я просто...хочу вернуть ей должок..)
Ал открыла глаза и непроизвольно моргнула, долго не понимая — утро ли, день, или, быть может, ещё ночь. Комната была наполнена тусклым светом, пробивавшимся сквозь щели в занавесках. Несколько секунд она лежала, вглядываясь в потолок, пока вдруг не вспомнила: Джек остался у неё.
Резко перевернувшись на бок, она замерла.
Он и правда остался.
Джек лежал, неуклюже устроившись на боку, дышал ровно, одной рукой сжимая собственные волосы. Он выглядел мирно — насколько это возможно для него. Без этой хищной настороженности, без привычного напряжения в плечах. Такой он был ей почти незнаком: спокойный. Почти... уязвимый.
И всё же, в этой внешней расслабленности таилась напоминание — день или два назад он был весь в крови. Три пули. Четвёртая — от неё. Эта мысль сковала грудь холодом и жаром одновременно.
А если... рана снова открылась? — мелькнуло в голове. Ал осторожно опустилась ниже, подцепила край свитера и футболки. Пальцы дрожали. Она медленно приподняла ткань, обнажая торс — сначала грудь, затем живот.
Жар подошол к голове.
Боже...
Он был весь в тугих бинтах, но чёрное, запекшееся пятно под повязкой недвусмысленно говорило о крови. Много крови.
— Что ты, блядь, делаешь?... — прорезал тишину хриплый, грубый голос. Джек не открыл глаз, но голос был сонным и раздражённым.
Ал едва не подпрыгнула.
— Эм... не пойми меня неправильно. Я просто... хотела посмотреть, как ты там...
Теперь он открыл глаза. Холодные, мутные. И поднял голову на неё.
— Посмотрела? Теперь будь добра, руки убери.
Её губы дрогнули. Но она не отпрянула. Наоборот — пальцы потянулись к бинтам, нащупали закрепляющий узел. Джек зажмурился.
— Ал... — сказал он тихо, почти рыча. Голос угрожающе срывался, как у зверя, которому лезут в рану.
— Я быстро... — выдохнула она, больше себе, чем ему, и осторожно сняла повязку.
Запах крови ударил в нос. Под бинтами скрывалась рваная, тёмная рана чуть выше пупка. Ал затаила дыхание, прикусила губу. Кончиками пальцев она едва заметно провела по краю разорванной кожи.
И тут — как гром среди ясного неба.
— Ох ты ж, ёмаё... неудачно я заглянул, — с ухмылкой прокомментировал кто-то из дверного проёма.
Ал дёрнулась, будто её ударили током. Инстинктивно отстранилась от каннибала, сердце ухнуло вниз — будто её застукали за чем-то очень личным. И правда — Браян стоял в дверях, приподняв бровь, с фирменной лукавой ухмылкой на губах.
Джек медленно повернул голову. Молча. Но как-то особенно угрожающе.
— Кхм... это... Ал, я вообще-то тебе сигарет захватил. Когда мы возвращались в тот магазин на заправке , когда Джека искали
И тут Ал осенило. Сигареты. Она в последний раз курила когда — она, Джек и Тоби... тогда, после той дикой ночи, когда они отпраздновали победу над Слендером.
— А... спасибо... правда, — чуть смущённо выдохнула она.
Блондин ловко бросил ей блок сигарет — с капсулами, какие она раньше любила. Он знал. Или догадался.
Зелёные глаза метнулись обратно к Джеку. К его пустым глазницам. Холодным, но уже привычным.
— Джек... выйдем на минутку?
Безглазый тихо вздохнул, будто выпуская из себя что-то тяжёлое, вязкое. Поднялся с кровати без слов — медленно, будто каждое движение отзывалось болью. Тяжёлые шаги по полу, хрустнувшие доски, щелчок двери.
Он вышел на улицу..восход солнца , туман укрывает траву с которой скользит роса. Воздух пах землёй и дождём. За ним, с лёгкой небрежностью, шёл Браян.
Каннибал остановился, не оборачиваясь. Словно чувствовал, что тот всё равно догонит.
— И чего ты хотел? — голос его был хриплым, грубым, но без злости. Просто усталым.
Зелёноглазый присел на деревянное крыльцо, вытянув вперёд ноги. Щёлкнул зажигалкой — пламя на секунду осветило лицо, подчеркнуло уставшие глаза.
— Да особо ничего, — выдохнул он, не глядя на собеседника. — Просто... столько времени прошло. А она... она так изменилась.
Слова растворились в воздухе, как дым. Простой факт — но в нём чувствовалась боль. Удивление. И что-то почти похожее на сожаление.
Каннибал не ответил. Лишь замер, как статуя, глядя в темноту. Он понимал. Понимал слишком хорошо, о чём говорит зелёноглазый. В этих словах не было обвинения — только наблюдение. Беспомощное. Настоящее.
Ведь он сам видел, как она менялась. Как внутри неё что-то гасло и вспыхивало вновь. Как она пыталась быть сильной, ломаясь по дороге. Как улыбалась, не веря в собственную улыбку. Он знал — потому что сам стал частью её безумного ада. И частью той боли, что её выковала.
— Да... я знаю, — сухо, почти мёртво, ответил каннибал, отводя голову кудато в сторону. На сопагах всё ещё темнела кровь. Чужая? Своя? Если бы он видел , даже не вспомнил чья она.
— И ты вместе с ней, — бросил Браян, глядя прямо перед собой. Тон ровный, почти без эмоций, но в нём сквозил намёк. На что — уже каждый додумывал сам.
Джек цокнул языком, раздражённо.
— Не меняй тему, — отрезал. — Ты... выжил. Что дальше будешь делать?
