предзнаменование
На деревянных ступеньках, уже припорошенных первым снегом, лежали очки с оранжевыми стёклами — словно кто-то случайно выронил их, оставив часть себя в этом холодном дне. Снег таял, соприкасаясь с ещё тёплым деревом, превращаясь в крошечные капли, скатывающиеся по ступеням. Блондинка и её кареглазый приятель сидели рядом, тихо потягивая пиво, наслаждаясь редким моментом покоя. Воздух был свежим, чистым, с легким привкусом приближающейся зимы.
— Тебе Тим за это по башке не надаёт, что ты у него пиво тырешь? — лениво спросил парень, бросив на неё косой взгляд.
Девушка хмыкнула, не отводя взгляда от улицы перед собой, и ответила с насмешливой ухмылкой:
— Вряд ли...Да и врятли бурчание Тима , может быть опасным.
Роджерс рассмеялся, искренне, чуть хрипло, и добавил:
— У меня вообще складывается впечатление, что ты ничего не боишься.
Она на мгновение замолчала, словно всерьёз задумалась, а затем еле заметно улыбнулась — в этой улыбке чувствовалось что-то печальное.
— Возможно... Но это наш с тобой маленький секрет, ладно? У каждого фокусника должен быть свой фокус.
Он прищурился, явно сбитый с толку:
— Но ты ж вроде не фокусница?
Она медленно повернулась к нему, глядя, как будто он только что сморозил нечто совершенно абсурдное.
— Тоби, ты что, идиот?
Эти моменты вспоминались особенно ярко, как будто в замедленной плёнке. Влажный воздух, запах земли после дождя... Блондинка стояла у домика Кикиморы, не спеша курила, выпуская в небо тонкие струйки дыма.
— Почему одна сидишь? — раздался за спиной хрипловатый голос. Безглазый вышел на крыльцо, слегка потягиваясь.
Она потушила сигарету, уронив окурок в мокрую траву, и пожала плечами:
— Потому что ты храпел, как долбаный трактор. Решила дать себе передышку.
— Я не храплю, дурочка, — пробормотал он, неуверенно. Ибо и сам не знает.
— Ага, конечно. Дурочка, — с усмешкой передразнила она, но без злобы.
Он подошёл ближе, прислонившись к стене домика, опуская голову в бок.
— Чего расклеилась-то? Или это из-за поиска своего второго «я»?
Она медленно выдохнула, глаза опустились.
— Ни то, ни другое... И не делай вид, будто тебя это волнует.
Он пожал плечами:
— Может и так. Но мне всё же не хочется, чтобы «герой» этой истории сдох от тоски, не дожив до финала.
Она хихикнула.
— Очень мило. Спасибо, конечно.
Он махнул головой в сторону дома:
— Пошли, попрощаемся с Каргой.
Внутри домика Кикимора копалась в старом комоде, ворча себе под нос. Девушка с интересом наблюдала.
— Эээм... Бабушка? — неуверенно окликнула она, наклонив голову.
Существо резко выпрямилась, в руке у неё оказался маленький мешочек. Подойдя, она вручила его девушке и кивнула, мол, бери — не пожалеешь.
— Забирай, деточка. Он тебе пригодится, — сказала Кикимора, и в её голосе сквозила странная забота.
— Ну... хорошо? — растерянно пробормотала блондинка, принимая подарок.
Они шли уже больше четырёх часов. Сырость, глухой лес, тишина... И вдруг Роджерс — или, точнее, Каннибал — нарушил молчание:
— Так выходит, мы всё это время решали твои тараканы в голове? Вместо того чтобы заняться чем-то реально важным?
Она подняла на него удивлённый взгляд:
— Не заводись. По крайней мере, теперь я не такая беспомощная, как была.
Он остановился, развернулся, смотрел с выражением чистого недоумения.
— И что ты собираешься делать?
— Пойду навстречу неминуемой гибели, но при этом постараюсь спасти Тоби и Браяна! — сказала она с театральной ноткой в голосе и широкой, почти безумной улыбкой.
Наступила тишина. Густая, давящая. Она уже знала, что будет дальше.
Он схватил её за волосы, резко подтянул к себе, в его голосе срывалась злость и усталость:
— Ты серьёзно? Я тратил время, вытаскивал тебя из дерьма, чтобы ты в итоге вернулась туда сама? Всё ради того, чтобы, может быть, спасти этих двоих?! Это твой гениальный план?
— Только если всё станет совсем хреново, — парировала она, не скрывая горечи.
Найрос замер. Затем медленно отпустил её, разворачиваясь. Его шаги удалялись по мокрой земле, и в голосе прозвучала ярость, которую он сдерживал все эти дни:
— Делай, что хочешь. Живи, как умеешь. Только не удивляйся, когда всё рухнет. Я ухожу.
И он ушёл. Оставил её одну.
Ветер завывал, хлестал по щекам. Тишина стала вдруг слишком громкой.
— Ну вот... Вопрос времени, — прошептала она, дрожащими руками обхватывая себя. — Когда-нибудь он должен был уйти. Вот и ушёл... Хе-хе... Чёрт побери...
Ночь. Дождь хлестал с неба, словно вся небесная ярость обрушилась на землю. Ал сидела под елью, впритык к стволу, кутаясь в промокшую до нитки толстовку. Ноги устали, босые, замёрзшие. Спортивные штаны порваны, на коленях ссадины, на волосах застряла маленькая веточка.
— ...И что теперь мне делать?..
Раздался резкий треск — ломались ветки. Сердце застучало в груди, она вскочила, потеряв равновесие и едва не упав. Колючие ветки зацепили её кожу. В голове — паника.
И тогда в тишине раздался голос:
— Мне кажется, ты уже ничего не поделаешь... Или ты забыла про команду имбицилов?