Глава 23
Мы вошли в помпезную столовую, в середине которой стоял длинный стол, накрытый бело-голубой скатертью. Его сервировали на три персоны с краю, ближе ко входу. Я незаметно пробежалась глазами по блюдам и ощутила, как свело желудок. Стол ломился от разнообразной еды, начиная от фруктов, заканчивая огромным жареным гусем и сливочным тортом. В последний раз я видела так много еды, когда мы остановились в гостинице Григория. С тех пор мы питались безвкусным вяленым мясом и сухарями, запивая их водой из ручья. Еще пару дней назад я не могла и мечтать о теплом супе, а сейчас передо мной лежали шедевры кулинарного искусства, которые так и манили поскорее их съесть. Как жаль, что мой желудок не бездонный.
Слуги в голубых одеждах стояли у правой стены, ожидая приказов княжича, а Деян зажигал настенные кенкеты, чтобы разогнать приближающуюся из-за сумерек темноту. Как только мы вошли, он передал длинную деревянную палочку одному из помощников и поспешил к нам навстречу.
— Все уже готово, княжич Ильяр. Слуги ждут распоряжений, — сообщил он, поклонившись.
— Слуги могут быть свободны, — громко сказал Ильяр, и управляющий застыл.
— Ваша Светлость, но кто же тогда будет подавать блюда?
— Я сам их подам. Ты тоже можешь быть свободен.
Даже если управляющий и удивился, он этого никак не показал. Деян лишь коротко поклонился и махнул слугам рукой, чтобы те удалились за ним. Когда столовая полностью опустела, мы подошли к столу, и Ильяр услужливо помог мне сесть, придвинув стул. Лад сел напротив меня.
— Я с нетерпением жду всех ваших объяснений, — сказал Ильяр, кладя к нам в тарелки гусятину, запеченную картошку под каким-то соусом и всевозможные виды салатов, — но сначала вы должны хорошо поесть. Валерия, ты совсем исхудала. Даже тот забавный румянец, который я помню с самого детства, сошел с твоего лица. Меня тревожит твой вид.
Закончив обслуживать нас, княжич положил в свою тарелку то же самое и устроился слева от меня.
Я взяла в руки нож и вилку и медленно принялась за еду. Мне приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не накинуться на бедного гуся, как голодная собака, и не забыть о всех светских приличиях. Корсет ужасно сдавливал мне живот и грудь, мешая сделать глубокий вздох. Страшно вспомнить, что со мной случалось на каком-нибудь торжественном балу, когда мой корсет затягивали так, что глаза лезли на лоб. Я возвращалась домой, едва помня себя от усталости, а потом не вставала с постели еще сутки. Но тогда мне даже не приходило в голову, что можно жить без этих женских орудий пыток. Я думала, что корсет — это важная необходимость, как расческа или зубная щетка, и что без него невозможно жить. Но, как выяснилось, возможно. И очень даже неплохо.
Я проглатывала куски мяса один за другим, позабыв о том, что их надо пережевывать. Мне показалось, что такую вкусную еду я не ела никогда в жизни. Алина мне свидетель, теперь я готова была благословлять нашу с Ильяром встречу. Если бы не она, я бы скоро умерла с голоду.
— У тебя прекрасный аппетит, Валерия, — подал голос Ильяр, и я повернулась в его сторону, вытерев салфеткой жирные губы. Сейчас вести светские беседы мне совсем не хотелось, поэтому я лишь слегка улыбнулась и снова вернулась к своему гусю.
— Как долго вы были в дороге?
Мне уже хотелось закатить глаза, но, слава Святым, вопрос был адресован не мне.
— Почти месяц, ваша Светлость, — ответил Лад, отхлебнув вина из хрустального бокала. И сделал он это с такой грацией, что я вдруг резко вспомнила о забытых манерах.
— Вы выехали из Ифисы?
— Нет. Мы держим путь от самого Тавеля.
— От порта? Почему?
— Там мы условились встретиться с ее Светлостью. — Его взгляд на секунду застыл на мне, а затем вернулся к Ильяру.
— Куда вы направляетесь?
