Притворяюсь, как и ты

На следующее утро наслаждаюсь видом из новой гостиницы. Номера отеля устроены белых домиках, расположенных на разных уровнях. Они спускаются к морю ступенями, и я живу на самой высокой из них. Видимый горизонт — как надежда. Он тянется в бесконечность и показывает, что мне всегда есть куда стремиться. В пределах города эта привилегия недоступна — куда ни глянь, взгляд упирается в бетонные коробки.

Голубизна неба граничит с синей полосой моря, сочная зелень обрамляет яркие цветы ухоженных садов. Вдали виднеются дымчатые горы архипелага. Наслаждаться такими красками можно бесконечно, но у меня только два дня. Нужно возвращаться к Микки.

Прикрываю глаза, чувствуя, как ветер забирается под футболку. Шелк приятно щекочет тело, отчего оно покрывается мурашками.

— Доброе утро! — внезапно слышится рядом.

Возможно, я не отошла от сна, потому что не сразу понимаю, что на балконе номера, примыкающего к моему, стоит Амо. Он приветливо машет рукой. Нелепо застываю, ожидая пока мозг осознает увиденное, отработает информацию и выдаст ответ на приветствие.

— Что ты тут делаешь? — восклицаю я.

Внезапно меня осеняет. Конечно! Как еще этот парень смог бы меня найти? Ставлю чашку на столик и усаживаюсь в кресло из ротанга, поджав под себя ноги.

— Майкл подослал тебя следить за мной?

Взгляд перемещается на чисто вымытую пепельницу из тонкого стекла. Никогда не курила, но сейчас ощутила внезапное желание сделать это как можно скорее.

— Он совсем больной, — тихо добавляю я, ощущая тяжелую волну разочарования.

— Майкл — твой парень? — интересуется Амо, - Прости, что назвал его твоим отцом. Я не знал, что он нездоров.

— Кто нездоров?

— Майкл. Ты сказала, он болен.

— Почему ты здесь? — вздыхаю я.

Устало потираю виски и поворачиваю голову. Амо всматривается в сторону моря, поэтому я могу без стеснения рассматривать его. Вьющиеся волосы, с выбеленными от солнца прядками, выраженные скулы, нос с горбинкой, сосредоточенный взгляд. Твердое, мускулистое тело, словно выточенное из мрамора.

Амо напоминает римскую статую в роскошном зале музея. Его красота нетипична, ее нельзя загнать в рамки или описать словами. Очарование парня — в невероятной харизме, которая становится еще притягательнее из-за сапфировых глаз.

Парень чувствует мое внимание, слегка поднимает кончики губ, проводит рукой по волосам и переводит взгляд на меня. В том, как Амо смотрит на меня, есть что-то волнующее. Особенно, когда он наклоняет голову вправо, изучая мое тело.

— Прогуляемся? — предлагает он.

Что это? Проверка Микки, происки его конкурентов или настолько сильно желание Амо развлечься? Как бы то ни было, если я соглашусь, все варианты приведут к одному результату. Вопрос лишь в том, сколько будет трупов.

Нужно остаться дома и рассказать Микки о подозрительном и настойчивом парне. Это будет единственно верным решением.

— Я собиралась...

Что-то останавливает меня. Обычно я легко отказываю парням, но сейчас теряюсь.

— Я собиралась...

Наши взгляды встречаются, и я могу разглядеть задорный блеск в его голубых глазах. Когда солнце скрывается за полупрозрачным облаком, радужка меняет оттенок на олово. Это завораживает. Будто сейчас на меня смотрит другой человек.

Мне понадобится пять минут, чтобы влюбиться.

— Позволь себе день, когда сможешь почувствовать себя счастливой, — предлагает он, — Судя по загару, ты здесь не меньше недели, но я не видел, чтобы ты развлекалась.

Три минуты. Меньше, если сердце не перестанет биться со скоростью, подгоняющей время.

— Хорошо, — почти беззвучно отвечаю я.

Должно быть, я похожа на привидение, потому что парень выглядит взволнованно.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает он, всматриваясь в мое лицо.

— Я согласилась?

— И не пожалеешь об этом. Обещаю.

Солнце выглядывает из-за тучи в момент, когда он произносит это, и в его глаза возвращается сияние аквамарина. Оставшаяся минута до моей влюбленности начинает обратный отсчет, когда я вижу это.

— С чего ты взял, что не пожалею?

— Потому что я собираюсь влюбиться в тебя, — отвечает он.

***

Мы выходим из номеров одновременно, но лишь переглядываемся. Я двигаюсь в сторону калитки, отделяющей территорию отеля от тропинки в город. Амо идет рядом.

