Глава 9
Сквозь тяжелую дрему я почувствовала, как кто-то заботливо завернул меня во что-то теплое и как чья-то горячая ладонь нежно прикоснулась к моей шее. Потом что-то зашуршало, и вдруг настала полная тишина.
Проснувшись, я поняла, что нахожусь в хижине одна. Лад куда-то ушел. Я скинула с себя тяжелый плащ и, воспользовавшись отсутствием проводника, спешно оделась и распустила еще влажную косу, чтобы просушить волосы.
В памяти начали всплывать обрывки вчерашнего разговора. Никогда бы не подумала, что смогу кому-то рассказать обо всем случившемся. Зеленые глаза Лада действительно странно на меня влияют. Почему-то, увидев их вчера в темноте, я ощутила полное и абсолютное доверие к нему. И было что-то еще. И от этого «что-то» бесстыдно загорались щеки. Я старалась не думать о том, как он прижимал меня к себе, пытаясь согреть, но воспоминания о его прикосновениях заставляли меня краснеть.
Святые, да что со мной происходит? Я не должна думать об этом. Разве история с Демитаром ничему меня не научила? Мужчинам нельзя доверять, а влюбляться — тем более. Правильно бабушка Виктория говорила о них. Теперь я начала понимать.
Чтобы отогнать ненужные мысли, я стала вытаскивать из своей сумки вещи, чтобы проверить, не намокла ли пачка купюр. К счастью, их придавила кобура револьвера, тем самым защитив от воды. Убрав все обратно, я вышла из хижины и остановилась на крыльце, окинув взглядом проснувшийся лес. Теперь он не казался мрачным и злым, а даже наоборот, его яркая зелень и свежий воздух умиротворяли. От ночной грозы не осталось ни следа. Теперь через кроны деревьев вместо разъяренных потоков дождя проникали теплые лучи майского солнца. Я подняла голову, зажмурив глаза от яркого света, и стала разглядывать зеленые листочки разных форм и размеров, покачивающиеся от слабых порывов ветра. Они тихо шелестели, и я слышала, как они шептались.
Подождите... Я прислушалась. Действительно, они шепчутся. На моем лице тут же отразилось удивление. Я спустилась с крыльца и подошла к Фее, которая мирно паслась под невысоким ясенем.
— Скажи, что ты тоже слышишь, как они разговаривают. — Я дотронулась до крупа лошади, но она не обратила на меня никакого внимания и продолжила щипать сочную траву.
Мои пальцы коснулись свисающей вниз ветки, и губы растянулись в счастливой улыбке. Это просто невероятно! Очень давно бабушка рассказывала мне, что маги земли могут слышать голос трав и деревьев и что она сама очень любила с ними разговаривать. Но несмотря на то, что мне передался ее дар, я никогда не могла слышать их бесшумные беседы. Бабушка говорила не расстраиваться, ведь магов определяет не сила их дара, но их поступки, однако меня это не очень успокаивало. Она тренировала меня, и со временем я научилась слышать глас Природы, хотя и совсем редко. Однако все остальное оставалось для меня немым и глухим. До сегодняшнего дня.
Что случилось этой ночью? Почему теперь я слышу их беззаботные голоса, которыми они рассказывают друг другу многовековые истории? Я ощутила, как во мне что-то изменилось, будто что-то лопнуло, и теперь магия бурлила внутри так сильно, как никогда прежде. Все казалось очень странным. Этот лес, хижина... А теперь мой усилившийся дар.
— Почему я вас слышу? — Спросила я, погладив большим пальцем зеленый листочек на ветке ясеня.
«Потому что ты позволила ему», — был ответ. Листья зашелестели, будто рассмеялись.
— Кому? И что позволила?
«Ты забыла, что можешь говорить с нами. Но мы всегда с тобой говорили. Мы говорим со всеми, в ком течет кровь Природы».
— Но тогда почему я не могла услышать вас раньше?
«Потому что ты не позволяла ему».
И снова шелест листвы, напоминающий смех сотен людей, сидящих в огромном зале.
— Разговариваешь с листьями?
Я отдернула руку от ветки и обернулась. Позади меня стоял Лад в своей белоснежной рубашке, и голубом жилете, из кармана которого торчал такого же цвета шарфик, служащий одним из элементов формы матросов «Лелианны». Он прислонился к дереву и, видимо, давно за мной наблюдал.
