Глава 2
Гости еще не расходились, хотя на дворе уже стояла ночь. Мама отвела меня в спальню, чтобы подготовить к первой брачной ночи. Теоретически я знала, что нужно делать. Только если до сегодняшнего дня я ждала это с нетерпеливым трепетом, то теперь мысль о нашей ночи меня пугала.
Я старалась не выдавать свое волнение. Пока с меня снимали свадебный сарафан и меняли его на шелковую ночную рубашку, я думала о том, что скорее хочу, чтобы настало утро. Но что будет потом? Я чувствовала себя в ловушке. Теперь я навсегда принадлежу ему. Можно считать, что моя жизнь кончилась.
— Валерия, отчего ты так побледнела? — Послышался голос Анастасии. Я подняла на нее глаза.
— Правда? Тебе показалось. Все в порядке.
— Напомнить тебе, дорогая сестра, что ты сама грохнулась в обморок в свою первую брачную ночь, — шутливым тоном сказала Лидия, и я выдавила из себя улыбку.
— Это было так страшно? — Тихо спросила я.
Анастасия сняла с моих ушей янтарные серьги и положила их в резную шкатулку на туалетном столике.
— Если честно... — Она понизила голос. Я уловила в ее зеленых глазах искры печали. — Если честно, Валерия, я бы хотела навсегда забыть эту ночь.
Я поджала губы. Зная сестру, я могла бы подумать, что она просто пугает меня, но сейчас понимала – она говорит правду. Ее муж не был человеком нежным. И к женщинам он относился не слишком ласково. Мы всегда догадывались о его жестокости по отношению к Анастасии, однако сестра никогда ничего не рассказывала. Лишь сейчас она осмелилась почти признаться в этом.
— Но это все глупости, дорогая. — Она улыбнулась, и печаль в ее глазах растворилась, словно туман. Сестра взяла меня за руки. — У вас появятся дети. И поверь мне, это самое прекрасное, что может случится с тобой. Ради этого можно вытерпеть что угодно. Когда придет время, ты сама все поймешь.
Я кивнула, хотя мысль о детях внушила мне еще большее отчаяние. Дети от него. Какой кошмар...
— Как же сейчас не хватает Виктории, — вздохнула мама, вставая с кресла. — Уж она-то смогла бы тебя поддержать.
— Или напугать еще больше, — усмехнулась Лидия.
— А ты тоже не хочешь вспоминать ту ночь? — Обратилась я к ней.
— Я ее и не помню. Почти. Я столько выпила на своей свадьбе, что накинулась на мужа, словно хотела съесть.
Я хихикнула.
— Но...
— Что?
— Я помню, что было очень больно. И он делал все как-то неуклюже. В общем, в ту ночь он напомнил мне червяка. Теперь я его только так и называю за глаза.
Мне вдруг захотелось выпрыгнуть из окна и побежать куда глаза глядят. Это всего одна ночь, Валерия. Одна ночь. Ты сможешь ее выдержать.
— Когда все начнется, просто закрой глаза, — прошептала Анастасия. — Утром мы снова увидимся. — Она приложила к моим щекам теплые руки. — Помнишь, что говорила бабушка Виктория? Помнишь? Если наденем свадебный венец, станем навсегда несчастными. Но ты должна знать, что никто не может решить за нас, будем ли мы счастливы. Это только в наших руках. Пусть мы не все в силах изменить, но мы можем выбрать свой собственный путь. И ты можешь. — Сестра надела мне на шею бриллиантовый кулон в виде звезды. — Алина поведет тебя. Следуй за ней.
Я закрыла глаза. Слезы снова заскользили по щекам. Я казалась себе мухой, что в отчаянии бьется о стекло банки, пытаясь выбраться. Но у нее нет выхода. И однажды она просто задохнется.
Вскоре мама и сестры оставили меня одну. Часы пробили одиннадцать, я потушила несколько свеч. Из приоткрытого окна доносились далекие звуки праздничного веселья. Смешно, подумала я. Они радуются и смеются, а я сижу здесь, жду своего мужа и думаю, как бы не повеситься раньше времени.
