Притворяюсь, как и ты

Как бы сильно я не отрицала этот факт, последние дни я ждала Амо. Так сильно, что воображала нашу встречу. Я подходила к окну, бросала взгляд на подъездную дорогу, моделировала сценарии разговоров. Мои фантазии сменялись от тех, где я бегу ему навстречу, раскрыв объятия, до тех, где я врезаю ему коленом под дых, краду ключи от машины и сбегаю.

Я думала о многом, думала часто, но не могла и предположить, что в тот день, когда он вернется в домик у озера, я не смогу даже подняться с газона, на котором буду лежать, пытаясь сосчитать кружащие над головой звезды.

То, что это именно он, я понимаю не сразу. Сначала мне кажется, что Микки удалось отследить звонок, и его люди нашли меня, но Джей остается спокойным, когда фары освещают его шатающуюся фигуру, и машина останавливается в паре сантиметров от его тела.

— Твою мать, Джей, — ругается Амо, когда хлопает автомобильная дверца, — Нет! Как ты...

— Мы отмечали день рождения Софии, — вяло отвечает Джей, — Всё в порядке.

— Ее день рождения не сегодня. Тебя даже на день оставить нельзя.

Широко улыбаюсь, и луна улыбается в ответ. Я точно вижу, что улыбается, ведь она слышит, что Амо знает, когда у меня день рождения, хотя я не припомню, чтобы когда-либо говорила ему об этом.

— Помоги достать пакеты из багажника, — снова слышится голос Амо, — Где она? В доме?

Раздается звон стекла, затем стук.

— Черт, Джей, лучше отойди, я справлюсь.

— Я в состоянии помочь, Амиго.

Судя по тому, что Джей оказывается рядом со мной уже через несколько секунд, он лукавит. Хлопает крышка багажника, затем слышится шуршание бумаги.

— Привет! — пьяно шепчу я.

Немного приподнимаюсь на локтях и провожаю фигуру Амо взглядом. Он направляется в дом, держа в руках тяжелые пакеты. Надеюсь, он привез еду — не смогу смотреть на сладкое ближайшие годы.

Рядом раздается прерывистое дыхание, пытаюсь открыть глаза и вижу Никтофилию. Она радостно виляет хвостом и с интересом обнюхивает наши с Джеем тела.

— Ника, хорошая девочка, — бормочу я, пытаясь погладить животное, но рука слабо опускается на траву.

— Сейчас он обнаружит, что тебя нет в доме, — хихикает Джей.

В его глазах столько же радостного предвкушения, сколько в двенадцатилетнем ребенке, который положил петарду в барбекю своего дедушки.

— Тише, Ника!

Джей прикладывает палец к губам и собака, окинув его понимающим взглядом, усаживается в стороне.

— Джей!

Амо выбегает из дома так стремительно, словно там бушует огонь.

— Где она?

— О ком ты?

Джей с трудом поднимается, но тут же опускает тяжелую голову на ладони.

— Порой я не могу найти объяснения твоим поступкам, но потом вспоминаю, что ты дебил, и все становится на свои места, — говорит Амо.

Знаю, он видит меня. Понятия не имею, какая сила действует между нами, но я всегда чувствую его взгляд. Даже если закрываю глаза и притворяюсь мертвой, думая о том, какая это прекрасная шутка. Даже когда не выдерживаю и истерично смеюсь, не поднимая веки.

— Какого хрена? — стонет Амо, — Джей, твою мать.

— В этой глуши можно от умереть от тоски хнычет Джей, — Что нам оставалось? Рыбачить или отправится на охоту?

— Ты же помнишь наш поход в тир? Мы еще тогда поняли, что охотой ты нас не прокормишь, но это не значит, что тебе надо было спаивать Софию. Я оставил тебя здесь, в надежде на то, что она будет в безопасности.

Амо наклоняется, обхватывает мое тело и поднимает на руки. 

— Я могу дойти сама! — протестую я, слабо пытаясь вырваться из объятий.

Амо сжимает меня крепче, и я чувствую, насколько крепки его мышцы. Прижимаюсь сильнее, вдыхаю его запах в месте, где шея переходит в плечо.

— Ты так вкусно пахнешь... Так вкусно... — шепчу я, — Я бы хотела поместить твой запах в стеклянный флакон... Брызгать им одежду, подушку, и...

Впиваюсь губами в его шею, провожу кончиком языка по линии подбородка от уха, спускаюсь ниже, глубоко вдыхаю аромат.

— Если ты думаешь, что я не воспользуюсь этой ситуацией, ошибаешься, — хриплым голосом говорит он, пытаясь протиснуться в узкую дверь дома, — Твое состояние не станет препятствием для секса, если ты не прекратишь делать подобные вещи.

