Я найду тебя.

Его разбудило чужое шарканье по пыльным полам и непривычный грубый голос. Он уже так привык просыпаться под тихое сопение девушки, что сейчас готов был убить того бедолагу, который пришел с самого утра в подвал.

Головная боль набатом била по вискам, посылая волну напряжения по всему телу. Его самочувствие оставляло желать лучшего, ведь похмелье никогда не было к нему благосклонным. Он сразу же начал вспоминать о том, что вчера произошло. Сказать, что он был зол на себя... Это ничего не сказать.

Алкоголь сильно ударил в голову, вперемешку с необузданной яростью, которая выкорчевала в нем все хорошее. Это был крупный выброс его эмоций, которые он скапливал в себе, не отпуская их в полной мере. Ему бы стоило заняться чем-то таким, что могло бы помочь справиться с неустойчивым моральным состоянием. Но он выбрал напиться и поднять руку на самого дорогого для него человека. Слабак.

Если бы его отец сейчас был бы жив, он бы надавал ему самых жестких лещей. С самого детства его учили тому, что женщин нужно уважать, любить и лелеять. Но до маленького мальчика это не доходило, а если еще брать в учёт поступок его собственной матери, то все эти россказни были бессмысленными. Сейчас же, Кащей понимал, насколько сильно он виноват и какой ужас натворил, но вот бежать и падать на колени в извинениях ему не позволит гордость и чувство собственного превосходства.

Едва поднявшись с тесного, совсем не мягкого, дивана, он приоткрыл дверь в попытках рассмотреть гостя. В него сразу же уперся непонимающий взгляд Валеры, который был слегка удивлен. Все привыкли видеть здесь спящего Зиму, но вот главного...

— Здарова, Кащей...

— Падай. — он кивнул другу на громоздкое кресло.

— А ты че тут? Я только собирался к тебе идти.

— Обстоятельства. Че случилось?

— Да вообщем... Звонил дядь Толя, водитель наш. В шоке весь, кричит, мол, магазин оружейный ограбили. — он нервно почесал макушку.

— Ну и? Это могли быть кто угодно, не обязательно разъездовские.

— Да не, точно они. На стене инициалы, сука, оставили. Что-то намечается, Кащ, я прям чувствую.

— Не будь как телка, трясешься сидишь. Порешаем. Пошли кого-нибудь, пусть информацию нароют. Будем наготове держаться.

— Да хрен его знает, кого посылать. Мне не по себе уже, если честно. Боюсь, как бы опять нашего пацаненка не...

— Ну так бери и сам иди, раз уж за скорлупу печешься. Давай, бегом. — он откровенно издевался над сидящем напротив другом.

Кащей резко поднялся с места, о чем быстро пожалел. Приступ тошноты безжалостной волной накатил на него, пока он быстрым шагом поторопился к выходу. Вдохнув свежий холодный воздух, его тут же отпустило. С кармана мятых брюк выпала полупустая пачка сигарет, пока он вдумчиво вглядывался вдаль.

Ему на мгновение стало жаль Анну. Она была такой маленькой, хрупкой, совсем еще малышкой. Она не заслуживала того, что он сотворил. Ее моральное состояние действительно было совсем шатким, ей нужна была помощь и поддержка. Но, факт останется фактом. Девушка совсем не слушала его, не воспринимала его слова серьезно и постоянно рисковала собой ради мимолетной забавы. Это выводило из себя, ему досаждало то, что он не был полным авторитетом.

Бесило то, что она совсем не была такой, как его пацаны, которые словно бесхозные собаки бегали за ним, пока он дразнил их куском свежего мяса.

Немного подумав, он пришел к выводу, что просто купит цветов, ее любимый торт и приедет пораньше домой. Это будет ярче всех слов и извинений, на которые он не был способен. Это не про него.

Пацаны не извиняются. Об этом стоит помнить всегда.

***

Ее разбудила громкая трель телефона, который звонил уже в пятый раз. Анна еле открыла глаза, которые болели из-за пролитых вчерашним вечером слёз. Всё ее тело ломило от того, что девушка так и уснула на холодном полу ванной. Засыпать везде, кроме кровати, уже ставало устойчивой тенденцией.