Мы молчим. Я – потому что пытаюсь зацепиться за любую мысль, которая убережет меня от ошибки. Но почему молчит Амо? Он выглядит расслабленным, уверенным в себе, но это не та уверенность, которую источает Микки. В решительности парня нет ощущения опасности. Любой, кто посмотрит на Амо поймет, что общение с ним будет приятным. В некоторые моменты он похож на мальчишку. Например сейчас, когда перепрыгивает через невысокий забор, чтобы поддеть заевшую от ржавчины петлю с другой стороны створки.

Чтобы попасть на оживленную пешеходную улицу, нужно спуститься с горы. Затем пройти сквозь цветущий парк. Доходим до сада, не сказав друг другу ни слова. Зелень фикусов, бересклетов, молодых пихт, насквозь светлая от солнца, образует над тропинкой навес. Он сыпет пестрые пятна на дорожку. Внутри парка прохладно и невероятно сильно пахнет жасмином. Останавливаюсь и делаю вдох.

– Чувствуешь? – интересуюсь я.

– О, да, – отвечает он, растягиваясь в улыбке.

– Я говорю про жасмин.

Делаю глубокий вдох, и Амо повторяет это действие над кустом рододендрона, усыпанного красными бутонами.

–Ты права, – говорит он с видом знатока, — пахнет жасмином.

Прыскаю от смеха, но тут же беру себя в руки. Мама предупреждала, что олеандр может быть опасен. Приходится взять Амо за руку, чтобы отвести от токсичных цветов.

– Не стоит приближаться к этому растению, –– объясняю я, – Оно ядовито.

Перевожу взгляд на татуировку в виде змей. Они тянутся по кисти его рук, переползая на пальцы. Выпускаю свою ладонь из его и провожу по очертаниям рисунка.

– Тебя не пугает яд, – резюмирую я, – Почему змеи?

– Сексуальность, энергия, внутренняя сила, –серьезно отвечает он, наблюдая за моими движениями.

– А это?

– Кольца Шен. Эти – защищают от темных сил, а эти – символизируют вечность.

– Уверена, что образ «опасного парня» в татуировках защищает тебя от темных сил, – саркастично говорю я.

– Я сделал их в шестнадцать, как протест, –объясняет парень, широко улыбаясь, – Тату-мастер говорил эту чушь с видом древнего жреца, а мы с Джеем обкурились и хотели доказать...

На секунду он меняется в лице, будто вспоминая то, что приносит ему боль. Видеть его таким странно и одновременно притягательно.

– Что подростковая глупость не имеет границ, – задумчиво добавляет он.

– Не видела змей на его теле, – улыбаюсь я.

– Ты наверняка видела тигров.

– О, да! С разных ракурсов. Чем объясняется выбор Джея? Тату-мастер сказал, что это поможет ему овладеть кисками?

Амо смеется. Слишком заразительно. Не могу сдержать смех, наслаждаясь его беззаботностью. Сейчас он выглядит как подросток. Мы оба так выглядим. Впервые за год я не ловлю осуждающие взгляды прохожих, когда нахожусь с мужчиной. Рядом с Микки я ловлю упреки и так привыкла к ним, что и сама ощущаю себя грязной шлюхой. Сегодня все иначе. Я проведу прекрасный день с милым парнем, которому нравлюсь. Я разрешу себе увлечься и не буду думать о том, что это наше первое и единственное свидание.

***

Мы сидим в уютном кафе у моря последние два часа. Пластиковые столики расположены прямо на песке, меню с размытыми фотографиями бургеров напечатано на бытовом принтере, а напитки подают в одноразовых стаканчиках. Давно не была в подобных местах, но никогда прежде еда не казалась настолько вкусной, кола – холодной, а обстановка – очаровательной.

Ни один ресторан с мишленовской звездой не вызвал бы у меня столько приятных эмоций. Как и ни один мужчина в дорогом костюме — столько чувств, как парень в старой майке, дешевых шортах и потертых сланцах.

Говорим обо всем, но не о главном. Мы молчим о том, где и с кем живем, откуда приехали, не вспоминаем прошлое и не планируем будущее. При этом, мне кажется, я знаю об Амо все. О том, что он ест мороженое, только если оно имеет красный оттенок. О том, что он знает наизусть все песни «Рикки и Повери», и о том, что он терпеть не может зонты, предпочитая мокнуть под дождем. Разве что-то другое может иметь значение?

– Нам пора, – говорит он, отправляя пустую бутылку в контейнер для мусора.

Парень делает взмах рукой, и пожилой бармен бросает ему ключи от машины.

– О чем ты? – удивленно интересуюсь я.

Вместо ответа Амо берет меня за руку и ведет к машине, которая стоит на подъездной дороге к бару.