— Знаю, — отвечаю я, — Ты успел показать насколько сильно ты говнюк, Аморе. Но знай, это я воспользуюсь тобой. Не думай, что я... Черт, кружится голова. Поставь меня.

— Не уверен, что ты сможешь стоять.

Его голос груб или это мне только кажется? Брыкаюсь, поэтому ему приходится опустить меня на ноги. Вижу лестницу, пробираюсь к ней, и путь ощущается как глубоководное плавание за артефактами. Пытаясь забраться на ступени, я то и дело спотыкаюсь.

— Идиотские туфли, — ругаюсь я, пытаясь снять обувь.

Обессиленно опускаюсь на колени и смотрю наверх. Нужно остаться здесь, но Амо не позволит мне сделать это, потому что на первом этаже нет гребаных решеток.

— Слишком высокие, — резюмирую я.

— Ступени? — переспрашивает Амо.

— Нет, каблуки, — лениво отвечаю я, — Дурацкие туфли.

— Ты босиком. Я отведу тебя в ванную, затем в кровать. Нужно поспать.

Парень предпринимает очередную попытку взять меня на руки и затащить на второй этаж, но мое тело настолько обмякло, что сделать это может только вилочный погрузчик.

— Хочешь выглядеть заботливым?

— Нет. Не хочу, чтобы тебя стошнило до момента, как ты доберешься до ванной.

— Можешь не волноваться, не стошнит.

Карабкаюсь наверх, держась за стены. К черту ванную. Мне нужна постель и я доберусь до нее чего бы мне это не стоило.

— Все слишком кружится, — хнычу я, забираясь на кровать.

Парень взбивает подушки, подкладывает их к изголовью, чтобы я облокатилась. Расслабляюсь, позволяя Амо делать все, что он хочет — снять с меня спортивные брюки, усадить так, чтобы облегчить головокружение. Я даже позволяю его рукам остановиться на моих бедрах, когда он накрывает меня одеялом. Ощущать его прикосновения приятно до мурашек.

— Я люблю тебя и так ненавижу это. Так ненавижу... Останься со мной, хорошо? Не оставляй меня здесь. Никогда больше.

Он не отвечает, лишь слегка кивает. Мои глаза почти закрыты, но я пытаюсь разглядеть в его лице правду. Что он чувствует, зная, что я схожу по нему с ума? Зная, что предал меня? Зная, какую боль причинил? Испытывает ли он хотя бы что-то похожее на разочарование в самом себе?

— Поцелуешь меня? — тихо прошу я, — Утром я не позволю тебе сделать это.

Амо устраивается рядом, но даже не смотрит в мою сторону, устало потирая переносицу.

— Утром я буду жалеть даже об этих словах, — продолжаю я, — Уже жалею, ведь ты делаешь вид, что тебе не нужны мои поцелуи.

— Уверена, что хочешь знать, насколько сильно ошибаешься?

Теперь Амо смотрит мне прямо в глаза, но его лицо слишком размыто. Я чертовски пьяна, и это станет оправданием тому, что произойдет дальше.

Помогаю парню снять футболку через голову, затем повожу ладонями по его твердому животу, опускаюсь ниже, но не перехожу черту, заставляя его нетерпеливо выгибать спину. Оставляю легкий поцелуй на губах, слышу сдавленный стон — мой или Амо, понять, откуда появляется звук, невозможно.

Чувствую сильную слабость, опускаю голову на грудь парня и ощущаю, как тяжело он дышит.

— Не сегодня, малыш, — хмыкаю я, проваливаясь в сон — то глубокий, то поверхностный.

Мне ничего не снится, в голове пустота, но я отчетливо слышу, как жалобно скулит собака.

***

Когда солнечный луч пробирается сквозь зарешеченное окно и достигает моего лица, вздрагиваю. Второе ощущение, которое я испытываю — чудовищный стук в висках. Третье — тяжесть руки на моей талии. Отталкиваю Амо, от чего он просыпается, переворачивается на спину и сонно потирает глаза.

— Доброе утро, — хрипит он.

— Мне нужно в ванную.

Пытаюсь встать, но пол выглядит как беговая дорожка, выключенная на максимальную скорость. Со стоном возвращаю голову на подушку.

— Оставить тебя с Джеем было ошибкой.

Гневно морщусь, услышав эти слова.

— Накачать меня транквилизаторами и привезти сюда было ошибкой, — резко отвечаю я, — Почему ты спал в моей постели?

Оборачиваюсь к нему лицом, хотя каждое движение вызывает приступ мигрени. Парень убирает руки за голову, смотрит в потолок и ухмыляется. В этой ухмылке ответ на мой вопрос. Да, теперь я вспоминаю, что сама просила его об этом и о многом другом. Идиотка.

