29. «Меня не интересуют деньги»
— Прости, — слышится голос Амо за спиной.
Открываю глаза. Последние полчаса я провела в постели, свернувшись калачиком и пыталась не думать о нем и Микки. До тех пор, пока не смирилась с тем, что больше мне не о ком думать.
— Я веду себя как мудак, — продолжает он, — Знаю.
— Все в порядке, я начинаю привыкать, — бросаю я, не двигаясь.
— Расскажешь, кем был твой брат?
— Хорошим парнем. Просто связался не с теми людьми.
Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Амо делает тоже самое и встает так близко, что наши плечи соприкасаются. Отстраняюсь, но оказываюсь под прямыми лучами солнца, поэтому приходится вернуться. Он улыбается. Делает это едва заметно, но сколько разрушительной силы несет эта улыбка для моего сердца.
Обхожу парня, присаживаюсь на другой конец кровати, давая понять, что готова к продолжению разговора, но не к телесному контакту.
— Что его связывало с Микки?
— Точно не знаю, — отвечаю я, — Дилан отвечал за камерами слежения — в клубе Тессио, в его доме, квартире. Возможно, стал свидетелем чего-то...
Судорожно вздыхаю и опускаю голову на ладони.
— Или пытался использовать добытую информацию в личных целях, — предполагает Амо.
— Нет! Дилан никогда... Он...
— Хорошо, — прерывает Амо, позволяя мне успокоиться, — Пусть так. Как это произошло?
— У него в доме. Я была там. Видела, как Дилана и его жену...
Перестаю дышать, но все еще пытаюсь захватить воздух маленькими глотками. Проживать тот день в голове оказалось проще, чем озвучивать вслух.
— Почему тебя оставили в живых?
— Я пряталась. Думаю, они не знали, что в доме есть кто-то еще.
— Что было дальше?
— Я приходила в клуб Тессио. Пару раз — чтобы изучить обстановку, затем — пытаясь выяснить, как могу попасться ему на глаза. Прежде чем он начал ухаживать за мной, ушло не больше месяца. Вокруг него много красивых женщин. Очень красивых. Не знаю, почему все оказалось так легко.
Амо кивает головой. Замечаю, что его кулаки сжимаются, хотя он пытается сохранить самообладание, принимая на себя равнодушный вид.
— Странно, что ты не замечаешь.
— Не замечаю чего?
— Насколько красива.
— Амо, прошу...
Он согласно кивает и снова отворачивается к окну.
— И как же ты хотела все провернуть?
— Я знаю о Микки больше, чем федеральный прокурор.
Амо хмыкает, но бросив взгляд на меня, пытается казаться серьезным. Знаю, он думает, что я наивная идиотка, вообразившая себя Сарой Коннор.
— Насколько долгосрочным был план? Ты собиралась выйти за Микки? Прожить с ним сорок лет и отключить от аппарата жизнеобеспечения, когда он будет умирать от старости?
Ничего не отвечаю. Это унизительно — осознавать, что Амо прав. Пусть и в глубине души.
— Тебе повезло, что я привез тебя сюда, — говорит он, и эта фраза снова выводит меня из себя.
— Пусть у меня не было плана, но я не настолько дура, чтобы поддаваться твоим дешевым манипуляциям.
— Если ты действительно хочешь размазать Микки по стенке, нам стоит стать союзниками.
— Отличный союз, — саркастично отвечаю я, — Каждый из нас будет ожидать нож в спину. Точнее, укол в шею, так?
Некоторое время Амо молчит, всматриваясь в пейзаж за окном. Он не произносит ни звука, но мне невероятно сильно хочется высказать все, что лежит на душе мертвым грузом — разочарование, обида, бессилие, желание получить подтверждение искреннего сожаления.
— Помнишь парня, что караулил тебя, когда мы пришли к тебе, переодевшись в доставщиков мебели? — интересуется он.
— Рэй, — говорю я, — Я слышала, как Микки говорил, что он исчез.
— Его труп нашли среди мусорных баков на твоей улице. Тело находилось там со дня, как его видели у твоего дома в последний раз.
— Мог бы спрятать его понадежнее.
— Это не наших рук дело, — отвечает Амо, — Мы не убиваем людей. Никто из нас. Тот, кто сделал это, не хотел, чтобы Микки узнал о нашем визите к тебе. И я понятия не имею, кто бы это мог быть.
Его слова — как последние сантиметры полета на асфальт с небоскреба. Нет. Это просто совпадение.
— Думаешь, это связано именно с этим? Люди Микки ходят под прицелом независимо от того, встречаемся мы с тобой или нет.
— Возможно, — соглашается Амо, — Но я бы не стал списывать эту вероятность со счетов.
— Это бред. Рэй пострадал за дела Микки, не нужно объяснять, сколько у него врагов, кроме меня.
— Ты уверена, что Тессио не в курсе твоей затеи?
— Ты же говорил, он — дурак. Все они — Тессио, Торрес... Старые идиоты, которые не видят дальше собственного носа. Тебе удалось облапошить Габриеля, мне — Микки. Все просто.