– Хочу показать тебе одно место, – объясняет парень, раскрывая передо мной пассажирскую дверь.

Опускаюсь в мягкое кресло. С удивлением замечаю, что машина абсолютно новая и далеко не дешевая. Внутри салона приятно пахнет ванилью и цветами табака.

– Как тебя зовут на самом деле? – интересуется он, когда мы трогаемся с места.

– София – мое настоящее имя, – отвечаю я, и это единственная правда, которую ему позволено знать, – Почему все называют тебя Амо?

– Мое полное имя – Амедей Мариа.

– Ух ты! Только не говори, что твоя фамилия – Медичи.

– Мама считала, что «Возлюбленного Богом» будет недостаточно и добавила к имени Богородицу. Чтобы усилить их влияние.

– Не очень-то это сработало, раз ты набил на пальцах древнеегипетские обереги, – хмыкаю я.

– Только представь, насколько ты в безопасности, когда находишься рядом со мной, – смеется он.

Если бы он только знал, как ошибается. Я намеренно оставила телефон в номере, но уверена в том, что Майкл посадил в нем аккумулятор от бесконечных вызовов.

Перевожу взгляд в боковое окно, рассматривая пейзаж. Минут двадцать дорога вьется по скату узкой долины, затем поднимается вверх, закручиваясь в серпантины. Меня укачивает, парень замечает это и предлагает выбрать радиоволну. Когда из колонок доносится «Livin' la Vida Loca», головокружение проходит. Мы пританцовываем, а когда Амо подпевает Рикки Мартину хриплым голосом, мое тело покрывается мурашками.

Внезапно проезжая часть оканчивается на пыльной от известняка площадке.

– На месте, – говорит парень.

Выбираюсь из машины и осматриваюсь по сторонам. Отсюда, со скалы, открывается невероятный вид на море. Метрах в ста возвышается полуразрушенная крепость, ставшая черной от времени. При первом впечатлении – обычная развалина, но, когда мы приближаемся ближе, замечаю, насколько крепки старые стены, несмотря на трещину, которая делит их пополам. Кажется, что великан воткнул в нее огромный топор. Остатки стен, поросшие плющом, стали частью незатейливого кафе. Пара чугунных столиков под выцветшим зонтом, холодильник с мороженым. В уголке, спрятавшись от знойного солнца, сидит женщина, продающая холодную воду. Покупаю две бутылки и поливаю засыхающие цветы, высаженные в глиняные горшки.

На уступе стены сидит влюбленная парочка. Парень, козырек бейсболки которого повернут назад, и девушка с неестественно обесцвеченными волосами. Они целуются так, словно хотят сожрать друг друга.

– Отвратительно, – поеживаюсь я, отводя взгляд.

– Почему? – интересуется Амо.

– Потому что здесь полно людей! На них же все смотрят!

– Они никого не замечают. Мир остановился. Страсть. Неужели, ты никогда не испытывала подобного?

Он говорит спокойно, почти шепотом, но в его голосе есть то, от чего пересыхает во рту. Я чувствую его взгляд — он медленно движется по коже, как солнечный луч, пробившийся сквозь облака.

– Страсть, – тихо повторяю я.

– Твой «опытный» мужчина... разве он никогда не давал тебе такого внимания?

Быстро моргаю, пожимаю плечами и увожу взгляд, словно меня интересует пара пожилых туристов.

– Конечно! – отвечаю я, – Но мы не занимаемся этим на людях.

Амо открывает рот, чтобы сказать что-то, но лишь качает головой. Не желая продолжать разговор, отхожу в сторону узкой тропинки, ведущей к краю горы. Приходится раздвигать колючие ветви, чтобы пройти к громадному выступу. Когда полоса кустарников оканчивается, выхожу на площадку с обрывом. Волосы взмывает шумный ветер, без устали терзающий здешний берег.

– Смотри, – слышу я прямо над ухом и чувствую руки Амо на своих плечах.

Он немного разворачивает меня в сторону и убирает волосы с лица. Простой жест заставляет дыхание сбиться.

Замечаю, что мы стоим на самом краю отвесной скалы. Это завораживает и пугает. Море, странно спокойное для такого места, собирается в лагуне невероятно бирюзового цвета. Вода в ней настолько прозрачна, что даже с этой высоты можно увидеть плавающих рыб.

В груди сладко и больно щекочет. От высоты, а не от того, что его руки до сих пор на моих плечах. Ведь так?

– Как спуститься к воде? – интересуюсь я, оглядываясь по сторонам.

– Прыгнуть, – просто отвечает Амо и стягивает с себя футболку.

Стараюсь не смотреть на него и продолжаю искать спуск, озираясь по сторонам.

