Притворяюсь, как и ты

Следующее утро становится испытанием. Микки является совершенно неожиданно. Стоит на пороге моего номера, за плечами преданный Джо и еще пара громил из ближайшего окружения. Бросаюсь ему на шею, изображая счастье, болтаю без умолку, рассказывая о планах. Черты его лица сглаживаются. Знаю, он вылетел первым рейсом после нашего звонка и не спал всю ночь. Главная причина его внезапного визита — невероятное чутье. Именно благодаря ему Микки стал тем, кем стал.

Его манера заставать людей врасплох, перманентная подозрительность, сомнения, ревность и чувство собственничества ощутимы даже для тех, кто видит его издалека. Все это говорит об одном: сделай я хоть один неверный шаг, буду жалеть об этом всю жизнь.

Он безумно ревнует. Но эта не та ревность, что присуща влюбленному мальчишке. Это бред психопата, который думает, что все в этом мире направлено против него.

Связано ли это с возрастом? Предположим. Я часто думаю о том, как он слаб на самом деле. Микки понимает, что власть и деньги — ничто, в сравнении с молодостью. Его далекая юность — единственное, чего он не может купить. Это сводит его с ума.

Мы проводим вместе весь день: гуляем по городу, делаем покупки, ужинаем на арендованной яхте. Закат с воды кажется ближе, чем людям, сидящим на берегу. Микки приятно думать, что он избранный. А мне приятно думать о том, что закатов в его жизни становится меньше.

— Спасибо, милый, — шепчу я, проводя кончиком носа по его шее, — Это невероятно.

***

— Спокойной ночи, — говорю я, когда он провожает меня до отеля, — Скоро увидимся.

Его самолет через два часа. Завтра днем — важная сделка, и я благодарна людям, которые ее назначили. Мне нужно еще несколько дней, чтобы набраться сил перед финальной битвой. Я должна побыть одна.

— Малышка...

Мужчина протягивает руки к моей талии и прижимает к себе для поцелуя. Повинуюсь, размыкая губы. Признаваться себе в том, что он прекрасно целуется — одна из самых тяжелых составляющих наших отношений.

Я могла бы потерять голову от его голубовато-серых глаз, от взгляда, наполненного похотью, от его мягких губ, от движений его ладоней, уверенно скользящих по моему телу.

Майкл Тессио — мечта многих женщин. Я вижу это по их завистливым взглядам. И я могла бы желать этого мужчину больше жизни, если бы не мечтала о его смерти.

— Даже не представляешь, как я устал ждать, — возбужденно хрипит он, зацепив бретельку моего сарафана, чтобы снять ее с плеч.

— Я тоже, милый.

Говорю на выдохе, словно изнемогаю от желания, затем перемещаю взгляд на Джо, который стоит за спиной Микки в двух шагах от него.

— Уйди, Джо! — приказывает Микки, заметив мое смущение.

— Мы тысячу раз говорили об этом, — шепчу я, когда охранник скрывается за углом.

Глаза мужчины направлены на мою грудь — туда, где я потираю крошечный кулон в виде креста на цепочке. Католическая школа для сирот — не просто легенда. Она — моя защита. Таким девочкам как я запрещено заниматься сексом до венчания.

— Так хочу тебя, — слезливо стону я, — Но не могу, и ты знаешь об этом.

— Скажу Саре, чтобы поторопила организаторов, — улыбается он, — Сыграем свадьбу как можно скорее.

— Такое бывает лишь раз, Микки, не нужно спешить.

***

Следующим утром выхожу на террасу и слышу пение птиц. Эта деталь пробуждает, но не от сна. Это нечто большее. Вслушиваюсь в щебетание так, словно впервые слышу. Я живу здесь неделю, и птицы пели каждый из этих дней, но я не замечала их до этого момента.

С того дня, когда случилась трагедия, разрушившая мою жизнь, я перестала следить за переменами, что совершает природа. Я не замечаю, как осень сменяется зимой, как после холодов появляется первая зелень. Да, я вижу эти перемены, но они перестали иметь ценность.