— Мне нужно в душ, — повторяю я, — И кофе.

— Конечно, — отвечает он, вставая с кровати, — Как скажешь.

Провожаю его взглядом и предпринимаю попытку вылезти из постели только тогда, когда парень скрывается за дверью. Меньше всего мне хочется, чтобы он сравнивал меня с одержимой из фильма ужасов. Ведь именно ей я и выгляжу, когда я пытаюсь добраться до ванной.

Когда спускаюсь вниз, вижу Джея. Он выглядит так, словно провел всю ночь в засаде, готовясь к бою, затем уснул и проспал наступление врага.

— Я проснулся от того, что почувствовал озноб. Дикий, мать его, чудовищный холод, — загробным голосом произносит он, глядя на Амо, — Я хотел встать, но до меня донесся запах сырой почвы. Раскрыв глаза, я увидел цветы.

Джей вытаскатвает розовую маргаритку из-под под воротника футболки и бросает ее на пол, нервно содрогнувшись. Амо спокоен. Он облокачивается о стену, скрестив руки на груди и, приняв на себя максимально заинтересованный вид, слушает друга.

— Я подумал, что умер и присутствую на собственных похоронах! — эмоционально продолжает Джей, — Вокруг — земля, цветы, и я не могу пошевелиться.

— Я слышала вой собаки, — добавляю я, — Она скулила всю ночь.

— Конечно, котенок, — восклицает Джей, — Ника оплакивала меня!

— Она оплакивала не тебя, а тот факт, что ее хозяин — идиот, — невозмутимо отвечает Амо.

Он протягивает мне чашку с кофе, и наши руки соприкасаются, когда я забираю ее. Поднимаю глаза, всматриваясь в его — небесно-голубые и кристально чистые. Что нужно сделать, чтобы перестать думать о том, насколько он красив и насколько сильно я в него влюблена?

Выхожу на улицу и лицо обдает горячим воздухом. Зной вгоняет в сон воду озера. На гладкой поверхности солнце отражается так ярко, что остальные краски меркнут. Кажется, все вокруг, изнывая от жары, погружается в дремоту. Даже птицы, обычно щебетавшие от рассвета до заката, прячутся в гуще деревьев и молчат, ожидая прохладу сумерек. Лишь в том месте, где шустрый ручей соединяется со спокойным водоемом, бурлит жизнь и прохлада.

Заметив меня, Никтофилия поднимает голову и вяло помахивает хвостом. Она лежит под миниатюрным кленом, наслаждаясь тенью, которую дают ярко-красные листья.

— Привет, — улыбаюсь я, наклоняясь к собаке.

— Ты звонила своему парню, — слышится сзади, — Джей сказал об этом.

Хватаю чашку, которую поставила на землю, чтобы погладить Нику, поднимаюсь и стремительно направляюсь к пирсу. Позади слышатся шаги, и Амо точно ненормальный, раз думает говорить со мной о Микки сейчас, когда я испытываю сильнейшее похмелье и только что проснулась. Делаю резкий выход, останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Он убил моего брата! — выпаливаю я и закрываю глаза, собираясь с мыслями, — Не он, его люди. По его приказу.

Амо с любопытством смотрит мне в глаза, ожидая продолжения. Возможно, я буду жалеть об этом, но больше не могу держать тайну в себе.

— Я хочу, чтобы Микки мучился так же, как и моя семья. Сначала я думала, что просто убью его, плевать на последствия. Но я не могу оставить маму одну, поэтому...

— В какой момент ты собиралась сказать мне об этом? — интересуется он, подкрадываясь ближе.

Отхожу назад, пытаясь понять, сколько шагов смогу пройти, прежде чем деревянный настил закончится, и я рухну в воду.

— Неприятно, когда тебя используют, не правда ли? — шепчу я.

Амо хмыкает, на его лице улыбка, но настолько зловещая, что может вызвать лишь приступ паники.

— Так вот что разочаровало тебя на самом деле, — говорит он, продолжая медленно надвигаться на меня, — Я нарушил твои планы.

— Какой же ты...

Сжимаю кулаки, пытаясь побороть гнев внутри себя. Неужели он думает, что я расстроена лишь этим?

— Меня разочаровал тот факт, что ты поступил со мной как последний мудак, Амо. Плевать я хотела на гребаные планы. Я любила тебя. По-настоящему любила.

Он останавливается и слегка наклоняет голову вбок.

— Ты часто говоришь своему парню, что любишь его?

— Просто отойди от меня, — выдыхаю я, ощущая упадок сил.

