ей была небезразлична ее учеба.

Ею всегда овладевал ужас, когда кто-то из чужих людей говорил что-то о ее семье. Безупречная репутация была главным приоритетом, а ползущие слухи главным страхом. Живя в небольшом городе, где каждый друг друга знал, все старались вести себя тихо и аккуратно, ведь слушать плохие вести о себе, которые разносит молва по дворам, не было удовольствием.

Она в спешке поднималась по ступенькам школы, цокая каблуком сапог. Поношенная сумка так и норовила спасть с плеча, пока женщина выискивала нужный кабинет. Когда она вошла туда, ее сразу встретила молодая девушка с аккуратным пучком на голове, которая неуверенно теребила ткань юбки. Было видно, что та нервничает.

— Еще раз здравствуйте. Так о чем вы хотели поговорить? — женщина впопыхах присела напротив.

— Дело в том, что ваша дочь уже почти два месяца не появляется в школе. Мы очень обеспокоены ее успеваемостью, и нам небезразлично ее благополучие.

— От меня что требуется?

— Почему Аня не посещает уроки? Вы же вместе живете, неужто спокойно реагируете на такую беспечность?

— Все эти два месяца Анна проживает не с нами. Я впервые слышу о том, что она не посещает занятия.

— Дело даже не в этом, понимаете... Самое страшное, что она была замечена в компании ребят, которые стоят на учете. — девушка нервно натягивала рукава кофты до самых пальцев, грустным тоном произнося каждое слово.

— Вы это лично видели? Уверены в том, что эти ребята действительно стоят на учете? — женщина начинала злиться.

— Вам известно о местных группировках?

— Впервые слышу.

— Нам нельзя об этом говорить, но... Мальчик, с которым ее видели, уже давно стоит на учете. И знаете, своей принадлежности к криминалу совсем не скрывает, увы...

— Ну а мне что с этого? Анна взрослая девочка, сама для себя решила, что и как. Мне очень жаль, что вам приходится за это переживать, но делаете вы это зря. Попрошу вас не разносить это по всему учительскому составу, нашей семье беспочвенные слухи не нужны.

— В каком смысле беспочвенные? Галина, она же ваша дочь... Неужели вам настолько все равно? — на миг показалось, что молодая учительница сейчас заплачет.

— Мне не все равно, но ничем помочь не могу. При возможности, я поговорю с дочерью. Но результат не гарантирую.

— Я еле выпросила для нее отсрочку. Ее хотят исключить. Я вас очень прошу, поговорите с ней, может девочке помощь нужна...

— Не надо нам никакая помощь! — эти слова добили женщину, которая уже ни на шутку была раздражена.

— Спасибо, что пришли. У меня всё.

Обозленная женщина мгновенно подскочила с места, практически выбегая с злосчастного кабинета. В ней бушевал целый вихрь эмоций, а в голове роилась вся нецензурная брань, адресованная в сторону дочери. Как эта плутовка посмела забросить учебу? Неужели связалась с какими-то бандами, о которых гудели с каждого угла?

Даже на расстоянии дочь умудрялась играть на неустойчивых нервах матери. Возможно, в этом была вина женщины, ведь та частенько вела себя с ней незаслуженно. Она не знала, каким еще способом можно было приобщить ребенка к самостоятельности и ответственности. Метод кнута всегда казался разумнее, чем пряник, который только излишне баловал.

Холод всегда мог закалить человека. Поэтому, как только девочка становилась старше, мать все меньше и меньше позволяла ей. Она специально вела себя отстраненно, чтобы показать ребенку, что нужно думать своей головой и не надеяться на других. Даже если это самые близкие люди.

Только вот, она переиграла в неприступность, не замечая, как ею овладевает реальный холод по отношению к девочке. Где-то на подкорке сознания все еще оставалась та материнская забота и переживания, ведь сейчас, узнав о преступности, она серьезно забоялась за безопасность дочери.

Нужно было не отвергать ее, принять. Не строить из себя последнюю тварь, отвергая свою кровинушку.

Но, она никогда никому не признается, что после того, как во второй раз отогнала дочь, женщина собрала все лепестки сломанных роз. Не признается, что прорыдала несколько часов, чувствуя себя самой ужасной матерью.

Не признается, что всё таки любит свою дочь. Не смотря ни на что.

***

На улице уже во всю царил вечер. Анна громко смеялась вместе с Айгуль, когда они подошли к ее подъезду. Пара друзей заботливо провела ее до самого дома и теперь они слушали отборные шутки Марата, который и сам едва сдерживался, чтоб не умереть со смеху.

Все таки, встретиться с друзьями было верным решением. Настроение, хоть и немного, но смогло подняться. Хорошая компания, беззаботные разговоры, смешные шутки — всё это заставляло хоть немного позабыть обо всем ужасе, который творился на улице.

Анна спокойно поднималась по бетонным ступенькам, где-то в душе надеясь, что его еще не было дома. Не хотелось портить ту каплю хорошего настроя новым скандалом, который он обязательно закатит. Хотелось как в старые добрые времена просто лечь в кровать, обнять друг друга и спокойно уснуть.