Перевожу взгляд на пышный куст олеандра, усыпанный розовыми цветами. Чувствую, как утренний ветерок обдувает лицо. На секунду в голове промелькает мысль о том, что нужно бросить свою затею, чтобы продолжить жить. Жажда мести убьет меня быстрее, чем я сделаю это с Микки. Хмыкаю и безжалостно отбрасываю наваждение.

— Ты всегда встаешь так рано? — слышу я и поворачиваю голову в направлении звука.

— Нет, не всегда — отвечаю я, ощущая дрожь в коленях.

— Ты должна мне завтрак, — улыбается Амо.

У парня очень приятный голос. Слушать его — одно удовольствие, но оно мне недоступно.

— С чего ты взял?

— В качестве извинений. Ты захлопнула дверь. Это было невежливо.

— Зато красноречиво, — хмыкаю я, пристально вглядываясь в его глаза – невероятно голубые на фоне утреннего неба.

— Одевайся, я угощаю, — продолжает он таким непринужденным тоном, словно завтракать вместе — это так же обыденно, как чистить зубы по утрам.

Было бы здорово сходить на завтрак вдвоем, но я должна отказать ему и сделать это грубо. Он не должен приближаться ко мне. Никогда больше.

— Нет, — отвечаю я и собираюсь скрыться в номере.

— Почему нет? Твой отец будет против?

К лицу хлынула краска. Мне и раньше приходилось слышать подобное от людей, которые пытаются задеть меня, намекая на разницу в возрасте между мной и Микки, но я всегда относилась к этому спокойно. Мне глубоко наплевать, что говорят обо мне окружающие. Считают ли они меня охотницей за деньгами, шлюхой или дурой — я знаю, ради чего делаю это.

Но сейчас, слова от совершенно незнакомого парня, задевают. Боль и обида мешаются в горький коктейль. Чувствую потребность оправдаться, и невозможность сделать это пробуждает злобу.

— О, прости, — парень скрещивает руки на груди, — Это не твой отец. Он богат?

— Настолько, что может себе позволить не одеваться в супермаркете, — отвечаю я, высокомерно рассматривая одежду парня.

— Значит, ты с ним из-за денег. Фух, а то я подумал, что у тебя ужасный вкус.

— Дело не в этом, сладкий, — шепчу я, подкрадываясь ближе к его лицу, — Просто я люблю опытных мужчин, которые знают, как доставлять женщине удовольствие. Даже не представляешь, какой у него большой... Опыт. Сомневаюсь, что двадцатилетние юноши способны на...

— Мне двадцать пять, — перебивает он, сделав еще один шаг навстречу, — И поверь, я знаю, как доставить тебе удовольствие.

Между нашими лицами не остается пространства. Не могу сделать вдох, воздух застревает в горле, поэтому я издаю нелепый звук. Амо замечает это и самодовольно улыбается. Да что со мной происходит? Я не должна вести себя как малолетка, которая считает флирт экстремальным видом спорта.

— Да, ведь ты заказываешь двух шлюх на троих мужчин, — саркастично отвечаю я, отстранившись.

— Двух шлюх на одного мужчину, — уточняет он, — Те женщины были для моего друга. Но мне приятно, что ты ревнуешь.

— Я не...

— Ты улыбаешься, — подмечает Амо, — Сказать по правде, я думал, ты неспособна на такое.

Он прав! Уголки моих губ подняты. Хмурюсь, пытаясь не думать о том, как красив и открыт мой собеседник.

— Зачем ты приходил? — интересуюсь я.

— Хотел узнать твое имя.

— Это лишнее, — отвечаю я.

— Теперь — да, София.

Я не вижу себя, но знаю, что бледнею. Знать имена друг друга — непозволительная роскошь. Это слишком интимно, это сближает, это запрет.

— Держи, — говорит он, протягивая ID-карту с моей фотографией.