— Мы не можем этого сказать, — резко вставила я. — И не спрашивай нас, Ильяр. Я не хочу втягивать тебя в свои беды.
— Хватит, Валерия, я уже достаточно этого наслушался. Разве ты не понимаешь, что я хочу помочь?
— Чем ты можешь помочь? Хочешь сказать, что люди поверят, будто ты можешь воскрешать умерших? Мне нельзя возвращаться. Ни живой, ни мертвой. Просто дай нам уехать. И не спрашивай ни о чем.
— Я не могу отпустить тебя так просто, Валерия. Я уже потерял тебя. Я был уверен, что ты мертва. А потом не мог спать ночами, потому что твое лицо все время всплывало передо мной, ведь я так виноват!
Я бросила салфетку на стол.
— Это в прошлом, Ильяр! — Мой крик прокатился по столовой, отразившись от высокого потолка и белых стен. Ильяр замолчал, вперив в меня взгляд. — Ты ни в чем не виноват, — добавила я спокойно. — Я вышла замуж по собственному желанию. Это я виновата, что не послушала тебя.
— Я не должен был оставлять тебя. Не должен был уезжать. Если бы я был рядом, я бы не допустил, чтобы с тобой что-то случилось.
— Ты сам знаешь, что ты не мог остаться. Тебя ждала служба. И отец. — Я тяжело вздохнула, увидев во взгляде Ильяра боль. Тогда было больно и мне. Но я справилась. И научилась жить без него.
— Но теперь я сам могу решать свою судьбу, Валерия.
— И я тоже. Поэтому дай мне уйти. Я так хочу.
— Думаешь, я снова добровольно тебя отпущу?
— Я знаю, что нет. Но тебе придется.
— Мне нужны объяснения. — Его голос стал холодным и злым. Я вздрогнула и посмотрела на него. Мальчика с золотыми прядями больше не осталось.
— Хорошо. Я дам их тебе. Хочешь знать? Пожалуйста! Демитар хотел меня убить. Застрелить, как ты застреливаешь зверушек на своей охоте. Он со своими сообщниками планировали после свадьбы увезти меня в первую столицу и заставить совершить преступление против императорской семьи. Если бы я отказалась, они бы свернули мне шею и выбросили в канаву, выдав за меня похожую девушку. Поэтому мне пришлось умереть. Чтобы Валерии Виктории Лаар не существовало. Чтобы она никому не смогла причинить вреда. Отец помог мне сбежать ночью перед моим отъездом в свадебное путешествие, а на следующее утро сообщил всем, что я тяжело заболела и была помещена на карантин. Всю остальную историю ты уже знаешь. Мне пришлось скакать всю ночь до Тавеля, чтобы найти проводника, который помог бы мне скрыться в одном из городов Неора. Я преодолела больше половины пути, несколько раз чуть не умерла на самом деле. И я не остановлюсь, Ильяр. Потому что тогда меня точно будет ждать смерть. Демитар идет за мной по пятам. И если он найдет меня, моя жизнь кончена. — Я проговорила это так быстро и с такой злостью, что почувствовала, как загорелось мое лицо. — Вот и вся история. Если ты действительно хочешь помочь мне, дай нам уйти. Просто уйти. Я клянусь, что напишу тебе, как только окажусь в безопасности. Я дам тебе знать, что со мной все в порядке и, возможно, даже сообщу, где нахожусь. Но сейчас мне нельзя терять время. И не проси меня вернуться. Это больше невозможно. Мои документы были сожжены, я официально лишена титула. Княжеский Совет запретит мне возвращаться в семью, даже если я чудом воскресну. Дорога назад мне больше недоступна. Отныне я не имею права носить титул княжны.
— Ты знаешь, что я смогу снова дать тебе титул, — заговорил Ильяр после долгого молчания. Я удивленно посмотрела на него. Его лицо стало каменным, на нем не читалась ни одна эмоция. Лишь золотые глаза загадочно поблескивали в сумерках.
— Не начинай. Ты знаешь ответ, — ответила я, отвернувшись.
— Но разве с тех пор что-то изменилось?
— Изменилось, Ильяр. Я вышла замуж.
