убей меня если кишка не тонка
Она бежала... долго, без оглядки, будто её гнал сам страх. Всё остальное исчезло: лес, ветер, собственное тело — только одна мысль билась в голове, не отпуская. Джек. Где он? В каком он состоянии? Жив ли ещё?
Про Брайана она забыла. Не сказала ему ни слова, просто сорвалась и побежала. Только бы найти Безглазого. Только бы не опоздать.
Ноги горели от боли, как будто кости в них были переломаны и кое-как склеены скотчем. Она не раз падала — срываясь, захлёбываясь в собственной усталости. Колени давно стерлись до живого мяса, и теперь спортивные штаны были пропитаны кровью, стекавшей по икрам. Тело словно предавало её, но она не останавливала шаг.
И всё же, в какой-то момент, силы окончательно покинули её. Ал рухнула в высокую траву, стиснув зубы от боли. Холодный воздух с хрипом врывался в лёгкие, колол горло острыми иглами. Но трава... впервые за долгое время она показалась мягкой, почти утешающей.
С усилием поднявшись на локти, она приоткрыла тяжелые, затуманенные глаза. Светло-серый взгляд поймал что-то тёмное на земле — будто чёрная маслянистая дорожка тянулась куда-то в глубину леса. Она приблизила лицо к земле и осторожно принюхалась.
Кровь.
Она уже знала этот запах. Это был он. Джек.
Резко подняв голову, где-то на горизонте она увидела бетонную плиту с зияющей в ней дырой. Тело будто застыло от боли, но она стиснула зубы, поднялась — и едва не закричала. Колени вспыхнули острой, пульсирующей болью, словно кто-то вложил в них раскалённые гвозди. Только хрип сорвался с её губ. Она зашагала — шаг за шагом, волоча ноги за собой, следуя за чёрной дорожкой, как по следу судьбы.
Плита вела в подземелье. Там была лестница. Проклиная всё на свете, она сжала кулаки, прикусила губу до крови и начала спуск. Каждый шаг — пытка. Но она не остановилась.
На предпоследней ступени тело сдалось. Ал сорвалась вниз, ударившись о каменный пол. Вскрик вырвался из глотки, сминаясь в болезненный стон. Она сжалась в комок, руки инстинктивно прижались к ноющим ногам. Слёзы боли заполнили глаза. С трудом, опираясь на локти, она всё же поднялась, дрожащая, сломленная. Рука нашла стену — только она и удерживала её от нового падения.
Тяжело выдохнув, она оглядела помещение. Пусто. Но... вот она — тёмная кровь на полу. След продолжается. Надежда вспыхнула внутри неё робким пламенем, подняв уголки губ.
— Если тебя здесь нет... я просто останусь тут жить, пока ноги не заживут — прошептала она, почти шутливо, но голос был хриплым от боли.
И пошла. Медленно, упрямо. Опираясь на стену, прыгала на уцелевшей ноге, как раненый зверь.
Заглянув за угол, она застыла. Там, у стены, сидело знакомое тело. Джек. Он был неподвижен, свитер и штаны залиты чёрными пятнами — кровь. Он... спал? Или... умирал?
Паника ударила в грудь, она кинулась к нему, напрочь забыв о боли. В тот же миг в ноге что-то хрустнуло, и из горла сорвался крик, полный боли. Она рухнула рядом, дыхание стало рваным, прерывистым. Но...
Он пошевелился.
Глаза распахнулись. Серые, знакомые — и чужие. Что-то было в его взгляде. Нечто хищное. Холодное. Враждебное.
Ал вздрогнула.
Он больше не был тем Джеком, которого она знала.
Он излучал не просто боль... а голод. Тёмный, первобытный голод.
Она попыталась отступить, но не успела. Его рука метнулась вперёд и схватила её с нечеловеческой силой. Когтистая ладонь впилась в её запястье, протыкая кожу. Боль пронзила тело, разум пошатнулся. Он прижал её к стене, дыхание хрипело в его груди, как у зверя.
Он был готов разорвать её.
Выстрел.
Резкий, оглушающий.
Он вздрогнул, отшатнулся. Пуля угодила в плечо. Его дыхание стало быть похоже на сбитые рывки. Она наставила пистолет на его грудь, дрожа, едва стоя на ногах.
Но он не ответил агрессией. Вместо этого, медленно, он вынул когти из её руки. Кровь уже собиралась хлынуть — но он сжал её запястье, прерывая поток.
И вдруг, осторожно, почти нежно, он обхватил её ладонь, всё ещё сжимающую пистолет. Направил ствол себе в грудь.
— Стреляй... Убей меня... если хочешь.
Её глаза наполнились слезами. Сердце сжалось. Всё внутри кричало. Нет. Не так. Не он.
Пистолет выпал из её руки, с глухим стуком ударившись о пол. Она дрожащей ладонью коснулась его груди — там, где билось сердце. Он вздрогнул. Её рука скользнула к его спине, и она прижалась к нему, обнимая, из последних сил. Слёзы потекли снова.
Он замер. А потом, словно очнувшись, положил руку ей на талию и притянул ближе.
— Тихо... всё хорошо... Я живой..
Она не ответила.
— Ал?..
Тишина.
— Ал...?
Он прислушался. Сердце екнуло.
— ТВОЮ МАТЬ?! Ал! Не сейчас, слышишь?! Не спи!
Что-то дрогнуло в его груди. Незнакомое. Боль. Не физическая — другая, жгучая.
Сжав зубы, он поднял её на руки. Резко. Надёжно. И побежал вверх по лестнице, через боль, через страх. Потому что каждая секунда могла стать её последней.