— Вроде утром у тебя не было температуры, я проверял. Может, снова проверим? — Его рука потянулась ко мне, но я отошла в сторону. Что-то в его глазах блеснуло такое, отчего я закусила нижнюю губу.
— Не стоит. Я же маг земли, — уклончиво ответила я. — Где ты был?
— Осматривал окрестности.
— Что-то нашел?
— Да. — Его малахитовые глаза снова почти незаметно пробежались по мне. — В паре сотен метров от леса пролегает тот самый тракт, по которому мы вчера ехали.
— Ты уверен? — Спросила я удивленно.
— Абсолютно. Я хорошо знаю эту дорогу. Есть какие-нибудь предположения, как мы оказались рядом с трактом, от которого вчера отъехали на несколько километров?
Я задумалась. Вчера я свернула с дороги и направилась в сторону Алины. То есть на север. Затем эта гроза. Она тоже должна была отогнать нас далеко от тракта. Если все это учесть, напрашивается только один вывод: мы изначально не ехали по дороге и нашли ее только сейчас. Это все он.
— Это Демитар. Он направил на нас ветер иллюзий, чтобы сбить с пути. Нам только казалось, что мы едем по тракту, но это был не он.
— А гроза тоже его рук дело?
— Нет. Демитар маг воздуха, но не погоды. Либо ему кто-то помог, либо гроза была настоящей.
— В таком случае, нам нужно поспешить. До Ивы еще неделя пути.
— Мне нельзя в Иву. — Моя рука сама собой вцепилась в Лада. — Он найдет меня там и узнает, куда я направляюсь. Мы не сможем не оставлять следов. Мне нельзя в город.
Горячая ладонь Лада накрыла мои пальцы.
— Сменим курс. Но до Ивы мы должны добраться. Нам нужны провизия и отдых.
— Но разве есть еще дорога до Розиерта?
— Через горы Хьялрун. Мы уйдем к их подножию и окажемся далеко от главных дорог. Затем остановимся в поселении Фелена, чтобы отдохнуть. Дальше — через леса Регирья, на северо-восток. Будет тяжело.
— Мне все равно. Просто приведи меня в Розиерт.
— Приведу. Обещаю.
Завтракали второпях, стараясь не терять ни одной лишней минуты. Затем так же быстро собрались. Лад оседлал лошадей, и уже через час мы покинули загадочный лес и вернулись к верному тракту.
После грозы пейзаж словно обновился. Трава еще оставалась мокрой и потому расстилалась сверкающим ковром под солнечными лучами. В воздухе витал аромат свежести, все вокруг постепенно оживало. Хотя и стояло раннее утро, солнце все равно припекало, напоминая о сильной жаре, которая сохранится еще на всю будущую неделю. Я собралась с силами и настроила себя на долгий изнурительный путь. И в очередной раз напомнила себе, что мое путешествие только начинается.
Мы скакали три дня почти без передышки. Останавливались только на ночной привал, чтобы поесть и поспать. Лад уговаривал меня делать хотя бы короткие остановки, но я упрямо гнала лошадь, не чувствуя собственных спины и ног от долгого нахождения в седле. Поначалу желудок устраивал мне протесты, но к концу второго дня привык к одному приему пищу в сутки. От усталости я едва держала вожжи и с трудом обращала внимание на дорогу. Мне уже было все равно на то, что я не могу нормально помыться и по-человечески справить нужду. От голода и жажды спасала только вода во фляге, которую мы набирали в ближайших ручьях. Я старалась не подавать виду, что вот-вот свалюсь с ног, но внимательные глаза Лада точно это замечали. Порой он тоже делал вид, что устал, и предлагал остановиться хотя бы на час, но останавливаться я боялась. С каждой минутой Демитар подбирается все ближе. И мне было необходимо прибыть в Розиерт, обогнав его на несколько дней. Иначе у меня нет шансов.
На третий день небо заволокли облака. Жара ушла, но вместо нее пришла ужасная духота. С меня лился пот, рубашка липла к телу. Я держалась изо всех сил.
К вечеру стало легче. Мы заехали в небольшой лесок и отпустили лошадей пастись. Я бросила сумку на землю и села рядом, прислонившись спиной к дереву. Из моей груди вырвался негромкий стон, и я закрыла глаза. Клянусь Святыми, если я доживу до Розиерта, то больше никогда не сяду на лошадь.