Голова безбожно раскалывалась, с каждой секундой разгоняя боль так сильно, что девушка неосознанно пыталась сжать челюсти, пытаясь справиться с нарастающей болью. Тупая боль в районе затылка настолько мощно распространялась по всему телу, что в животе затягивался узел. Ее начинало тошнить.

На еле идущих ногах она прошла в спальню, поднимая дрожащими от холода руками трубку. На том конце послышался громкий вздох, а секундой позже до боли родной голос.

— Алло. Анна?

— Мама...

— Где ты? Нужно поговорить. — холодный, как сталь, голос прорезал слух.

— Откуда у тебя этот номер?

— Это самое важное на данный момент? У подружки твоей попросила. Ты где, я спрашиваю?

— Дома. — она начинала раздражаться.

— Ах, вот как значит... Жду тебя через час в магазине. Разговор действительно очень важный, поэтому советую явиться.

— И что же будет, если я не приду?

— Тогда уж точно можешь забыть о том, что у тебя есть мать и отец. Решение за тобой, дочь.

Послышались гудки. Анна была в ступоре. Чего-чего, но еще одного разговора с родной матерью она не ждала, мысленно прощаясь с семьей. Что там такого могло произойти, что мать снизошла и позвонила? Для чего Айгуль вообще дала ей этот номер...

Анна могла бы не поддаваться на уловки матери, но все таки интерес брал над ней вверх. Тем более, она искренне верила, что разговор будет непростой, ведь ее мать не из тех людей, которые находясь в обиде, станут первыми делать шаг на встречу. Девушке стоило не питать иллюзий по поводу шанса примирения, ведь этого никогда не случится. Ненависть матери к родной дочери была настолько явной, что казалось, до нее можно дотронуться.

Она устало прошла обратно в ванную комнату, разминая кисти рук. Конечности до сих пор покалывали от неудобного сна. Анна мимолетом взглянула в зеркало, замечая небольшой синяк чуть ниже глаза. Небольшая синеватая отметка растягивалась бледным пятном. Она едва ли обратила на это внимание, ведь после того месива со сломанным носом и гематомы на пол лица, небольшой синяк казался сущей мелочью.

Анна довольно быстро собралась, натягивая на себя первые попавшиеся под руку вещи. Ей было немного не по себе, на душе чувствовалась тяжесть. Она не знала, как должна относиться к тому, что он поднял на нее руку. С одной стороны, хотелось собрать все вещи и сбежать куда подальше, но с другой...

А кому она вообще нужна?

Правильно, никому. Она обычная девчонка, которая сильно рано познала некие прелести взрослой жизни. В своем возрасте уже заработала шрамы, как физические, так и душевные. Да и если брать во внимание теперешние понятия улиц, с ней никто не мог быть, ведь она больше не чистая. Вот так легко распрощалась со своей честью, даже не задумываясь о том, что будет дальше.

Когда-то давно мать рассказывала ей о том, насколько важно оставаться нетронутой и ждать того самого. Для нее было очень важно сделать это по любви и только после замужества. Но Анна никогда этого не понимала, ведь не считала это чем-то сверх важным. А сейчас понимала, насколько же сильно она поспешила повзрослеть.

Девушка размеренно шагала по влажному асфальту, крепко сжимая руки в кулаках. Она старалась не впасть в панику от нависающего предчувствия. Что-то подсказывало ей, что разговор будет не из приятных. Ведь с ее матерью в принципе было тяжело общаться.

Звонкий колокол прорезал мертвую тишину, оповещая о вошедшем внутрь человеке. На Анну тут же упал тяжелый взгляд исподлобья, который не предвещал ничего хорошего. Девушка боязливо прошла глубже, опуская зеленые глаза в бетонный пол, на котором совсем недавно валялись пышные розы.

Мать не спешила начинать разговор. Она решила сначала полностью уничтожить ее взглядом, вгоняя в настоящую истерику. Женщина медленно ходила туда сюда за прилавком, сцепивши руки в замок. С ее стороны слышалось лишь тихое хмыкание, от чего Анна захотела убежать и спрятаться. Слишком часто ее посещали мысли о побеге, ведь убежать от проблем казалось в разы проще, чем их решить.

— Ты позвала меня для того, чтобы просто съесть взглядом? — слова вырвались быстрее, чем она успела подумать.

