я скажу тебе "прощай" #2
Дом стоял на холме, чуть подальше от основного шоссе. Один из тех домов, которые будто застыли в вечности: облупленная краска, покосившийся забор, мятая занавеска, всё ещё цепляющаяся за разбитое окно. Но внутри — тишина и стены, что не звенят от боли. А главное — закрытая дверь.
Ал и Браян нашли его под вечер. Он предложил остаться на пару дней. Она молча кивнула.
Теперь она сидела на старом кресле у камина. Не горящего. Просто... смотрела в темноту. Словно в ней можно утонуть, спрятаться от всего.
Флешбек.
Треск огня. Мягкий свет бросает отблески на стены. Джек, раненый, склонился над ней, хрипло усмехаясь:
— Тебе как будто нравится, наблюдать за тем как я мучаюсь..
— А ты как будто специально подставляешься, — шепчет она, промывая его раны. — Без тебя тишина какая-то не та.
Он смеётся, чуть болезненно. Затем — его пальцы, вдруг касаются её щеки, осторожно, будто боится спугнуть.
— Если я умру... Ты сможешь жить дальше?
— Не спрашивай, Джек... Не сейчас.
Настоящее.
Ал глубже вжимается в кресло. На секунду ей кажется, что огонь снова трещит рядом. Что его дыхание тёплым ветром касается виска. Что его голос ещё здесь.
Флешбек.
Ночь. Она встает, дрожащая, босиком идёт в сторону кухни. Джек идёт следом, как тень. Ничего не говорит. Только наблюдает.
— Ты следишь за мной?
— Скорее — слежу, чтобы ты не рухнула.
Он подаёт ей одеяло, всё в том же своём молчаливом стиле. Ал сжимает его пальцы.
— Спасибо.
— Ты тоже следи. За мной. Когда я сам забью на себя.
Настоящее.
Слёзы текут по щекам. Тихо. Без истерики. Просто — текут. Ал не шевелится. Не пытается остановить их.
— Прости, — шепчет она в пустоту. — Я не уследила. Я отпустила. Я... не смогла спасти тебя.
Дверь скрипит. Браян, тихо, не врываясь в её тишину. Несёт плед, бросает ей, не спрашивая. Просто — рядом.
— Он в тебе жив, — спокойно говорит он, глядя на неё. — Не в могиле. В тебе.
Она не отвечает. Только прижимает плед ближе к груди, опуская голову.
Иногда боль не уходит. Она остаётся с тобой. Но ты учишься дышать рядом с ней.
И именно в такие ночи — особенно важно, чтобы кто-то был рядом. Хоть молча. Хоть просто... чтобы не исчез.
Окно взорвалось шквалом осколков и света. В тот же миг дверь с грохотом слетела с петель. Комната окрасилась в синий и красный — сирены раскручивали безумие прямо в доме.
— НА ПОЛ!!! ОРУЖИЕ БРОСЬ!!! — голоса, крики, чёткие приказы.
Браян только успел повернуть голову в сторону окна — и всё. Вспышка.
Удар.
Пуля вонзилась в его плечо, заставив его отшатнуться и прижать руку к ране, кровь тут же начала пропитывать ткань рубашки.
— АЛ, БЕГИ! — рявкнул он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за край стола, чтобы не упасть.
Ал замерла на секунду — но только на секунду. Хватанула из-за спинки кресла его рюкзак, кинула на него же, и одной рукой подхватила его под локоть, другой — схватила пистолет.
— Назад! — выкрикнула она, стреляя по полу у ног первого, кто ворвался в комнату.
Трое копов инстинктивно пригнулись, давая им секунду. Этой секунды хватило.
— В окно! — прошипел Браян, уже почти теряя сознание от боли.
— Нахер окно — за мной! — рявкнула Ал, и, схватив его за воротник, потащила через боковую дверь, ведущую на кухню.
Выстрелы. Дребезг стекла. Один из полицейских швырнул светошумовую гранату, но она ударилась о дверной косяк и рикошетом ушла в угол.
— Чёрт... — Ал выругалась, рывком открывая черный ход.
На улицу. В холод. Под дождь, что уже начал моросить.
Они побежали.
Браян хрипел, кровь стекала по его руке, но он сжимал зубы и продолжал идти, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Ал не отпускала его.
Позади — лай собак. Сирены. Радиопереговоры. Их гнали, будто зверей.
Но в этот раз — она не собиралась терять никого.
— Сюда, — прошептала Ал, заметив дренажный туннель под старым мостом.
Они нырнули туда, воняя сыростью и плесенью, но зато — живыми.