— Ты исчезла.
— Тем лучше.
— Валерия, выслушай меня.
— Я не стану слушать, — вскрикнула я. — Мы изменились. Оба. И ты сам это знаешь. Я не хочу возвращаться к прежней Валерии.
— Как бы ты не изменилась, — сказал он тихо, — ты навсегда останешься для меня той Валерией, которую я помню. Даже если пройдет пятьдесят лет, и мы поседеем и превратимся в дряхлых стариков, я все еще буду тебя ждать.
— Ильяр, закончим на сегодня, — устало произнесла я и поднялась со стула. Лад и княжич встали за мной. — Я хочу отдохнуть.
— Простите нас за эту перепалку, — обратился он к Ладу. — Мы не дали вам насладиться ужином. Вы можете остаться, если не боитесь одиночества, и спокойно утолить свой голод. Я сам провожу ее Светлость.
— Не нужно, Ильяр. К тому же, мне нужно переговорить с моим проводником о том, насколько нам можно задержаться.
— Значит, ты передумала выезжать завтра на рассвете?
— Нам нужен отдых. Продолжим путь через пару дней.
Я развернулась, направившись к выходу, но Ильяр схватил меня за руку.
— Я хочу видеть тебя завтра в своих покоях после завтрака.
— Зачем? — Я выгнула бровь, бросив взгляд на напряженного Лада.
— Пусть ты все еще моя Валерия, я все равно хочу знать, почему рядом с вами нашли перебитую стаю волков. Так что подготовь еще одни объяснения. — Он провел рукой по моей шее. — У тебя всегда был такой сильный дар? Я не помню, чтобы он когда-либо так пульсировал в тебе.
Я сбросила его руку и подтянула лямку платья. Ничего не ответив, я вышла из столовой и направилась в сторону лестницы, чтобы подняться в свои спальни. Во мне бушевали смешанные чувства. Но самым главным из них была злость.
На что я злилась? Наверное, на саму себя. Я всем делала больно. И сейчас делаю больно Ильяру. Он не виноват, что все так получилось, что я потеряла семью и пустилась в бега. Он не виноват, что я пережила столько испытаний. Ильяр всего лишь хочет помочь. Однако я знаю, что у его помощи есть цена. И я не готова ее платить.
— Валерия, подожди!
Лад догнал меня уже почти на вершине лестницы, и мы продолжили путь до покоев вместе.
Весь путь до наших комнат, мы оба не проронили ни слова. Но, словно прочитав мои мысли, Лад прошел за мной в спальни. Пока комнаты пустовали, слуги успели зажечь свечи и задернуть тяжелые шторы, чтобы утром меня не разбудили ранние солнечные лучи. Я остановилась в центре приемной и повернулась к Ладу, посмотрев ему в глаза. Они слабо сверкали в темноте, однако, как я не старалась, я не могла понять, что они пытались сказать. Лад отлично умел скрывать эмоции, но вот его малахитовые глаза ни разу мне не солгали. Сейчас в них читалось что-то особенное, другое, чего в них еще никогда не было.
Мы простояли молча еще несколько секунд, а потом он сказал:
— Ильяр тебя любит. Причем до безумия.
— Я знаю, — ответила я тихо.
— Между вами что-то было?
— Он делал мне предложение. Но это случилось еще задолго до Демитара.
— Почему ты не согласилась выйти за него?
Я поджала губы.
— Согласилась.
В его глазах застыл вопрос. И только сейчас я поняла, что в них горела ревность.
— Он уехал, разорвав помолвку. Отец отправил его в армию. В следующий раз мы увиделись через два года, когда Ильяр вернулся домой на несколько дней из-за болезни князя. Но делать предложение во второй раз было уже поздно — я встретила того, кого не устану проклинать. После этого он снова уехал, и больше мы не виделись. До сегодняшнего дня.
— Ты любила его?
— Теперь это не имеет значения, Лад.
— Имеет. Для меня имеет.
— После встречи с тобой, я поняла, что до этого никого не любила. И никто не любил меня. Поэтому хватит ревновать. Я ничего не чувствую к Ильяру. Но прошу тебя, не будем рассказывать ему о наших отношениях, это только породит ненужные вопросы.