— Я вижу, ты очень умной стала. Ничего рассказать мне не хочешь?

— Н... Нет. — девушка была готова провалиться под землю от мыслей, которые целым роем засеменили в голове.

— Почему тебя не было в школе два месяца? Ты понимаешь, что мне пришлось там краснеть перед учителем?

— Я...

— Я всё понимаю, таскаться со взрослым мужиком и гулять с придурками, которые стоят на учете, намного интереснее учебы. Но такое долгое время не посещать уроки... Это уже откровенный наглёж, Анна.

Девушке показалось, что она задохнулась. Воздуха перестало хватать, а в голову ударил мощный порыв боли. Сейчас она была в настоящем ступоре, пока внутри подымалась волна смущения перед матерью. Ее глаза впились в бетонный пол, пока она дотрагивалась до горячих щек холодными пальцами, пытаясь поумерить пыл.

— Что, сказать больше нечего? Больше не такая умная? Ты думаешь, я не знаю где и с кем ты шляешься? — женщина произнесла каждое слово издевательским тоном.

— Я не шляюсь. И этот взрослый мужик, как ты выразилась, мой молодой человек. Я больше не маленькая девочка, делаю что хочу.

— Как же ты ошибаешься, Ань. В каком месте ты не маленькая девочка? Думаешь, если вы целоваться и спать научились, то всё? Взрослые очень?

— Я не понимаю, почему тебя это так волнует? Половину моего подросткового возраста тебе было максимально плевать на меня. Ты только и делала, что пилила мне мозг, будучи вечно недовольной. А сейчас что? Что произошло? Почему я вообще должна отчитываться перед человеком, который без причины вышвырнул меня из дома, и даже не соизволил поздравить с днем рождения?

В Анне что-то треснуло. Резко накатившее смущение мгновенно испарилось, а на замену ему пришла ярость. Поток слов легким ручьем лились из уст, не фильтруя ни одного выражения. Девушка просто стояла, высказывая всё то, что накопилось в ней за всё это время. Все ее мысли, обиды, злость на мать целым вихрем вырвались наружу, оголяя душу девушки.

— Да как ты смеешь, плутовка! Я твоя мать! Я знаю, как будет лучше для тебя! Я убила всю свою жизнь на тебя, чтобы всем тебе угодить и воспитать достойного человека! А что я получила взамен? Прогульщицу, которая спит со взрослым мужиком? А что насчет твоей связи с этими чертовыми группировками? — ее крик разносился по всему магазину.

— Это не твое дело, ясно? Ты гребанная истеричка, которая не умеет прощать. Ты испортила мне жизнь, выгнав тогда из дома. Я никогда не прощу тебе весь тот холод по отношению ко мне. Никогда не прощу... — она смело вздернула подбородок, пока с глаз лились предательские слёзы.

— Что у тебя на лице?

— Какая разница...

— Это он сделал?

Только услышав эти слова, Анна вытерла рукавом горячие слёзы и выбежала с злосчастного магазина. Улица тут же встретила ее прохладным воздухом, который она жадно вдыхала. Стоя перед зданием, девушка поклялась себе, что больше никогда и ни за что не появится здесь. Будет обходить его десятой дорогой, лишь бы не видеть и не вспоминать.

Домой идти совсем не хотелось, ведь там с большой вероятностью мог быть Кащей. Анна безумно злилась на всех. На мать, которая в очередной раз окунула ее в грязное болото. На мужчину, который и вовсе предал ее доверие, и вряд ли сможет завоевать обратно. На лучшую подругу, которая зачем-то дала их домашний телефон матери.

Хотелось удариться головой об стену.

Ноги сами повели ее в сторону видеосалона. Анна чувствовала себя бездомным котенком, который метался с одной улицы на другую, никак не находя себе места. Постоянная спешка выводила из себя.

Она прекрасно знала, кого там встретит. Айгуль каждый день ходила туда с Маратом, помогая парням с их делами. Многие из пацанов сейчас были заняты более важными делами, чем поддержание своего бизнеса. Где-то затаился враг, поэтому нужно было увеличивать свои собственные силы.