Она держала Браяна за лицо, заставляя смотреть ей в глаза:
— Не умирай. Я не позволю, слышишь? Я... я никому не позволю забрать тебя.
Он улыбнулся сквозь боль, губы побелели.
— Если и сдохну... то только под твоей заботой...
Она рассмеялась. Нервы. Адреналин. Слёзы. Смех. Всё перепуталось.
А снаружи — погоня продолжалась. Но они были живы.
Пока.
Грязь впивалась в ладони. Воздух в туннеле был густой, влажный, будто тяжёлое одеяло, пропитанное плесенью. Но он всё равно был лучше, чем пуля в лоб или крик сирены. Ал опустилась рядом с Браяном, стянула с него рюкзак и принялась в темноте искать аптечку. Руки дрожали. Не от страха — от злости. На себя, на них, на всё это дерьмо.
— Дыши. Просто дыши, ладно? — бормотала она, доставая бинты и антисептик.
— Не думал, что умру где-то в подземной дыре под дождём, с пулей в плече и твоими коленями у своей башки, — пробормотал Браян, вяло усмехаясь.
— Заткнись, — отрезала Ал, прижав бинт к его ране. — Умрёшь — я тебя прибью.
— Звучит... с твоих слов..страшно.
Она прижала лоб к его виску. Сердце било слишком громко. Боль — чужая и своя — сводила с ума. И всё-таки... он жив. Пока жив.
Позже, когда дождь окончательно слился с ночью, они выбрались наружу. Долго петляли по окраинам, пока не нашли ещё один заброшенный дом — уже меньше, старее, но укрытие есть укрытие. Окна заколочены, крыша почти целая.
Браян завалился на старый диван, изнывая от боли и усталости. Ал сидела рядом, всё ещё молчаливая. Она смотрела в одну точку. Где-то там, в пустоте.
— Ал... — тихо сказал он. — Я знаю, ты думаешь о нём.
Она не ответила.
— Ты всё ещё вин... — начал Браян, но не успел договорить — она резко поднялась и ушла в соседнюю комнату. Он не пошёл за ней.
Той ночью, лёжа на полу, укрывшись потрёпанным пледом, Ал снова провалилась в прошлое.
Джек.
Его рука на её затылке.
Его фраза: "Ты не справишься без меня, глупая."
Её глупое "а ты останешься?".
И тишина.
Флешбеки.
Огонь. Крик. Кровь.
Джек, сжимавший её в последний раз, прежде чем исчезнуть в пламени.
Она зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя всхлипом.
"Ты не справишься без меня..."
— ...я справляюсь, — выдохнула она в пустоту, хоть и не верила себе.
Она хотела быть с ним. Но была здесь. Жива. С другим. С Браяном, который всё ещё не отвернулся, всё ещё был рядом, даже после всего.
Тело содрогалось в темноте, когда она тихо добавила:
— ...но, чёрт возьми, мне тебя не хватает.
На улице снова пошёл дождь.
Он сидел на полу, скрестив ноги, будто ребёнок перед телевизором, только в этом "телевизоре" были чужая боль, чужие выборы, любовь, и грязь, и кровь. Рядом валялся окурок, едва дымящийся, и пустая чашка из-под кофе, треснутая по краю. Света не было, только сероватый отблеск откуда-то издалека — как будто всё это происходило между мирами. Ни времени. Ни пространства. Только он — и отражение чужой судьбы на каменной стене.
Голубо-тёмно-серые глаза смотрели, в первые за много лет, которых уже не сосчитать, как будто ещё видели их — Ал, её судороги на холодном полу, крики, всё ещё застрявшие между рёбрами. Браяна, с пылью в волосах и пулей в плече, с его идиотскими репликами, за которыми — отчаянная любовь.
А он... просто смотрел.
Он — тот, кого они больше не видят. Тот, чьё имя в устах Ал будто нож по сердцу.
— Ты, блять, даже не представляешь... как я горжусь тобой, — выдохнул он, прижав пальцы к губам.
— "Дурочка..."
В голосе была нежность. Грубая, колючая, почти упрямая. Такая, какой и была их любовь. Он знал, что она жива. Он знал, что страдает. И всё равно — она продолжала идти. Несмотря ни на что.
Он встал, отряхнул джинсы, поправил кофту. И, проходя мимо пустой стены, провёл по ней пальцами, будто хотел снова ощутить этот взгляд— усталый, злой, но всё ещё живой.
— Скоро, — сказал он. — Скоро...ты уже вернёшься домой...
Начал идти дальше в тьму, где не было даже времени.