Делаю глубокий вдох, затем устало опускаю голову на ладони.
— Отпусти меня, и я помогу тебе, — тихо прошу я.
— Ты поможешь мне в любом случае, для этого мне не нужно тебя отпускать.
— Чем? — взрываюсь я, — Как ты собираешься использовать меня? У тебя у самого есть план? Какого хрена я тут делаю?
— Он боится за тебя, — спокойно отвечает Амо, — Становится слабым, готовым на что угодно, чтобы получить от тебя хоть какую-то весточку. Его внимание рассеянно. Уверен, твой парень не провел ни дня трезвым с тех пор, как я привез тебя сюда. Мне это на руку. Наша встреча пройдет так, как нужно. Особенно, когда он догадается, что в его интересах пойти нам навстречу.
— Перестань называть его «моим парнем».
Амо поворачивается ко мне, переплетает руки на груди и самодовольно улыбается.
— И еще, — добавляю я, — Микки ничего не боится, а на меня он плевать хотел. Я для него — игрушка. Желанная лишь потому, что не даю того, чего он хочет. Но это не значит, что он будет плясать под твою дудку ради моей безопасности. Ты совершил идиотский поступок, и Тессио уничтожит тебя и твоих друзей.
— Тебе нужно успокоиться. Понять, что если ты будешь хорошо себя вести, все будет так, как ты задумала. Делай, что я прошу. Вместе нам будет гораздо проще.
Амо мило улыбается, но любой, кто посмотрел бы на него сейчас, ощутил зловещий мороз, который идет от парня. Может, он психопат и мне не стоит относиться к нему настолько легкомысленно?
— Почему ты не хочешь объединиться? — интересуется он, — Жалеешь его?
— Потому что тебе плевать. Потому что ты ничем от не отличаешься от Микки. Потому что все, о чем ты думаешь — это деньги. Потому что ты готов на все ради выгоды. Потому что ты использовал меня. Продолжать?
— Меня не интересуют деньги.
— Ну конечно, — хмыкаю я, — Ты просто гребаный Бэтмен, который борется с преступными синдикатами Готэма из-за детской травмы.
— Люди с деньгами контролируют мир, но мне нужно не это. Я хочу контролировать людей с деньгами, понимаешь? Считай, я делаю это во имя добра.
Издаю истеричный смешок. Теперь то я понимаю, насколько глупо выгляжу в глазах Амо, когда строю из себя непобедимую мстительницу. Точно так, как он выглядит в моих, изображая Томаса Шелби. Мои плечи вздрагивают, я прыскаю от смеха. Сначала глухо, но затем начинаю хохотать.
— Какой же ты идиот, — шепчу я едва слышно, — Не знаю, что вы тут все употребляете, но вам конец. Микки не страдает лудоманией в отличие от Торреса, ему наплевать на любовь, зависимость, страх, ведь единственная его страсть — это жажда власти. В этом его сила, Амо. И это не даст ему прогнуться под тебя.
— Ошибаешься. Такие люди трусливы хотя бы потому, что боятся показать слабость. Им страшно подпустить к себе новых людей, их пугают новые идеи. Они никому не доверяют, держа вокруг безмозглых горилл в качестве охраны. А кто приходит им на смену? Их не менее тупые дети, которые уже к восемнадцати годам неизлечимо больны алкоголизмом. Все это слишком устарело. Ты видишь в Микки силу, но это образ, который он вокруг себя создал и поддерживает беспределом. Ты знаешь, что гипноз действует только тогда, когда в него верят? Так происходит и со страхом. Сила Габриеля и Микки в том, что люди верят, что боятся их. Проблема этих двух в том, что другой силы для них не существует, это единственное, на чем держится их власть.
Лицо Амо выглядит жестким. Он напряженно всматривается в окно, но речь звучит плавно, не прерываясь и не давая даже намека на волнение или злость.
— Я видел сотни людей, готовых проиграть душу дьяволу, — продолжает Амо, — И у меня было достаточно времени, чтобы изучить их. К тому же, я не боюсь. По-настоящему не боюсь, понимаешь? Если я слаб, мне не стыдно признать это. Если я чего-то не знаю, задаю вопросы. Если у меня не получается, прошу помощи. Твой парень так может? Или предпочитает маскировать подобные недостатки агрессией?
Невольно задерживаю взгляд на фигуре Амо. Солнечный свет падает сбоку, выделяя резкую линию плеч. Ткань футболки натягивается на груди, когда он делает вдох, и я замечаю, как под ней двигаются мышцы.
Это бесит.
Меня раздражает, что я вообще обращаю на это внимание. Что взгляд скользит ниже, к его предплечьям, к пальцам, которые он сжимает, когда говорит. Раздражает, что я думаю о том, насколько хорошо ощущать его ладони на своем теле.
Амо оборачивается. Всего на секунду, но я быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил.
— Ты пойдешь на встречу вместо Торреса? — интересуюсь я.
— Да, — коротко отвечает он.
Издаю смешок и качаю головой.
— Вы не убиваете людей, но у Микки нет таких моральных ориентиров.
— Поэтому ты здесь, — улыбается он.