обратно в бездну.
Ал резко подалась вперёд, с громким вдохом — будто захлебнулась. Капли воды расплескались, сердце бешено колотилось в груди. Она дрожала. Грудная клетка сжималась от непонятной тревоги, паники, чего-то неестественного... но — знакомого.
— Всё хорошо...? — раздался голос позади.
Низкий, хрипловатый. До боли знакомый. До слёз.
Она замерла.
Обжигающе тёплые руки легли на её плечи, обняли, будто защищая от чего-то страшного, но неотвратимого. Она знала эти руки. Знала этот голос. Этот запах.
Джек.
— Джек...? — прошептала она так тихо, что сама едва ли услышала себя.
Он мягко коснулся её волос, прижавшись лбом к затылку.
— Ты снова плохо спала, — прошептал он.
Ал медленно обернулась, дрожа, с замиранием сердца — и увидела его. Того самого. Живого. Настоящего. Усталого. С упрямой складкой между бровей и чуть осунувшимися щеками, но живого. Он смотрел на неё глазами, в которых всегда было слишком много тьмы, но сейчас — только тепло.
И она заплакала.
— Это сон, — прошептала Ал, утыкаясь в его плечо, судорожно вдыхая его запах.
— Это сон...Ты умер..
— Ты бредишь...? — прошептал Джек, сжимая её крепче. — Я тут...перед тобой..вроде живой.
Но она знала.
Где-то в глубине — знала. Потому что где-то там, в настоящем, в том мире, на полу в ванной должна была лежать окровавленная куртка. Браяна. Тепло, что окружало её сейчас — не настоящее. Джек — не настоящий.
Он умер. Умер не Браян. Джек..
— Я не хочу просыпаться... — выдохнула она, цепляясь за него, как утопающий. — Пожалуйста... хоть ещё немного. Ещё минуту. Ещё секунду...
Но стены ванны начали дрожать. Вода темнела. Всё вокруг начинало стекать, будто написанное мелом на мокрой доске.
— Не уходи... — прошептала она, зажмурившись. — Пожалуйста...
Но он уже растворялся у неё в руках.
Как мираж.
Как призрак.
И когда Ал снова открыла глаза, её пальцы сжимали пустую воду. Она лежала одна, в остывшей ванне, в другом доме, в другой жизни.
И за окном был день.
Без него.
А с улицы, казалось, донёсся смех. Призрачный, знакомый. Или, может, ей уже просто мерещилось.
Ал с судорожным вдохом поднялась на ноги, вода стекала по её телу, волосы прилипли к лицу, будто тянулись обратно в сон — в ту реальность, которую она потеряла.
— Нет... нет... — бормотала она, дрожащими руками натягивая первую попавшуюся одежду, даже не замечая, как ткань липнет к мокрому телу.
Она босиком вылетела за дверь, будто на пожар. Как будто, если успеет — сможет. Вернуть. Изменить. Найти.
Трава под ногами резал ступни, палки царапали кожу, но она бежала. Куда? Туда, где всё кончилось. Где кончилось это безумие под названием "любовь". Где осталась последняя тень Джека. Где, возможно, ещё лежат его следы. Его прах. Где сердце её — всё ещё рвётся. И бьётся..
Но как только она пересекла вытоптаную дорожку, чья-то рука резко схватила её за запястье.
— Ты куда блять намылилась?! — голос Браяна, хриплый, испуганный, резкий.
Он поймал её, как удерживают человека в псих больнице. Но она — вырвалась.
— Не трогай меня! — Ал выкрикнула, будто в ней что-то лопнуло.
С дикой яростью она оттолкнула его руку и в следующую секунду — пистолет уже был у неё в руках, холодный металл дрожал в её пальцах, прицел направлен прямо в грудь Браяна.
— Это... это должен был быть ты! — прорычала она сквозь слёзы. — Не он! Блять кто угодно! Но не этот Безглазый.!
Браян застыл. Его глаза — не испуг, нет. Понимание. Глухое, болезненное. Он шагнул ближе, осторожно.
— Ал... — начал он мягко, — ты не в себе, ты...