Когда Анна с недовольным лицом подходила к салону, она сразу заметила стоящую на пороге Айгуль. Подруга выглядела слегка сбитой с толку и, как только увидела брюнетку, сразу же опустила виноватый взгляд в пол.

— Зачем ты дала моей матери номер? — она даже не поздоровалась.

— Анечка, прости... Я подумала, может тетя Галя помириться хочет...

— Да, так хотела помириться, что я больше видеть ее не хочу. Отлично, блин!

— Прости меня, я правда не подумала...

— Да ладно, что случилось, то случилось. — она не могла долго злиться на лучшую подругу, пока та неловко мялась у прохода.

— Что у тебя на лице? Это синяк?

— Долгая история. Чуть позже расскажу. — девушка небрежно махнула рукой. — Вы как тут?

— Да всё как обычно. Сейчас вот Марата жду, мы хотели сходить Лампу проведать. Ты с нами?

Деваться было некуда, поэтому Анна сразу же согласилась. Они терпеливо дождались Марата, который выглядел уставшим и замотанным. По пути к больнице ребята зашли в небольшой ларёк, дабы купить каких-то вкусностей для маленького пацаненка. Друг всю дорогу рассказывал, как же он соскучился по былым временам, когда они все сидели в уютном кругу в местном лесу, жарили нанизанные на деревяшку сосиски и рассуждали о жизни. Сейчас же, их местом встреч стала единственная больница в округе.

Темы их разговоров менялись так же быстро, как и происходящие вокруг события. Начиная с беззаботных времен, заканчивая обсуждением военных стратегий, о которых Марату поведал старший брат. Друг был самым разговорчивым человеком, которого Анна только знала. Он тараторил без остановки, но это не надоедало. Каждая беседа будто возвращала в те мимолетные, но такие счастливые моменты.

Когда они вошли в больницу, Марат сразу же побежал к стойке регистрации, дабы договориться о встрече с маленьким другом. Айгуль тут же одернула Анну за рукав, наклоняясь ближе к ней. Большие глаза вперились внимательным взглядом в небольшой синяк, который теперь отливал желтым оттенком. Анне сразу стало неловко, ведь объяснять ничего не хотелось.

— Давай, рассказывай. И только попробуй что-нибудь утаить!

— Айгуль...

— Я уже семнадцать лет Айгуль! Ты меня знаешь, подруга... Соврать не выйдет.

— Он ударил меня.

— Что он сделал?

— Он был очень пьян и мы немного поссорились...

— Я убью его! Чертов мудак! Я так и знала, что с ним что-то не так...

— Айгуль...

— Аня, я не знаю каким он есть на самом деле. Но то, что вижу я, кажется мне страшным, недоверчивым и ужасным. — она громко выдохнула.

— Но...

— Не спорю, может как лидер он хорош. В первую очередь опытен, да и пацаны вроде не жалуются. Но то, как он обращается с тобой, когда ты просто его не слушаешь, это ужасно неправильно! —  ее голос задрожал от ярости, было видно, что девушку это всерьёз волновало.

— Я согласна с тобой, дорогая, но увы... Вряд ли я смогу решиться на то, чтоб уйти.

— В смысле? Ты че, до сих пор не ушла? Аня, ты дура? — подругу трясло от злобы.

— Айгуль, я люблю его. Просто люблю, и всё.

Повисло напряженное молчание. У блондинки не было аргументов против этих слов, ведь она прекрасно понимала, что значит любить. Айгуль мысленно ставила себя на место подруги, пытаясь прицениться к ситуации. И увы, с ужасом отметив, она поняла, что поступила бы точно также. Простила бы, ведь любовь была сильна. Пожирала тебя полностью, со всеми потрохами. Дарила радость и благоговение, но так же само могла ударить по самому больному в самый неожиданный момент.

Пока обе подруги молча смотрели друг на друга, к ним подошел Марат, который по всей видимости не заметил и капли напряжения между ними. Парень выглядел довольным, ведь медсестры учтиво пропустили всю компанию внутрь, даже не пытаясь отпираться. Анна с лукавой улыбкой вспомнила, как тяжело им далось проникнуть в эту самую больницу, дабы повидаться с другом. В ней до сих пор теплилась огромная благодарность к Ольге, которая без лишних вопросов помогла им.