Я села на подоконник и поджала под себя ноги. Анастасия права. Никто не может принести тебе несчастья, кроме тебя самой. Я выдержу эту ночь и другие ночи тоже, если понадобится. Я вытерплю все. Стану счастливой и докажу, что бабушкины песни — просто сказки. В конце концов не все так плохо. Я все еще княгиня. И буду ей всегда. Со мной моя семья. Никто не посмеет причинить мне вред.
Пока я храбрилась, я не заметила, как полумрак разогнал мягкий свет свечи, и скрипнула, закрываясь дверь. Затем еще несколько секунд стояла оглушительная тишина, а потом я услышала тяжелый вздох. Он здесь. Он пришел.
Я встала с подоконника и повернулась к нему. Свеча наполовину освещала его строгое лицо и часть черных волос. Он неотрывно смотрел на меня, словно изучал каждый сантиметр тела. Кровь прилила к моему лицу, и щеки загорелись. Мне хотелось побыстрее с этим закончить. Это словно нырнуть в ледяную воду. Чем быстрее это сделаешь, тем скорее привыкнешь к холоду и окажешься на суше.
Мои руки потянулись к завязкам на груди, и шелковая рубашка соскользнула с плеч, бесшумно упав на узорчатый ковер. Я снова услышала тяжелый вздох. Как хорошо, что в спальне полумрак, иначе я просто умерла бы от стыда. Собрав все свои силы, я осторожно подошла к нему и дотронулась пальцами до верхней пуговицы его рубахи. Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня так странно? Я не могу объяснить его взгляд.
Я расстегнула вторую пуговицу. Руки задрожали. В голове глухо звучали слова Лидии «было больно». О Святые, помогите мне, успокойте мою душу. Я не хочу этого делать, но иного пути у меня нет.
Моя рука начала расстегивать третью пуговицу. И когда я перешла к четвертой, он грубо схватил мое запястье и сухо проговорил:
— Что ты делаешь?
Я удивленно посмотрела на него. Его губы были поджаты, а взгляд выдавал гнев. Мне вдруг резко стало плохо. Он смотрел на меня с таким укором, словно я казалась ему шлюхой, которая хочет его соблазнить.
— Что ты делаешь, Валерия? — Снова спросил он.
— Разве нужно объяснять? — Прошептала я дрожащим голосом.
Он поднял ночную рубашку и бросил в мою сторону.
— Немедленно одевайся. Что ты вылупилась? Я сказал немедленно одевайся!
Я схватила рубашку и в две секунды натянула на себя. Что происходит?
— Что за цирк ты здесь устроила? — Он подошел ко мне. Я заметила, как от ярости раздуваются его ноздри.
— Прости, Демитар. Так положено...
— Дура. Ложись спать. — Он поднял руку, и легкий порыв ветра затушил все свечи в спальне.
Я услышала, как хлопнула за ним дверь. От шока мне не удавалось пошевелить ни одной конечностью. Меня трясло и бросало в жар. Я не знала, радоваться или нет. С одной стороны, я не стала делать то, чего не хотела, а с другой, получается, что он оскорбил меня. Причем очень жестоко. Завтра утром мои родители должны показать кровь на простыне, чтобы доказать консуммацию брака. А он даже не притронулся ко мне. И во всем обвинят меня.
На ватных ногах я подошла к кровати и села на край, начав расплетать косы и вынимать из них белые ленты. Что теперь делать? Как все объяснить сестрам и родителям? Ситуация казалась концом света. Концом моего мира и моей жизни. Он не признал во мне жену. Но я не смогу этого доказать. Пока между нами ничего не произойдет, наш брак будет считаться недействительным. По всей округе расползется слух, что я непригодна для семейной жизни. Репутация моих родителей окажется в опасности. И всему виной буду я.
Ночь прошла, а я не сомкнула глаз. В пять часов утра я позвала камеристку, чтобы та приготовила мне ванну и помогла одеться. Увидев застеленную постель, она выгнула бровь и хмуро посмотрела на меня.
— Да, Лиана. Ты все правильно поняла, — сказала я, опередив ее вопрос.
— Ваша Светлость, как же так?
— Я могу положиться на тебя?
— Вы ведь знаете, княжна, я никогда не заставляла вас усомниться в моей верности.
— Послушай, Лиана, — я забрала из ее рук платье и бросила его на кресло, — нам надо что-то придумать.
Я поняла, что она догадалась. Камеристка резко побледнела и закачала головой.