— Откуда она у тебя? — почти беззвучно произношу я, теряя связь с собственным телом.

— Имей в виду, Генрих Восьмой не слишком тебе доверяет, — отвечает Амо, — Это выпало из его пиджака.

Мир сужается до руки парня, сжимающей пластиковую карточку. Сначала я даже не понимаю смысл слов. Потом он прорывается — как трещина в стекле. Пиджак Микки. Ублюдок стащил мои документы, чтобы проверить. Воздух густеет, будто в нем растворили яд.

— Хорошая подделка, София, — продолжает парень, когда я забираю документы, — Уверен, папочка не догадался.

***

Остаток дня я брожу по городу, пытаясь унять дрожь. Мелкую, холодную и колючую, словно морось в ноябре. Беспокойство растет во мне с каждой прожитой минутой и не дает сидеть на месте. Я прохожу по главной улице, спускаюсь на набережную, затем снова оказываюсь в месте, откуда начала маршрут. Ближе к вечеру оказываюсь на диком пляже. Достаю из рюкзака покрывало и телефон.

— Привет, солнышко!

Голос мамы. Настолько родной, что вызывает тяжесть в сердце. Как бы мне хотелось слышать его чаще.

— Привет, — улыбаюсь я.

Она не видит мою улыбку, но чувствует, поэтому ее голос становится еще мягче.

— Как ты? Мы скучаем! Навестишь нас? Хочешь, мы приедем?

Когда мама волнуется, она всегда делает так: засыпает вопросами, на которые невозможно ответить сразу.

— Я так давно тебя не видела!

В голосе отчетливо слышатся нотки отчаяния, хотя она и пытается казаться бодрой.

— Врачи говорят, я иду на поправку, — бодро отвечаю я, — Но рекомендуют остаться здесь еще на некоторое время. Все в порядке, я действительно чувствую себя лучше.

— Я приеду?

Она всегда задает этот вопрос, но каждый раз я вынуждена ответить отказом. Скрывать местоположение становится труднее. Мама уверена в том, что я нахожусь в реабилитационном центре, где меня лечат от тяжелой формы депрессии.

— Если мы увидимся здесь, это навредит терапии, — уверяю я, — Осталось совсем немного, и ты встретишь меня дома. Обещаю.

Стараюсь быть веселой — шутить, смеяться, говорить так, будто действительно чувствую себя лучше. Не могу рассказать ей правду. Ложь между нами растет и растягивает на части. Хочется обнять маму, рассказать все, выговориться, но не имею права. Она никогда бы меня не поняла. Мама умеет прощать — она простила всех, кто причинил нам боль, и хочет одного — спокойной жизни. Я так не могу.

Как можно простить Микки? Как можно забыть смерть ее сына, которого до сих пор считают наркоманом, сумасшедшим самоубийцей, забравшим на тот свет свою жену? Как можно закрыть глаза на то, что после этого от горя умер мой отец?

Микки не сойдет это с рук — так звучит моя молитва, и это единственное, что держит меня в живых.

***

Собираю вещи в чемодан и выхожу на улицу. Я уже забронировала номер в другом отеле. Не так далеко от места, где я живу сейчас, но этого расстояния должно хватить на то, чтобы Амо и его приятели больше не попадались мне на глаза. Знаю, что компания проводит время у бассейна, и моя задача — преодолеть это препятствие. Через пять минут я должна быть в такси, которое отвезет меня на другую часть полуострова.

— ¡Ella es tan Bonita! — слышится голос Джея, когда я прохожу на выход из жилого комплекса.

Закатываю глаза и слабо улыбаюсь. Как бы не хотелось в этом признаваться, но я завидую их беспечности и свободе.

Обсуждение истории, идеи по ее дальнейшему развитию (я вообще придумываю романы по таким теплым нашим посиделкам с разговорами о персонажах) в тг канале:

https://t.me/polisonick

Например, тут мы придумали, кто станет прототипом Микки и Софии ❤️, после чего вся моя задумка пошла по другой стезе 😂