недоклеянная ваза
Сон...
Молочное поле, затянутое густым туманом, как одеялом, что душит. Всё вокруг казалось нереальным, будто мир вырезан из ваты. И среди этой зыбкой пустоты — я. Я сижу напротив самой себя.
— Я же говорила... — произнесла она, моя точная копия, тихо, почти ласково, но с оттенком чего-то холодного в голосе.
Я прикусила губу до боли, пытаясь унять дрожь. Глубоко выдохнула, чувствуя, как воздух режет грудь изнутри. Я могла... я действительно могла это сделать. Могла нажать на курок.
— Но он жив, — выдохнула я, больше себе, чем ей. — Я не убила его...
Двойник хмыкнула, её губы растянулись в неестественной, поломанной улыбке. В ней не было радости — только насмешка и усталость.
— Поблагодари Джека, — прошептала она с кривым блеском в глазах. — Но ты же сама знаешь...
Едва слышная пауза.
— Везение не длится вечно.
Резко распахнув глаза, я инстинктивно попыталась вскочить. Рефлекс, вбитый в подкорку болью, адреналином и страхом. Но тело тут же предательски отозвалось — вспышка боли разорвала сознание, словно сломанные струны натянулись до предела и лопнули. Нога горела, как в аду. Я не сразу вспомнила, где я. Кто я. Жива ли вообще.
— Куда тебя опять понесло, кома-тошная ты, — глухо проворчал чей-то голос. Хриплый, с ленцой, и с такой усталой иронией, что он мог бы спокойно читать надгробные речи на похоронах.
— Живы мы. Все. Не орёт никто — значит, и не конец света, — добавил тот же голос с ленивым фырканьем. — Пх... скорая помощь на ножках...
Браян. Этот его тон — невозможно спутать.
Сердце забилось быстрее. Холодным шквалом накатила паника.
— Джек! — голос сорвался, надломленный, почти детский. — Джек... он... он жив?
Из угла, погружённого в полумрак, послышалось раздражённое рычание:
— Да тут я. Не ори, и без тебя голова болит.
Голос был знакомым. Но чужим. Таким злым, отстранённым.
Я судорожно поднялась на локтях, пропустив мимо ушей злобное бормотание Худи. Зрение постепенно прояснялось. И я увидела его.
Он сидел в старом, обтрепанном кресле, словно камень — тяжёлый, неподъёмный. Ссутулившись, опустив руки, будто вся ярость, которую он в себе копил, иссякла. Лицо наполовину скрыто в тени, но выражение... неуловимо усталое. Почти измождённое.
Он поднял голову, взгляд — прямой, тяжёлый, будто продирался сквозь туман в моей голове.
— Ну ты и выбрала, когда явиться, — пробормотал он, подходя ближе. Голос стал жёстким, колючим. — Нашла блядь, в самый охуенный момент.
Он встал, шаги звучали грубо, упрямо. Плевать, что рядом Браян — его присутствие Джека не волновало вовсе.
— Этот идиот тебя уволок, пока я, как последний долбоёб, разрывался между мусором и вопросом где она? Думал, тебя повязали. Я поймал 3 пули — и всё ради того, чтобы потом идти по следу, будто я какаято псина, голодный и злой.
Браян кашлянул, виновато опустив голову:
— Я просто хотел вернуть должок ей. Не думал, что ты...
— Что я что? — резко перебил Джек, голос — холодный, металлический. — Привязался? Не выдумывай херню.
— Ну-ну, — с усмешкой отозвался Браян и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел. За ним осталась только тяжёлая, вязкая тишина.
Джек выдохнул, будто с облегчением. Обошёл диван, сел рядом. Просто сел. Как будто не ради меня — просто так. Потому что устал. Потому что это место ближе, чем кресло. И всё же — он здесь. Не ушёл. Не исчез от моих рук..
Я вдруг поняла — он дышит. Тихо, с усилием. Но дышит. Его присутствие ощутимо. С ним напряжно но и спокойно одновременно.
— что с ногой? — спросил он глухо.
— Пока не попыталась встать — и не помнила что она сломана.. — попыталась улыбнуться, но вышло кисло.
Я заметила — его руки дрожат. Незаметно, но дрожат. Пальцы вцеплены в край дивана, словно он пытался вернуться в реальность.
— Джек... — прошептала я, — я правда в по...
— Да заткнись ты, нахер! — вспыхнул он, резко, как будто сгорел изнутри. Я вздрогнула. Такого я ещё от него не слышала. Ни разу.
— Ты совсем ебанулась?! — продолжил он, почти срываясь. — Ты вообще соображаешь, что могла сдохнуть?! Если бы я не... если бы не пришёл в себя вовремя — я бы тебя просто разорвал!
