начало #5
Джек и Ал сидели в самом центре странного ритуального круга, вычерченного на полу густой, тёмной кровью. Их руки были туго перевязаны черной нитью, словно тенью, стягивающей их волю. Вокруг неспешно и по-хозяйски расхаживала Кикимора — старая, высохшая, почти прозрачная в сумеречном свете, бормоча под нос слова, которые будто цеплялись за воздух, оставляя после себя странный привкус тревоги.
Ал наблюдала за этим с неподдельным интересом, в её взгляде читалась смесь скепсиса и восхищения. Джек же, наоборот, сидел с каменным лицом, явно не понимая, куда его втянули.
— Ты, я надеюсь, тут не черной магией страдаешь? — пробурчал он, — А то ещё на смерть порчу накинешь...
В ответ старая без предупреждения стукнула его метлой по голове. Джек злобно прищурился, стиснув зубы, но промолчал.
Кикимора, наконец, остановилась, её черные, как обсидиан, глаза уставились на девушку. Голос её был одновременно скрипучим и нежным, словно пыльный шелк:
— Готово...
— И что теперь? — настороженно спросила Ал.
Старуха улыбнулась уголками потрескавшихся губ:
— Закройте глаза. А тебе, деточка, нужно найти ту самую маленькую, спрятанную глубоко, частичку любви к жизни.
Девушка побледнела, но кивнула. Она понимала, о чём говорит Кикимора. И всё же задала осторожный вопрос:
— А почему Джек... ну... тоже должен?
Бросив взгляд на недовольного каннибала, Ал увидела, как нечисть усмехнулась, едва заметно кивнув:
— Ему тоже не повредит пройти с тобой девять кругов твоего личного ада.
Словно не желая услышать возражений, Кикимора шепнула:
— Усните.
Мрак.
Они очутились в абсолютной пустоте. Ни света, ни тени. Ни звука, ни запаха. Мир, словно выдох, забытый Вселенной. Но даже в этом безмолвии таилось что-то — тревожное и навязчивое.
— ...Звук цепей? Ахуенно. Ностальгия, мать её... — пробурчал Джек, морщась.
И правда — их руки были скованы одной цепью. Его правая, её левая. Тяжелые, металлические звенья глухо звякали с каждым их движением. Ал, несмотря на всё, усмехнулась:
— Вот так всегда. Скованы одной цепью... и стоим в пустоте, как твои глазницы. Очень романтично как по мне.
Джек поднял бровь. Он явно колебался между тем, чтобы закатить глаза, и тем, чтобы ушибиться от твоего чувства юмора.
— Чем быстрее найдёшь ту свою «частичку жизни», тем быстрее выберемся. — произнёс он устало.
Ал больше не улыбалась. Взгляд её стал тусклым.
— Я понимаю, что имела в виду Кикимора... К сожалению.
И вдруг — ослепляющий белый свет. Она инстинктивно зажмурилась.
Озеро. Лёд. Серебристая пелена снега. На фоне — девочка с короткими, почти золотыми волосами, в массивных сапогах и длинной белой куртке. Она стоит на середине замёрзшего озера, несмотря на крики друга с берега:
— Ты совсем без страха, Ал!
Одиночество... Оно ощущалось в ней всегда — даже среди друзей, среди смеха, среди голосов.
Ал, уже взрослая, смотрела на сцену, словно через пелену. Девочка на льду была ею, но одновременно — кем-то чужим.
И вот, лёд треснул. Не под девочкой. Под Джеком.
— Не двигайся... — прошептала Ал.
Он замер. Треск усилился. В отчаянной попытке спасти его, девушка резко дернула за цепь, оттягивая его в сторону. Но сама потеряла равновесие. Хруст. Вода.
Холод. Шок. Дыхание сбивается. Ледяная вода охватывает её тело, как хищная пасть. Руки скользят по поверхности треснувшей поверхности, не находя опоры. Слезы путаются с брызгами.
— Джек... — прошептала она.
Он приблизился. Потянулся. И вдруг — схватил её за волосы... и опустил в воду.
Паника. Боль. Вопросы в голове бьют сильнее, чем холод:
Почему? Зачем? За что?
Она тонет.
И вдруг — кадры. Сообщения. Воспоминания.
«Мы должны расстаться...»
«Моя подруга призналась мне в любви... прости»
«Какая же ты лицемерная сволочь»
«Алекс, не тупи!»
Почему? Я ведь просто хотела быть хорошей. Хотела, чтобы меня любили... Хотела иметь значение...
В темноте — голос. Плач.
Полноватая девочка, с тёмно-русыми волосами, одна. Сидит, обняв колени. Всегда одна.
— Ты не обязана...
Слёзы на глазах обеих. Маленькая поднимает голову, кричит:
— Что ты с нами сделала?! Почему ты предала нас!? Почему мы такие же, как они?!
— Потому что... иначе я бы не выжила... — срываясь, отвечает Ал.
— Тогда почему ты продолжаешь притворяться доброй?
Ответ не нужен. Всё ясно.
В голове — тьма. Гнев. Желание, чтобы страдали те, кто причинял ей боль. Даже добрые. Даже родные.
Но внутри этого мрака рождается понимание:
Баланс. Свет и тьма. Ты не обязана быть идеальной. Ты просто хочешь быть настоящей.
Она распахивает глаза. Глубокий вдох. Мурашки пробегают по спине. Виски мокрые от слёз.
Джек хлопает её по щекам:
— Ал, вызывает Джек. Ты снова в реальности. Всё хорошо, слышишь?
Она кивает, всё ещё дрожа. Но в её взгляде впервые за долгое время — живое пламя.