— Я В СЕБЕ! — закричала она, палец соскользнул к спусковому крючку.
Её тело дрожало, в глазах плыло, в висках стучало, будто время раскололось.
Он успел. Выбил пистолет из её рук резким движением, и она пошатнулась, упала. Он повалил её, удерживая на земле, не из злости — из отчаяния.
— Слушай меня!
Но она не слышала.
Она закричала. Пронзительно, дико, срывая голос. Слёзы полились градом, она ударила кулаком по земле, по груди Браяна, снова и снова, пока не выдохлась.
— Я не могу больше... я не хочу больше... — всхлипывала она, прижавшись лбом к его плечу.
— Он был... он... был последним. Что у меня было...
Браян медленно обнял её. Не как любовник. Как тот, кто вытащит из бездны, если придётся — ценой собственного падения.
— Я здесь, — прошептал он.
— Даже если ты меня ненавидишь. Даже если хочешь убить. Я всё равно... здесь.
Она не ответила.
Только зажмурилась, пытаясь сдержать хриплый всхлип, вцепившись в его спину, будто именно там был её последний якорь к жизни.
Сначала — слабый гул. Затем, свист сирен. Где-то там, за углом — рев колёс, надвигающийся вой, что разрезал утреннюю тишину.
Браян резко поднял голову. Сердце застучало в висках.
— Блять... — прошептал он и начал всматриваться между домами и деревьями.
Они нашли их. Выследили. По какой-то грёбаной наводке, по отпечаткам, по угонам, по телам. Не важно. Главное — они уже рядом.
Он дернулся, чтобы подняться, потянув за собой Ал, но она не шелохнулась. Лежала на земле, будто выдохлась. Губы дрожали, ресницы были мокры от слёз, и взгляд... стеклянный. Ушедший в пустоту.
— Ал! — резко прошипел он, хватая её за плечи.
— Подъём! Они здесь, слышишь?
Но она только смотрела сквозь него, будто сквозь зеркало.
— Пускай... — тихо. Слабо.
— Пусть уже... пусть убьют... Я устала, Браян. Я не хочу... не могу... — её голос дрогнул. — Пусть пристрелят. Я... может, я снова его увижу...
— Кого? — Он почти закричал. — Тебе плевать?! Он отдал жизнь, чтобы ты жила, а ты вот так, да?! Так просто?!
Она сжалась под его руками. Слёзы снова потекли по щекам.
— Он умер... и я тоже. Только... не сразу.
Браян на секунду закрыл глаза. Лицо его побелело от сдерживаемой ярости и боли. Он понимал. Но не принимал.
— Слушай, Ал... — голос стал глуже, тише, почти срывающимся шёпотом.
— Я знаю, ты думаешь, что всё кончено. Что у тебя ничего не осталось. Но если ты сдохнешь сейчас — Джек тебя обратно из Ада вытащит только для того, чтобы самому прибить. Он тебя спас. А ты хочешь всё это просрать?
Она отвернулась.
— Мне плевать..
Браян смотрел на неё, потом — на поворот, откуда уже доносился звук тормозов.
— Нет, — сказал он. — Мне — не всё равно.
Он резко подхватил её на руки, как бы тяжело она ни дышала, как бы слабо ни отбивалась. Она пыталась — ногами, руками, даже била его по плечу, сквозь слёзы и отчаяние, но он не отпускал.
— Отпусти! Я не хочу!
— А мне плевать, чего ты хочешь, — процедил он сквозь зубы.
— Ты хочешь умереть? Хрен тебе. Я не дам. Ты останешься здесь. В этом абсурдном мире, с болью, с памятью. Со мной.
Она снова заплакала, уже слабее. А он нёс её — между домами, через переулок, пока за спиной не начали звучать голоса и шаги. Он рванул, проклиная каждый лишний шум, каждую улицу, которая могла быть тупиком.
Плевать. Он вытащит её.
Потому что если он этого не сделает — тогда всё, во что верил Джек, всё, что защищал, — пропало.
И он знал — даже мёртвый Джек бы этого не простил.