— Я не могла тебя бросить, — сказала я, еле слышно. — Я бы всё равно пришла. Потому что ты... ты нужен мне.
Он молчал. Потом рывком подтянул меня к себе, грубо, но не больно. Уткнулся в мою шею, будто хотел провалиться внутрь. Сжал, крепко. Словно держал не меня, а своё собственное самообладание.
— Привязался он, — прошептала я, почти с улыбкой.
— Не привязался, — буркнул он, даже не отстраняясь. — Просто ты выглядишь, как недобитая кукла. Надо же кого-то тащить, раз уж начал.
Я засмеялась сквозь слёзы. В его голосе — ничего, кроме грубости. Но в его действиях — правда. В его руках — забота, которую он не умел выражать.
В этом весь он. Грубый. Закрытый. Опасный.
Он продолжал держать меня в крепком захвате, как будто я могла рассыпаться, если он ослабит хватку хоть на миг. Но в этом не было ни нежности, ни ласки. Только напряжение. Только выдохшаяся ярость, в которой прятался страх. Он, наверное, сам не понимал, чего боится больше — потерять меня или признать, что это что-то значит.
Я тихо дышала у него в груди. Его сердце стучало неравномерно. Упрямо. Громко.
— Ты не должен был идти искать нас.. — прошептала я.
— Не умничай, — отрезал он. — Сам знаю, чего не должен.
Его голос снова стал глухим. Отрешённым. Он как будто закрывал за собой дверь — одну за другой. Одна — чтобы не вспоминать, другая — чтобы не чувствовать. А последняя — чтобы не пустить меня ближе.
Он немного отстранился, отводя голову куда-то в бок , будто пытаясь отвлечься от неё.
— Я же не просил спасать меня — процедил он, — не геройствуй больше. Ты для этого слишком хрупкая...что сейчас что и раньше....тогда просто дури было больше..
— Я сильная..как и раньше.. — возразила я, и сама удивилась, как твёрдо это прозвучало.
Он усмехнулся, безрадостно.
— Да, ощущаю я , как ты тут вся на сломанных костях сидишь, охуенно сильная. В следующий раз тебя уже не из чего будет собирать.
Он медленно поднялся, будто отбросив всё, что только что было. Словно ничего не произошло. Словно он снова — тот же самый, отстранённый, бесчувственный.
— Я спать, — бросил он, шагая в сторону двери. — И ты тоже, хватит ныть..успокоилась уже
Но я не отпустила.
Пальцы сами сомкнулись на его руке — резкий жест, почти импульс. Он остановился. Не повернулся, просто застыл, как будто решал: уйти — или сломать всё, что ещё держится.
— Не уходи, — прошептала я. — Просто... побудь.
Молчание затянулось. Такое плотное, что его можно было резать ножом.
Наконец он медленно обернулся. Без слов, без эмоций. Только тень раздражения в голосе:
— Да чего ты за меня , постоянно цепляешься...Не понимаешь? Мне плевать..
Но он остался.
Подошёл. Не торопясь, с усталой тяжестью с которой прошёл словно через ад и обратно. Поднял меня, будто я ничего не весила, и понёс в сторону спальни. Молча. Ровно. Плавно.
Я чувствовала, как напряжены его руки. Как он будто борется с самим собой, чтобы не дрожать. Не показывать..
В спальне он уложил меня на кровать — бесшумно, точно. И тут же отпрянул, как будто обжёгся. Сделал шаг назад.
— Всё. Лежи. Дальше сама.
Я медленно подняла взгляд на него, ловя его силуэт в полумраке. Он стоял ко мне боком, но я знала — он не уходит. Просто ждёт. Потому что уже не может не ждать.
— Джек, — тихо позвала я. — Если ты ляжешь рядом — конец света не наступит...
Он резко повернул голову. Резко, как укус.
— Не строй из себя психотерапевта. Плохо выходит.
Но всё равно подошёл.
Медленно опустился рядом. На краешек. Осторожно, будто не хотел прикасаться.
— Всё. Спи. Я рядом. Можешь не проверять каждые десять секунд.
Я повернулась к нему, зарылась в его плечо. Он замер. Не ответил, не обнял. Но не отстранился.
И этого было достаточно.
— Джек... — почти шёпотом — Спасибо, что жив.
Он усмехнулся — сухо, как хруст ветки под сапогом.
— В следующий раз будь умнее и стреляй.. Спасибо я тебе не скажу если сдохнешь у меня на руках...
Я улыбнулась. Потому что это была его версия "я волновался". Единственная, какая у него была.
Он я остался. Хоть и не хотел. Хоть и не признается. Но остался.