решимость
Дождь всё ещё не унимался. Холодные капли со стальным упорством стекали по чёрному капюшону, будто пытались пробиться сквозь ткань и достичь кожи. Небо хмурилось над головой, сливаясь с тенями леса в одно непроглядное серое месиво.
Честно сказать, в тот момент я впервые по-настоящему увидел её страх. Не привычный испуг, не краткий инстинкт самосохранения — а глубокий, почти животный ужас. Это удивляло. Ведь даже в нашей опасной, "игре" она проявляла себя иначе: с огнём в глазах, с поразительной дерзостью и упрямым азартом, с храбростью, граничащей с безумием. Но сейчас... что-то было не так.
Безглазый остановился, тяжело выдохнул, не сдерживая раздражения.
— Ёп твою мать... — процедил он сквозь зубы и, развернувшись, зашагал обратно, растворяясь в дымке дождя.
Земля была насквозь пропитана влагой. Под ногами скользила мокрая трава, листья прилипали к подошвам, и каждый шаг давался с трудом. Девушка оступалась, цеплялась за ветки, спотыкаясь о корни деревьев. На ногах уже красовались свежие порезы от острых сучьев, но она не останавливалась. Она бежала — будто за ней гналась сама смерть.
Вдруг в воздухе просвистело что-то тяжёлое. Мгновение — и топор с глухим стуком вонзился в ствол дерева прямо у неё над плечом. Дерево задрожало, капли воды с листвы брызнули в лицо. Она остановилась лишь на миг, застыв, стиснув губы.
— Куда ты убегаешь!? Погоди! Мы же друзья, долбоёбы! — раздался сзади голос Роджерса.
— Остановлюсь только, когда ты снова станешь собой! — выкрикнула она, даже не оборачиваясь, и продолжила путь.
Впереди — склон. Он был крут, скользкий, опасный, но у неё не оставалось выбора. Колени предательски хрустнули от резкой нагрузки, и она рухнула, скатившись вниз прямо на них. Грязь, мокрые листья, острые камни — всё смешалось в единый поток. Она ехала по склону, как на санях, чувствуя, как ветки хлещут по лицу, но в груди всё ещё билось отчаянное желание выжить.
Я почти ушла... — мелькнуло в голове —
Я почти избавилась от него...
Но внезапный свист воздуха стал зловещим предвестником боли. И прежде чем она успела осознать, что происходит, в её тело вонзился топор. Прямо под рёбра.
Всё вокруг вспыхнуло белым. Лес будто застыл. И только её крик прорезал тишину — высокий, пронзительный, наполненный болью и отчаянием. Она захлебнулась в собственном дыхании, глаза затуманились слезами, всё тело дрожало.
Роджерс уже стоял рядом, с ровным, холодным лицом. Он наклонился, ухватил рукоять и рывком вытащил топор, оставив на его лезвии алую полоску.
— Я ведь предупреждал... Убирайся. — сказал он тихо, почти без эмоций, но в его голосе слышалась внутренняя борьба.
Девушка, задыхаясь, прижала руку к ране. Внутри кармана худи её пальцы нащупали маленькую баночку — таблетки. Она высыпала три штуки в ладонь, будто это был последний шанс.
Он поднял оружие, готовясь нанести завершающий удар. И в этот момент...
Она резко дёрнулась и со всей силы ударила его коленом между ног. Парень вскрикнул, рефлекторно согнувшись, и на секунду потерял контроль.
Этого было достаточно.
Она схватила его за маску, дёрнула на себя и, ловким движением, вдавила таблетки ему в рот. Он захрипел, начал кашлять, отпрянул назад, ошарашенный и сбитый с толку.
Сердце девушки билось, как безумное. Кровь липла к пальцам, одежда намокла от дождя и крови, но она всё ещё жила. И он — тоже. Только уже не такой, каким был секунду назад.