ох уж эта "женская природа"
Поздняя ночь.
Дождь уже почти стих, оставив за собой только равномерное, гипнотическое постукивание капель, стекающих с карнизов. В темноте комнаты этот звук казался громче, будто само здание дышало после ливня. Внутри — тепло и тревожное затишье, в котором сон казался хрупким, как стекло.
Ал вздрогнула.
Острая боль пронзила бок, будто кто-то впился когтями в её кожу. Сон начал рассыпаться. Неохотно, с тяжестью в веках, она открыла глаза.
Над ней склонился Джек.
Безглазое лицо в полумраке выглядело зловеще. Его пальцы, похожие на когти, сжимали её талию, оставляя болезненные отметины. На мгновение Ал подумала, что это просто кошмар. Потёрла глаза — может, глюк? Может, усталость?
Но образ не исчез. Он был слишком настоящим.
— Эм... Джек? Что ты делаешь? — её голос дрогнул, тянулся тонкой нитью между шоком и недоумением.
Каннибал приподнял уголки губ в надменной усмешке. Его голос стал хриплым, почти раздражённым:
— А что? Тебе можно шутить, а мне — нет?
Он склонился ближе. — Теперь моя очередь "поиграть".
— Ты просто горячий... тебе бы проспаться, — дрожащим голосом прошептала она, попытавшись сохранить спокойствие. — Это всё температура.
Страх.
Он ощутил его. Как наэлектризованный воздух перед грозой. Страх — любимое чувство хищника, особенно, когда оно исходит от близкого.
— Серьёзно? Ты правда держишь меня за идиота? — прошипел он. — Я не вижу, но чувствую твой взгляд. Постоянно. Когда ты рядом. Он сверлит меня. Это раздражает...
Ал нервно усмехнулась, пряча панику:
— Тебя всё раздражает...
Он провёл когтями по её коже. Осторожно, но с намерением. Она дёрнулась, едва сдерживая болезненный всхлип. Улыбка на его губах стала тенью от прежнего, почти зловещей.
— Знаешь, что забавно?.. — прошептал он.
— Что?.. — выдохнула она, сжав зубы.
— Когда мы играли... ты не боялась. Ты не чувствовала ужаса, который испытывают жертвы в предсмертный момент. Всё было... как игра. Ты вообще человек?
Ал взглянула на него удивлённо:
— Разве не похожа?
Джек тяжело выдохнул, его пальцы отпустили талию и легли ей на щеку. Он провёл по шрамам, которые сам и оставил на её коже. Его жест был странно нежным — неуместно ласковым.
— Вот в этом-то и дело... ты совсем не похожа. — сказал он глухо.
Она слабо улыбнулась. Улыбка была усталой, едва заметной — как отражение в мутной воде. Она аккуратно взяла его ладонь и сжала её между своих пальцев.
— Если тебе нравится, что я не такая, как все... тогда я приму это как комплимент.
И... вдруг она снова открыла глаза.
Комната была всё той же — приглушённой, наполненной эхом дождя.
Джек спал.
На другом конце дивана. Наверное, перелёг, пока она спала. Всё это был только сон... странный, реалистичный, слишком настоящий. И в то же время — полный грусти.
Она приподнялась и, неуверенно, потянулась к нему, проводя ладонью по его щеке. Хотелось остаться в том сне... где он хоть немного был искренним.
Но едва её пальцы коснулись его лица, он резко схватил её за запястье.
— Если думаешь, что можешь будить меня, когда вздумается, потому что тебе просто так захотелось, — его голос был холодным, отстранённым, — ты ошибаешься.
Она замерла. А затем — вырвала руку.
И, вопреки его правилам, обхватила его ладонь своими пальцами и сжала.
Он чуть приоткрыл глаза. В них не было злости — лишь удивление и усталость.
— Я так проявляю заботу, идиот, — прошептала она, глядя прямо в лицо.
И он... улыбнулся.
Лениво, почти рассеянно. Но всё же — по-настоящему.
Он ответно сжал её руку.
— Только ли заботу? — спросил он, в полушутку, в полусерьёз.
Ал чуть покраснела, опустив взгляд.
— Что?.. — переспросила она.
Он только покачал головой и снова закрыл глаза, но руку не отпустил. Вместо этого — потянул её ближе.
Она не сопротивлялась.
Устроилась рядом, осторожно обняла его. В ответ его ладонь легла ей на спину.
Молча. Просто так.
И в этой тишине, под шорох капель, они замерли вместе.
На грани между сном и реальностью.
Между заботой и чем-то большим.