Когда она вошла в квартиру, громко закрывая за собой дверь, в нос сразу же врезался яркий запах перегара. Значит, он все таки приехал. Девушка медленно прошла внутрь, пряча виноватый взгляд.

Кащей сидел за ветхим столом на кухне. Запах в квартире стоял неприятный. Несло алкоголем и сигаретным дымом. Анна тут же сморщила лицо, прикрывая нос рукой. Мужчина был пьян, а перед ним стояло две бутылки крепкого дорогого коньяка, одна пустая, вторая наполовину выпита.

— Где была? — его голос не выдавал и капли опьянения.

— Ходила в видеосалон.

— Что я говорил?

— Ты много чего говоришь. — она раздраженно выдохнула застоявшийся воздух.

Он резко поднялся со стула, ударяя кулаком по столу. Анна тут же съежилась, по инерции прикрываясь руками. Эта защитная реакция появилась у нее еще с того дня, когда в их квартиру ворвались незнакомцы.

— Я повторяю, что я говорил? — и снова это рычание.

— Н... Не выходить из дома... — от неожиданности и крадущегося страха девушка начинала заикаться.

— Да? И что в этом предложении для тебя стало непонятным?

— Я... Мне было скучно...

— Скучно? Серьезно? — он медленно подходил ближе, пока она пятилась назад.

— Ты... Ты видел, что мне нехорошо. Но ты все время уезжаешь...

— А я что, на клоуна похож? Должен сидеть и развлекать тебя? Или я делаю чего-то недостаточно? Ходишь вся наглаженная, цветочки-хуёчки приношу, деньги на всё есть. — он схватил ее за руку и резко потянул ее на себя. — Или этого, блять, недостаточно? Я не заслужил быть услышанным?

— Н... Никит...

— Я не буду церемониться с тобой, ты поняла? Если я сказал сидеть, значит ты закрываешь рот и сидишь.

— Да пошел ты! — она резко выдернула руку и почти побежала к ванной.

Мужчина, не смотря на сильное опьянение, сразу нагнал ее. Он снова схватил ее за руку, со всей мощи швыряя ее к холодной стене. В лопатках резкой вспышкой мелькнула боль от яростного столкновения, и она вскрикнула от неожиданности. Воздух из легких испарился настолько быстро, даже не дав ей шанса на выдох.

Он сжал ее щеки двумя пальцами, с силой надавливая, убеждаясь, что она не может даже пикнуть. Анна уставилась на него неверующим взглядом. Непринятие ситуации граничило с порывом ненависти по отношению к нему. Она не хотела в это верить.

— Не сметь уходить, пока я не договорил. Ты, блять, поняла?

— Мне повторить то, что я сказала? — От сомкнутых челюстей ее голос был похож на мычание загнанного животного.

Его рука переместилась с ее щек к затылку. Он со всей дури потянул ее за волосы, пока она с визгом пыталась вырваться. У нее получилось и она резко забежала в тесную ванную комнату, пока он следовал по пятам за ней. Как бы ей не хотелось, но мужчина преобладал над ней, что в силе, что в скорости, даже когда был пьян.

Кащей схватил ее за плечо, грубо разворачивая к себе лицом. Она даже не успела пискнуть, как послышался громкий шлепок.

Он ударил ее. Сильно. По лицу.

Страх. Непонимание. Разочарование. Ненависть. Четыре слова, описывающие ее чувства.

Анна приложила дрожащую ладонь к раскрасневшейся щеке, во все глаза глядя прямо на него. Он был в настоящей ярости, его ноздри широко расширялись, а дыхание было напрочь сбито. Девушка была максимально растеряна, а с глаз потекли предательские слёзы.

Ее голова моментально начала болеть так сильно, пульсируя настолько, что казалось, будто сейчас проломится череп. Она не верила в происходящее. Это казалось ей таким же невозможным и нереальным, как ее полёт на далекую Луну. По хрупкому телу прокатилось всепоглощающее отчаяние, сопровождающееся ее неуверенностью во всех. Во всем. В нем.

Когда она перестала сдерживать рыдания, прикрывая рот рукой и оседая на пол, к нему наконец-то пришло осознание того, что же он натворил. Он не стал кидаться ей в ноги с извинениями, говорить, что такого больше не повторится. Он просто молча вышел, хватаясь руками за голову.

Через пару минут она услышала звук закрывающейся двери. Он снова ушел и бросил ее одну. Убежал от проблем.

Анна так и осталась лежать в ванной, подогнув под себя колени. Она безостановочно рыдала, даже не стараясь успокоиться. С нее выходило всё то, что она так старательно пыталась закупорить глубоко внутри.

Теми руками, которыми он так заботливо обнимал ее, пытаясь согреть в холодные ночи, он так легко и просто ударил ее.

Те глаза, которые смотрели на нее с огромной, такой трепетной любовью, сегодня смотрели на нее с неприкрытой ненавистью.

Тот голос, которым он шептал ей на ухо всякие милости, сегодня говорил ей обидные вещи.

Тот человек, которого она искренне полюбила, отдавая всю себя, сегодня предал ее. Убил морально, нанес увечья, которые не сотрешь даже наждачкой.

Лежа на холодном полу, она понимала, что это было началом конца. Конца для них обоих.