— Вы же не хотите сбежать, ваша Светлость?
— Этого я и хочу. И ты мне поможешь.
— Ваш батюшка тут же в могилу сляжет, — прошептала она, приложив руки к сердцу.
— У меня нет другого выхода. Я должна сберечь свою репутацию и репутацию семьи Лаар. Демитар объявит всем, что я непригодна и попросит развод. Все мое приданное перейдет к нему, а нашу семью ждет позор. Княжеский Совет нам этого не забудет. Позор ляжет и на моих сестер. А что будет с младшим братом?
— Но вы не можете просто так уйти! Я уверена, есть другой выход.
— Ты знаешь что нет. Если сегодня покажут чистую простыню, произойдет катастрофа. Но если сказать, что невеста не дошла до брачного ложа, никто не станет осуждать моих родителей.
— Вас же назовут клятвопреступницей!
— Пускай. Обвинят только меня. Это я смогу пережить. И мое приданное останется у родителей. Обещай, что поможешь мне, Лиана. Обещай.
Девушка закивала головой.
— Помогу, ваша Светлость. Чем угодно помогу.
— Отлично. Тогда слушай...
Но сказать я ничего не успела — в спальню ворвался Демитар. Нам нем были все те же вчерашние рубашка и помятые брюки. Он выглядел уставшим и неумытым. Мне показалось, что он изрядно выпил, однако его взгляд оставался твердым и ясным. Он холодно посмотрел на нас двоих. Я незаметно сжала руку Лианы.
— Чего уставилась? Принеси нож.
Я не сразу поняла, что приказ был адресован не мне. Лиана вздрогнула, а я вцепилась в ее руку так сильно, что услышала ее тихий взвизг.
— Ты оглохла? Сколько мне ждать?!
— Зачем тебе нож, Демитар? — Подала голос я, собрав последние остатки храбрости. Если бы он хотел меня убить, то точно сделал бы это ночью.
— Кажется, я обращался не к тебе, Валерия.
Я отпустила руку камеристки, и девушка выскользнула из комнаты.
— Может, ты хочешь что-нибудь мне объяснить? — Я провожала его взглядом, пока он направлялся в гардеробную.
— Нет, — был ответ.
Да что б его черти сожрали! Во мне закипел гнев. Как он может так со мной обращаться? Я — княгиня! Княгиня Лейв! У меня чесались руки хорошенько врезать ему.
— Так не пойдет, Демитар! — Вскричала я, открывая дверь гардеробной. Он бросил на меня насмешливый взгляд и надел чистую рубашку. — Я не позволю тебе затыкать мне рот! Выйдя за тебя, я вовсе не потеряла своего статуса княгини. И ты будешь считаться со мной, хочешь ты того или нет, понял меня?!
Он подошел ко мне и взял за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Твоя отчаянная храбрость заводит меня, Валерия, — сказал Демитар, проводя пальцем по моей щеке. — Признаться, я уже давно не хотел никого так, как тебя. Поэтому не заставляй меня нарушить слово. — Он слегка коснулся своими губами моих, и я вся снова задрожала.
Демитар осторожно пихнул меня в грудь и вытолкнул из гардеробной. Как раз в это время в комнату вбежала Лиана, держа в руках нож для хлеба. Муженек взял его и подошел к кровати. Я увидела, как он отбрасывает покрывало с одеялами и проводит ножом по своей ладони. На белой простыне тут же расцвели бурые кровавые пятна.
Его зеленые глаза впились в мои, а я забыла, что умею дышать. Теперь я точно ничего не понимаю. Значит, он не хочет опозорить меня. Тогда что? Что ему надо?
Демитар протянул Лиане нож со стороны ручки и взял с туалетного столика пару салфеток.
— Сделай так, чтобы постель выглядела мятой, — спокойно обратился он к ней, прижимая к ране салфетку. — И напои ее Светлость чаем. Кажется, она замерзла. Увидимся за завтраком, любимая.
Лиана закрыла за ним дверь. Я подошла к кровати и всмотрелась в кровавое пятно, пытаясь унять лихорадочную дрожь. Может, мне все это приснилось? Я дотронулась пальцами до холодного кулона на груди и спросила про себя, правильно ли я следую за Алиной? Если да, то она просто издевается надо мной!