конец?
Ал остановилась в центре покинутого особняка.
Впервые за долгое время её взгляд был ясен, а лицо — удивительно спокойным. Ни дрожи в руках, ни следа сомнений в глазах. В груди глухо стучало понимание: возможно, это последнее, что она сделает по-настоящему важного в своей жизни. И потому она не могла позволить себе провал. Не могла, чтобы Джек и Тоби страдали из-за её слабости. Она знала, на что идёт. Она — готова.
— Выходи... Я знаю, ты наблюдаешь за мной — произнесла она холодно, как лезвие ножа, рассеивая густую тишину, окутывающую особняк.
Где-то в глубине сознания начал нарастать белый шум, как старый телевизор, оставленный без сигнала — треск, скрежет, мерзкое жужжание, будто сама реальность теряла фокус.
И тут — шаги.
Медленные, размеренные, хищные.
Позади.
— Удивительно, что ты всё-таки пришла... — голос пронёсся не в ушах, а в голове. Искажённый, скрежещущий, будто прогнанный через радиопомехи. Это был не голос человека.
— Знаешь... я когда-то сказала Джеку... — начала Ал, но её тут же грубо перебили:
— "Умирают только слабаки"? Да, я помню, как ты ляпнула это. Такая смелая... такая уверенная в себе.
Она подняла глаза, полные внутренней борьбы. Все чувства, что она пыталась удержать в себе — страх, вина, злость — боролись за выход наружу. Уверенность трескалась, как стекло.
— Ты и правда думаешь, что твоё "сумасшествие" — моё творение? — произнёс силуэт. — А ведь ты просто хорошая актриса, играющая роль мученицы. Ты страдаешь... красиво. Со вкусом. Но это ложь.
— Нет... — прошептала она, сжимая кулаки. — Ты не мог влиять на меня всё это время. Особенно после того, как Тим...
— ...умер? — перебил Безликий. — Очень жаль. Хотя, по правде говоря, ты ведь сама его убила, не так ли? Или думаешь, я поверю в твои сказки? Ты становишься такой же, как он. Ты его ненавидела... и, если быть честным, ты ненавидишь себя ещё сильнее.
Эти слова, произнесённые шипящим шепотом в её голове, были не просто звуками — они разрывали ткань её сознания, медленно, мучительно, вытягивая внутренности наружу.
Это — он отвлекает меня. Тянет время. Он боится. Я — нет.
— Хватит! — закричала она, голос прорезал тишину, как крик ворона в зимнем лесу — Да, я не ангел! Да, мне плевать на большинство! Но не на тех, кто меня любит! И не позволю никому навредить им! Ни тебе, ни самому Дьяволу!
Она резко достала из кармана зажигалку и освежитель воздуха. Одним движением разожгла пламя, направив струю аэрозоля вперёд. Пламя взвилось, охватывая силуэт Слендера, разлетаясь искрами и жаром. Воздух наполнился запахом гари, жжёного металла и химии. Крик, не похожий на человеческий, пронёсся эхом сквозь стены.
Пол под ногами вспыхнул.
Огонь, живой и голодный, начал поедать всё на своём пути. Безликий в панике метался, пытаясь сбить пламя, но оно продолжало глотать его силуэт, как будто питаясь страхом.
Капля крови скатилась с его подбородка, упав на пол. Он провёл рукой под носом — кровь.
Он был уязвим.
А она — нет.
Глаза Ал стали стеклянными. Она не собиралась спасаться. Не теперь. Всё внутри неё было слишком пустым. Она просто стояла, позволяя дыму обволакивать её, как саван.
Особняк дрожал. Стены гнили и рассыпались, как песок. Всё вокруг рассыпалось вместе с ним.
Какая красивая смерть, — подумала она, закрывая глаза.
Для клоуна — вполне достойный финал.
И тут — руки.
Сильные. Тёплые.
Они подхватили её, вжались в тело, прервали падение. Голос — хриплый, знакомый, живой — что-то говорил, но она не могла разобрать.
Может, это тоже иллюзия?
Она не открывала глаза. Ей хотелось остаться в этом моменте. Представить, как её друзья стоят у её могилы и, наконец, прощают её.
Резкий вдох.
Глаза распахнулись. Потолок.
Она лежала в своей комнате. Всё ещё жива.
С тихим вздохом пересела на край кровати и потёрла глаза. Ноги затекли, тело будто принадлежало другому человеку. Она поднялась, пошатываясь, и подошла к зеркалу.
В отражении — уставшая, взрослая девушка. Волосы цвета соломы отросли, тёмно-русые корни предательски выдавали её настоящий цвет. На щеке — четыре старых, не до конца затянувшихся шрама. Глаза — стальные, серые, как грозовое небо. На шее — татуировка: смайлик. Ирония судьбы.
Она протянула руку к зеркалу.
Отражение не отвечало ей теплом. Оно смотрело холодно, с лёгким презрением. Может, так и есть. Может, она и правда — ничтожество. Или просто позволяет себе так думать.
Мысли текли, как мёд — густо, медленно, липко. Она чувствовала, как снова теряется в себе. Мир будто отклонялся от реальности.
Но тут — взгляд упал на кухонный стол.
На нём лежал маленький чёрный блокнот.
На обложке — белый перечёркнутый круг.
С двух сторон.