Задыхаюсь от злости. Если он сделает хотя бы один шаг, я сама прыгну в это чертово озеро и буду пытаться свалить отсюда вплавь.

— Ответь, София.

— Не твое дело!

— Тогда скажи, каким образом ты хотела использовать меня?

Сейчас он улыбается искренне. Так, будто умиляется шалости нашкодившего ребенка — немного высокомерно, показывая всем своим видом мою тупость, а значит — свое превосходство.

— У тебя не было плана, так? — продолжает он, — И ты все равно ничего не сказала. На что ты надеялась? Что мы с Микки поубиваем друг друга?

Теперь он смеется, чем выводит меня из себя еще больше.

— Я собиралась сказать!

Он приподнимает брови и одобрительно кивает головой.

— Я хотела, но ты...

Развожу руками, осматриваясь по сторонам.

— Но ты оказался не тем, кто сможет мне помочь, — выдыхаю я, — И мы никогда не сможем доверять друг другу.

— Никогда, — соглашается он, — Но ты хоть понимаешь, что ничего этого бы не было, скажи ты правду!

— Не пытайся взвалить вину на меня!

Он глубоко вздыхает и издает нервный смешок.

— Отпусти меня, Амо. Оставь Микки в покое. Я говорю это не потому, что жалею его. Он убьет вас всех, и ты ничего не сможешь сделать. Отпусти меня, и он никогда не узнает, где я была. Прошу тебя. Все зашло слишком далеко.

— Хочешь к нему?

Дотрагиваюсь до висков, в которых пульсирует боль.

— Ты не слышишь меня! — отчаянно стону я, — Я беспокоюсь о тебе, а не о нем!

— У тебя не было плана, но ты была с Майклом все это время. Ты практически жила в его доме, он касался тебя, целовал, распускал руки, но у тебя не было гребаного плана, как избавиться от него! Ты уверена, что была с ним только поэтому? Ты просишь меня оставить Микки в покое, хотя я — единственный человек, который может помочь тебе убрать его. Кого ты пытаешься обмануть, София? Что ты прячешь под видом мести?

Амо переходит на крик, и каждое его слово — словно кирпич, летящий с небоскреба на голову.

— Хочешь к нему? — повторяет он.

— Хочу! — выкрикиваю я, подавив ком в горле.

Еще секунда, и я расплачусь, потому что осознаю, что Амо прав. У меня были тысячи шансов избавиться от Микки, но я находила оправдания отсрочить этот момент. Почему? Ответ на вопрос пугает настолько, что по коже пробегает мороз. Особенно сейчас, когда я смотрю в голубые глаза Амо и вижу в них такое же отражение себя, как видела в глазах Микки.

— Тебе нравится, когда он касается тебя?

По щеке скатывается слеза. Нет, этого не может быть. Я просто не разобралась в себе. Не хочу брать на себя ответственность за жизнь человека. Истинная причина в этом, а не в том, что я испытываю что-то к Майклу Тессио. И даже мой ответ — ложь, которую я говорю, чтобы сделать Амо больно. Так же больно, как он сделал мне.

— Нравится. Каждую ночь я думаю только о нем.

— Наверняка представляла его, когда занималась любовью со мной.

Мы задыхаемся от злости, тяжело дышим. Щеки пылают огнем, даже по моей груди расползаются красные пятна.

— Лиам звонит, — раздается рядом.

Джей возникает словно ниоткуда и разглядывает нас. Ника стоит рядом и выглядит так, будто копирует своего хозяина, с интересом наклонив голову вбок.

— Он заедет в аптеку по дороге сюда и спрашивает, не надо ли чего-нибудь привезти.

Приставляю палец к своему виску и изображаю выстрел.

— Обезболивающее я уже заказал, — понимающе кивает головой Джей, — Может быть тебе надо...

— Не могу нормально спать без алкоголя, — перебиваю я, предупреждая разговоры о тампонах, — Пусть возьмет снотворное. Если это вообще возможно без рецепта.

Амо ловит мой взгляд, и в его глазах читается беспокойство.

— У тебя есть рецепт? У нас проблемы со сном, - проговаривает Джей в трубку, — Нет, это от тебя меньше вреда, когда ты спишь, Лиам! Что значит: «Уснешь, не успеешь даже палец вынуть»? Какие свечи? Иди ты на хрен!

Джей продолжает ругаться, пока возвращается к домику. Как только он скрывается внутри, Амо берет меня за подбородок, приподнимает лицо и всматривается в глаза.

Жду, пока парень начнет говорить, но он молчит, и тишина ощущается как вечные муки — желать его поцелуя и прикосновений, быть в половине шага от них, но так и не получить.