Лад сел возле меня, и я зажгла над нами светляк. Сумерки уже опустились воздушным покрывалом, принеся такую долгожданную свежесть. Я втянула носом воздух и почувствовала слабый запах влажной травы. Над головой мирно перешептывалась листва, я даже смогла уловить пару слов и тихий, но звонкий смех. Порой мне до сих пор не верится, что я слышу их. Они не говорят ничего важного, иногда я вовсе не понимаю их, но эти едва слышимые голоса словно окутывают меня мягким одеялом и отправляют в глубокий сон. Слушая их бессмысленные разговоры, я забыла о боли в ногах и спине и как будто задремала, хотя и отвечала на некоторые вопросы Лада.
Затем листья замолчали. Я открыла глаза и неожиданно увидела, что Лад внимательно рассматривает меня. Его глаза снова загадочно блестели, отражая бледный свет моего светляка. В любое другое время меня бы смутил его взгляд, но сейчас мне хватило сил только на то, чтобы незаметно удивиться.
— Ты заставила устать даже меня, Валерия, — сказал он тихо. — К чему эта спешка?
— Ты знаешь. Мне страшно.
— Тебе нечего бояться.
— Разве? Если меня найдут, то приставят дуло револьвера к виску. И ничего не удержит их от того, чтобы нажать на курок.
— А если не найдут? Если ты приедешь в Розиерт, что будешь делать?
— Я не знаю. Укроюсь на время, буду называться вторым именем — Виктория. Забуду про свою настоящую фамилию и семью. Начну жить заново.
— Как крестьянка? — В голосе Лада послышалась усмешка.
— Да, как крестьянка. На самом деле, я всегда им завидовала. Они простые работящие люди, над ними нет хозяина. Они любят, кого хотят, и живут, как хотят. И честно зарабатывают на хлеб. Пусть и тяжело.
— Ее Светлость не желала быть княжной?
— Не желала. Но имела обязательство.
Лад тяжело вздохнул и проговорил:
«Но чьи-то слезы, крики, стоны
Опять напомнят всем и сразу:
Коль пожелал носить корону,
Стерпи ее большую тяжесть».
Я удивленно приподняла брови. Мой взгляд упал на красивое лицо Лада, которое обрамляла темная волнистая прядь, выбившаяся из его косы.
— Это Анастас Войтех? Ты знаешь его стихотворения? Никогда бы не подумала, что матросы увлекаются классической литературой.
Он усмехнулся.
— Значит, вот, какого ты мнения обо мне? Думаешь, я необразованный чурбан?
— Вовсе я так не думаю. Просто... Анастас Войтех не совсем обычный поэт. Его читают только в очень узких благородных кругах. Я всего лишь удивилась, что ты знаешь его произведения.
— Моя тетя очень любила его, поэтому всегда читала мне стихи. Я просто запомнил самый легкий. Она очень образованная женщина и одна из немногих, кто имеет на меня влияние.
— Слышу в твоем голосе тоску, — вздохнула я.
Лад улыбнулся и смахнул с моей головы сухой листочек.
— Она заменила мне мать, которую я никогда не знал. Старалась растить в заботе и любви, несмотря на суровость моего отца. Если бы не она, моя жизнь была бы совсем другой.
— Какой?
— Без тебя.
Мы оба замолчали. Я ощутила, как быстро забилось мое сердце, и что-то горячее разлилось внизу живота. Лад больше не улыбался, но я заметила в его глазах смешинки.
— Я имею в виду, что она была бы без этих приключений. Я бы не стал проводником, не встретил бы тебя и других своих клиентов. И тогда не объездил бы весь Неор и не узнал всей его красоты.
Все то горячее, что разлилось у меня внутри, резко схлынуло, и я отвернулась от Лада.
— Доброй ночи, — пробубнила я, едва сдерживаясь от злости к себе. Бабочки, видишь ли, у нее тут проснулись! Ты дура, Валерия.
— Я сказал что-то не то? — Спросил Лад, а я зажмурила глаза.
— Нет-нет, я просто очень устала. Давай спать. Завтра еще один долгий день.
— Да. Я проверю лошадей, а потом устроюсь спать под деревом справа. Если что, я рядом.
Он ушел, а я все еще ругала себя за мимолетную слабость, которую почувствовала к нему. Это все неправильно, нужно научиться контролировать эти странные порывы чувств. Чтобы убедить себя же в своей правоте, я вспомнила день свадьбы и то, как я просидела всю ночь на заправленной кровати, а у моих ног валялись белые ленты.
Любовь — настоящее зло, а брак — вечная тюрьма. Помни об этом, Валерия...