Лампа встретил компанию ребят со счастливой улыбкой. Было видно, насколько сильно ему не хватало прежней жизни и постоянного нахождения около друзей. Он все еще оставался слаб, но все же выглядел и чувствовал себя в разы лучше.

Марат рассказал девушкам, что маленький паренек абсолютно спокойно отнесся к тому, что у него теперь не было одного пальца. Понятное дело, что этот пухленький малыш просто храбрился перед всеми, но Анну это даже умиляло. Сколько же мужества было в этом безобидном ангелочке...

Ребята весело смеялись с шуток двух парней, совсем не обращая внимания на остальных пациентов, находящихся с ними в палате. Лампа смаковал принесенные конфеты, приговаривая о том, что очень сильно заскучал за сладостями. Его гневные тирады о том, как ему надоела дубовая перловка, которую давали в больнице, вызывали новую волну безудержного смеха.

Хоть Анна и Айгуль не были близкими людьми Лампе, неловкости между ними не чувствовалось. Не смотря на то, что у них всех приличная разница в возрасте с маленьким мальчиком, они общались с ним на том же уровне, что и между собой. Этот пухляш просто не мог не влюбить в себя кого-нибудь, ведь его энергетика была настолько приятной и уютной, что буквально заставляла хорошо к себе относиться.

Анне стало намного легче на душе. За спиной всё так же оставались проблемы, но именно сейчас у нее все было хорошо. Она училась ценить каждый момент, проведенный в радости, ведь всё могло оборваться в любую секунду.

***

Они шли по темной улице, крепко держась за руки. Он смотрел на нее исподтишка, замечая каждую деталь. Ему нравилось в ней абсолютно все. От еле видимых веснушек на носу до пышных волос, которые она всегда распускала. Ее улыбка, которую она дарила ему каждый раз, когда он влюбленно смотрел на нее, была лучшим, что ему довелось видеть. Он так сильно любил ее, а после тяжкого месяца без встречи, полюбил еще сильнее.

Пара заботливо провела Анну до самого подъезда. Марат наблюдал со стороны, как Айгуль что-то быстро прошептала ей на ухо, когда та заходила в дом. Его съедал интерес, ведь он тоже заметил тот синяк на лице, но спросить не решился. У него были свои догадки на этот счет, которые он не хотел озвучивать, дабы не усугублять ситуацию.

Они просто наслаждались друг другом. Проводили весь день рука об руку. Девушка очень помогала ему, чему он был безмерно рад. Работа в видеосалоне не была чем-то сверх тяжелым, но лишние руки уж точно не помешают.

Совсем скоро у его отца юбилей. Некоторые из родственников собирались навестить их, а мама готовилась к застолью. Вся семья попросила Марата остаться с ними дома, дабы отпраздновать этот день всем вместе. Он сразу согласился, даже не подумав о том, на кого оставит свои обязанности в салоне.

— Айгуль, у меня есть к тебе просьба.

— Внимательно слушаю. — она кокетливо закрутила прядь волос на пальце.

— У папы день рождение завтра, родственники все съезжаются... Вообщем, мне нужно будет с ними побыть.

— Хочешь, чтобы я последила за видеосалоном?

— Да, но если ты боишься, то...

— Чего мне там бояться? Гопников твоих? — ее смех разнесся по безлюдной улице.

— Ну и отлично тогда. Спасибо тебе!

Он притянул ее к себе в теплом объятии, пока она обхватывала его лицо холодными ладонями. Девушка поцеловала его, не торопясь углублять поцелуй. Она так любила его цепкий взгляд. Он смотрел на неё, как художник смотрит на новую, написанную им же, картину, которая превзошла все прошлые. Парень обхватил ее двумя руками и бережно, но крепко, прижал к себе, словно больше никогда не отпустит. Сильные, такие родные руки, поглаживали ее пушистые волосы, время от времени накручивая прядь на указательный палец.

Сегодня ей особенно сильно не хотелось прощаться с ним. В груди поселилось плохое предчувствие, а беспокойство за него усилилось вдвое. Она объясняла это тем, что времена были неспокойными, и переживать за кого-то стало привычным.

Но что-то в ней подсказывало, что конец всей истории уже был близок.

***

Не забывайте подписываться на мой телеграмм-канал. Тгк: мелисса ❣️