Блондин провёл рукой по затылку, будто пытаясь выбить из головы хаос.
— Без понятия. Но уходить от вас двоих — вряд ли хочу, — он усмехнулся, горько. — Ну, знаешь... мне не сильно нравится быть одним.
На мгновение повисла пауза. Где-то в лесу крикнула птица — резко, будто врезалась в их разговор и тут же исчезла. Джек тяжело вздохнул, медленно сел рядом, не глядя на Браяна.
— Вы вроде... «друзья»?
— Ревнуешь? — почти с ухмылкой спросил блондин, не оборачиваясь.
Джек едва не подавился воздухом.
— Да нет... я не настолько ещо бошкой ёбнулся, — пробормотал, откашлявшись. — Хотя, если и ёбнусь — это будет уж точно не для неё или , из-за неё.
— Пх... да, мы друзья. Не пойми неправильно, — голос Браяна стал тише. — Я просто хочу вернуть ей должок. Если бы не она — я бы, может, до сих пор глотал те сраные таблетки, что хоть как-то сдерживали влияние Тонкого.
Он замолчал. Дым от сигареты стелился тонкими лентами, исчезая в холодном воздухе.
— Наверное... в моей жизни вообще ничего бы не поменялось, если бы этой проблемы по имени «Ал» не было, — сказал он, чуть ли не с усмешкой. Но в ней больше боли, чем смеха.
Джек не ответил сразу. Сидел, задумавшись над этим всем. Может, нужные слова. Может, самого себя.
— Она, блядь... как бомба замедленного действия, — наконец сказал он, хрипло. — Раз — и всё. Летит к чертям.
Он повернул голову, на секунду его встретили зелёные глаза Браяна.
— И я в зоне риска , около этой "бомбы"
— Ну, кто-то же должен следить, чтобы ты не прирезал её во сне, — усмехнулся блондин. — Или себя.
— Или тебя, — подкинул Джек.
— Вот уж спасибо, — фыркнул Браян.
И снова — тишина. Не неловкая, а какая-то... настоящая. В этой тишине можно было услышать, как сердце бьётся — у обоих. По-своему.
Несколько секунд они просто продолжали сидеть в этом молчании. В той хрупкой точке, где либо наступает понимание... либо начинается драка. Ни один не спешит дальше. Ни один не сделал шаг назад.
— Она... всё ещё сильная, — бросил Браян, вглядываясь в небо. — Даже с поломанной ногой, даже с разодранной душой. И знаешь, что пугает?
Джек слегка повернул голову, ощущая на себе взгляд боковым зрением.
— Что?
— Что мы оба, — он кивнул, будто показывая на себя и Джека, — по-своему сильные. Но если она когда-нибудь окончательно сломается, мы это даже не сразу заметим.
Каннибал нахмурился.
— заметим...я замечу.
— Нет , не заметим. Потому что она будет продолжать улыбаться. Делать вид, что всё "хорошо". Как и тогда , когда она оказалась в особняке или с восторгом расказывала о том как обыграла тебя.
Молчание снова опустилось, как туман. Где-то вдали послышался глухой звук — может, дерево треснуло. Может, это было сердце одного из них.
— Нет — глухо сказал Джек. — не в мою смену. Я слишком много с ней прошол чтобы спустя все мои действия, она расклеилась.
— Тогда тебе придётся быть рядом. По-настоящему. Не просто защищать, или рявкать говоря что она дура..хоть я даже и согласился б с этим.. — Браян сделал паузу, — ты должен слушать. И понимать. Даже когда она будет делать глупости. А она будет.
Джек усмехнулся криво, но с каким то болезненным, не естественным для его лика теплом.
— С этим я справлюсь. Глупости — это моё второе имя.
Они оба хрипло рассмеялись. Впервые за долгое время. Смех был уставшим, надломленным, но... живым.
— Слушай, — хмыкнул Браян, — если ты снова свалишься полумёртвый у неё в комнате — хоть дверь закрой в следующий раз, а?
— Сваливаюсь красиво, зато, — ухмыльнулся Джек. — Как грёбаный антигерой в дешёвом романе.
Тишина повисла между ними вязкой пеленой. Ветра не было, но листья где-то позади шевелились, будто деревья перешёптывались — тревожно, сдержанно. Воздух стал густым, как если бы небо опустилось ниже обычного, давило на плечи, на грудную клетку. Всё вокруг будто затаило дыхание.
— Ты.. — начал Джек, но споткнулся о собственные слова. — Ты её любил?
Браян чуть качнулся вперёд, будто невидимый кулак ударил в живот. Он не ответил сразу. Только глухо затянулся сигаретой, оставляя в воздухе красную искру.
— Не знаю, — наконец выдохнул он. Слова рассыпались в восходящем солнце, как пепел. — Может. Может, да. Но... знаешь, может, она когда-то и думала об этом. Только не сейчас. Сейчас — вряд ли.
Он замолчал, будто провалился в какую-то старую, затёртую мысль.
— Вряд ли у нас вообще бы что-то вышло. Хотя, помню, как Тим орал, что мы с ней одинаковые. Нарушаем правила, будто нам за это платят. Реагируем резко, бьёмся лбом о стену с наивной верой, что пробьём. И с такой глупостью... иногда до боли.
Джек молчал. Его лицо застывало, как будто вырезано из холодного камня. Только в уголках губ что-то дёрнулось — призрачное, неуловимое. Он сжал ладонь в кулак так, что побелели костяшки.
— А ты? — спросил Браян. Просто, тихо. Почти по-братски.
Вопрос повис в воздухе, как бритва, — острая, ледяная, без права на ложь.