Под лёд....
Запах трав...
чего-то старого, прелого, будто из сундука с чужими снами.
Треск огня в камине.
Медленное, ленивое шорканье шагов.
Ал резко открыла глаза и вскрикнула, дёрнувшись всем телом, когда увидела Кикимору, склонившуюся над котлом. Варево в нём булькало густо, лениво, будто дышало.
— Шо ты кричишь, як свиня недобитая! — захихикала карга, оборачиваясь. Чёрные глазки-бусинки блеснули в полумраке. — Забыла, як бабка выглядит?!
Ал тяжело дышала, сердце колотилось где-то в горле. Старый диванчик жалобно проскрипел, когда она присела на край, упираясь ладонями в продавленную ткань.
— Да... давно вас не видела...
Она выдохнула, чуть успокаиваясь, и мягко улыбнулась — искренне, по-домашнему — Рада вас видеть... спасибо, что пришли ко мне, — голос был тёплый, но уставший.
Карга приподняла бровь, хмыкнув.
— Деточка, ты шо такое старой говоришь, а? Я ж могу и расчувствоваться, — довольно фыркнула Кикимора, помешивая в котле.
Ал поднялась и подошла ближе, заглянув внутрь. Пар ударил в лицо — густой, картофельный.
— Мундерка...? — удивлённо выдохнула она.
— Эгэ. Ты ж её любишь, — карга покосилась на неё. — Голодная небось, як волк с пустым брюхом.
Ал мягко улыбнулась, почти по-детски.
— Не ела её... лет триста, — усмехнулась. — Спасибо вам.
Кикимора только отмахнулась.
— Хватит меня благодарить. Это мелочи, дочка. Будешь благодарить, когда помогу тебе с тем, зачем искала.
Ал поджала губы и опустила взгляд.
— Извините за это... просто... — она замялась. — Я понимаю, что только вы можете хоть что-то сделать.
Карга голой рукой выловила картофелину из котла и бросила её на стол. Потом ещё одну. И ещё.
— Сначала — ешь. А потом ужо поговорим. Варенье из шишек будешь?
У Ал глаза буквально загорелись.
— Из шишек?! — она аж выпрямилась. — Я мечтала его попробовать!
Кикимора расхохоталась — сухо, скрипуче, но без злобы.
Огонь в камине треснул громче, будто тоже смеялся.
И вот... Ал почти доела.
Теперь она буквально макает пальцы в варенье из шишек и пихает их в рот, не особо заботясь о приличиях. Липко. Сладко. Смолисто.
Кикимора сидит напротив, подперев щёку ладонью, и тихо, сипло хихикает, наблюдая за этим зрелищем.
— Честно, я в принципе не люблю варенье... — с набитым ртом радостно бормочет Ал. — Но варенье из шишек! Не зря я мечтала его попробовать!
Карга хмыкает.
— Да оно и видно. Уплетаешь, как с голодного края пришла. Около тебя, того... два твои друга постоянно о тебе беспокоятся. Сильно.
Ал замирает.
Медленно поднимает взгляд.
— Да... знаю я...
Кикимора хрипло вздыхает, будто старые лёгкие скрипят изнутри.
— Выросла ты, дочка. Уверенней стала. Мудрее... — она прищуривается. — Жаль только сердце твоё... такое же тёплое. И такое же преданное.
Ал поджимает губы.
Опускает взгляд.
Пальцы пачкаются в варенье.
— Верно ты думаешь, — продолжает Кикимора. — Еретик твой не на той стороне.
Ал резко поднимает голову.
— И вернуть его ещё можно... — карга растягивает губы в улыбке. — Только вот... вряд ли он будет благодарен.
— А... в смысле?..
Кикимора захихикала — тихо, скрипуче, мерзко по-доброму.
— А сама-то как думаешь?
Ал молчит.
— Ох уж эта любовь... — карга качает головой. — Жестокое, но человечное чувство. Я тебя направлю. Но заберёшь его ты сама.
Ал смотрит прямо.
— Да. Конечно.
— Только вот... — Кикимора наклоняется ближе. — Ты понимаешь, что с ним будет?
Ал медленно кивает.
— Примерно. Но... — она сглатывает. — Я хочу вернуть его. Себе. И я понимаю, сколько терпения и нервов у меня на это уйдёт.
Кикимора кивает.
— Правильно считаешь. Тогда готовься. Ты готова?
Ал кивает.
— Ну что ж, дочка... — карга взмахивает рукой.
Удачи тебе.
Ал резко откидывается со стула.
Пол исчезает.
Она проваливается вниз.
Крик застревает в горле — она кричит, но не слышит себя. Зажмуривается, заставляя дыхание выровняться. Нужно сосредоточиться.
Нужно...
Она открывает глаза.
Пустота.
Белое пространство.
Под ногами — лёд.
Холод пробирает сразу.
Ал сипло выдыхает и идёт вперёд.
И тогда — голос...
Хриплый. Грубый.. Родной...
"— Я ненавижу тебя."
"— Я. Не. Заботился.
Я просто прикрыл спину тому, кто был мне полезен."
"— Почему именно я?"
"— Стреляй. Убей меня. Если хочешь."
"— Ты вообще соображаешь, что могла сдохнуть?!
Если бы я не... если бы не пришёл в себя вовремя — я бы тебя просто разорвал!"
"— Я ненавижу, как ты смотришь на меня.
Потому что ты видишь больше, чем должна.
Потому что ты — единственная, кто не ушёл."
Ал пинает что-то ногой.
Останавливается.
Опускает взгляд.
Синяя маска.
Чёрные разводы под вырезами для глаз.
— Джек... — дыхание сбивается. — ДА ТВОЮ МАТЬ, НАЙРОС, ТЫ ГДЕ?!
Она срывается с места.
Бежит вперёд.
Лёд трещит под ногами.
Шаги...
Спокойные.. Размеренные...
Тяжёлые сапоги давят лёд — но он не ломается.
Тишина.
Сколько прошло времени?
Чёрт его знает.
Быстрые шаги со спины.
Сапоги останавливаются.
Разворачивается.... Ал валит его на лёд, вцепляясь в плечи.
— ДА СУКА НАКОНЕЦ-ТО!
Его глаза широко раскрываются.
Паника.
Он тянется.. когти на её шею...
Она впечатывает его головой в лёд.
Трещина.
Провал.
Холод.
Тьма.
Она держит его крепко.
Она не отпустит.
Не сейчас...
Хриплый кашель..
Рваное дыхание...
Ал медленно открывает глаза.
Джек сидит напротив, привалившись к дереву, откашливая воду вместе с густой чёрной кровью.
Она молчит.
Просто смотрит.
Он шипит, морщась от боли.
— Что?.. — хрипло, раздражённо.
Живой...
— Ты... мать твою... живой... — Ал смеётся и задыхается одновременно. — Живой... пхех... ж-живой...