– Я могла бы прыгнуть, но у меня нет купальника.

– Ты не прыгнешь даже в том случае, если на тебе будет спасательный жилет.

Он бросает футболку на траву и прижимает ее камнем, чтобы не утащил ветер.

– Легко! – восклицаю я.

Парень стоит напротив. Татуировка в виде змеи обволакивает тело. Это притягивает взгляд, поэтому приходится приложить усилия, чтобы смотреть ему в глаза, а не рассматривать обнаженный торс.

Он стоит спиной к обрыву и делает два уверенных шага назад. Сердце замирает. Десять сантиметров, и парень рухнет вниз.

– Если не прыгнешь, поцелуешь меня, — продолжает он, подбираясь еще ближе к краю.

Сердце останавливается, уверена в этом. Единственное, в чем я не уверена, так это в причине его остановки. Я не понимаю, от страха ли это за Амо, или от того, что я представляю, как целую его.

– Мы будем целоваться со страстью, как те двое, – добавляет он.

– А если прыгну?

– Предлагай!

– Ты сделаешь еще одну татуировку.

– Без проблем.

– С моим именем, – добавляю я, – Но только не мелким шрифтом. Татуировка должна быть заметна издалека.

Амо театрально размахивает руками, показывая, как его страшит такая участь и едва не срывается вниз.

– Зачем я это делаю, – злобно шепчу я, стаскивая шорты.

Остаюсь в топе и трусиках, прижимаю одежду тем же камнем, что лежит на футболке парня и подхожу ближе. Еще раз смотрю вниз.

– Поцелуешь меня? – шепчет Амо, и я падаю вниз.

***

За доли секунды успеваю и пожалеть о прыжке, в момент, когда шагнула вниз, и мысленно поблагодарить себя в момент, когда ощущаю состояние свободного падения.

Успеваю улыбнуться, когда замечаю, что Амо прыгает следом.

Успеваю ощутить невероятное удовольствие, когда кончики пальцев ног касаются поверхности воды.

Успеваю испытать чувство полной свободы, когда вода накрыла меня с головой.

Успеваю сделать самый сладкий глоток свежего воздуха когда выныриваю.

— С ума сошла? — слышится возглас Амо, — Мы же могли разбиться насмерть!

Его глаза выражают такой ужас, что я иду на дно, не чувствуя тела.

— Но ты...

— Не думал, что ты в самом деле прыгнешь, — продолжает он, — Как будем выбираться?

Ошарашено осматриваюсь, пытаясь найти низкий берег. Амо подплывает ближе, и я замечаю, что он едва сдерживает улыбку.

— Тебе смешно?!

— Видела бы ты свое лицо, — смеется парень, — Я пошутил. Здесь безопасно.

Он указывает наверх, где уже собрались люди, готовые прыгнуть в воду.

— Рядом дежурит спасатель, — добавляет он, через смех.

— Придурок! — злобно кричу я, разворачиваюсь в сторону берега и брызгаю Амо ногами.

Когда мы доплываем до пологого участка, не спешу выходить. Трикотажная ткань моего топа намокла, растянулась и стала прозрачной. Не хватало только устроить конкурс мокрых маек.

Плаваю вдоль берега взад и вперед, пока Амо наблюдает за мной. Он стоит в воде, которая доходит ему до пояса.

— Почему ты прыгнула?

— Хотела увидеть свое имя на твоей груди.

— Все еще хочешь?

Подплываю ближе к берегу, встаю на ноги и делаю два шага. Вода сползает с плеч, обнажает грудь, но Амо серьезен и смотрит мне в глаза.

— Мне это не нужно, — отвечаю я, делая еще один шаг.

— Так сильно не хотела целовать меня?

Одежда на мне не считается таковой. Мое тело видно через намокшую ткань, словно я голая. Но не это делает меня обнаженной. Знаю, Амо видит меня насквозь. Не обманывать его — одно из самых тяжелых испытаний, и я не могу пройти финальный уровень.

— Я хочу больше, чем просто целовать тебя.

Он должен услышать от меня хоть что-то настоящее, кроме имени.

Амо сглатывает, медленно направляется навстречу и притягивает меня к себе. Сильные руки касаются моих бедер. Он приподнимает меня. Обхватываю его спину ногами, прижимаюсь ближе, чтобы почувствовать его желание.

— Замерзла? — хрипло интересуется он, а значит чувствует мою дрожь.

Не отвечаю. Дотрагиваюсь губами до его шеи. Двигаюсь к щеке, затем к линии подбородка. Останавливаюсь. Его дыхание сбивается, как и мое.

— Будет нечестно, если мы поцелуемся, — шепчу я, отстраняясь, — Ведь я не проиграла спор.