— Ты хочешь, чтобы я наблюдал за тем, как он клеится к тебе, и ничего не делал?
— Он не будет ко мне клеятся. Сегодня я ясно дала понять, что не желаю принимать его предложение.
— Он сделал тебе предложение прямо передо мной. Думаешь, я просто забуду об этом?
— Но ведь я не согласилась. Ты и сам знаешь, что я люблю тебя.
— Я хочу, чтобы ты это доказала. Давай.
Он прикрыл глаза и наклонился ближе ко мне. Я чмокнула его в щеку и улыбнулась.
— Вам пора спать, сударь. Доброй ночи.
— Ты издеваешься, селедка? А вдруг к тебе ночью придет этот златовласый? Я никуда не уйду.
— Не говори глупостей. Никто ко мне не придет.
— Хорошо, я уйду. Но только для того, чтобы дать тебе переодеться. Я вернусь через час.
Он поцеловал меня и вышел из приемной в коридор.
Я вызвала служанку, чтобы та помогла мне расшнуровать корсет и снять тяжелое сиреневое платье. Мой громкий вздох облегчения услышал, наверное, весь княжеский дворец. Служанка убрала наряд в гардеробную, а я переоделась в ночную рубашку и надела сверху шелковый халат бледно-голубого цвета. Святые, сколько же здесь голубого! Я, конечно, понимаю, что в семье Волдин почти все маги воды, но это уже перебор. От всех оттенков небесного цвета уже начинало подташнивать.
Лад вошел в покои, когда я в очередной раз перебирала вещи в сумке и проверяла, сколько осталось денег. Услышав, как захлопнулась дверь, я обернулась и оставила сумку в покое. Мой взгляд упал на Лада, стоявшего у двери в белой полурастенутой рубашке. Я посильнее запахнула халат и завязала крепкий узел.
— Доброй ночи, ваша Светлость, — проговорил он хрипло.
Я почему-то засмеялась. Он подошел ко мне, сжав меня в тесных объятиях.
— Что смешного, селедка?
— Ты всех девушек так соблазняешь? — Спросила я, не переставая смеяться.
— Нет, только тех, у кого такое ужасное чувство юмора.
— У тебя не лучше, — обиженно произнесла я.
— Правда? А кто ржал громче любимой Феи, когда я говорил что-нибудь смешное?
— Я смеялась над твоими глупыми шутками, потому что они были глупыми, а не смешными.
— Говори, что хочешь, но я все равно знаю, что у тебя ужасное чувство юмора. Из твоих шуток меня рассмешила только та, где ты свалилась в лужу помоев, упав с лошади.
— Ты мне всю жизнь будешь это припоминать?
— Да, — улыбнулся он. — Еще и внукам буду рассказывать.
Я снова засмеялась.
— Отлично. Значит, ты спишь на диване в приемной. Спокойной ночи.
Я поцеловала его в губы и сделала это настолько развратно, что сама себе поразилась. От меня не скрылось удивление Лада, но он ответил на поцелуй жадно и требовательно, сжав руками мою талию и ближе притянув к себе. Я запустила пальцы в его волосы, окончательно растрепав длинную косу. Затем мои руки скользнули вниз по широкой спине и забрались под его белую рубашку. Лад рвано вздохнул, и наш поцелуй стал еще более жарким. Я проводила ладонями по его горячей коже и кусала его губы, слегка оттягивая их. Внутри меня все полыхало и леденело одновременно. Что это за ощущения? Почему они такие приятные и в то же время пугающие?
Лад перекинулся на мою шею и стал жадно покрывать каждый миллиметр кожи обжигающими поцелуями. Я закрыла глаза и откинула голову назад, наслаждаясь ласками. Его рука скользнула ниже моей талии, и из меня вырвался тихий стон.
Неожиданно Лад отстранился. Я открыла глаза и посмотрела на него. Его губы припухли от поцелуя, а глаза, словно два светляка, ярко горели в полумраке. Он быстро и тяжело дышал, не отрывая от меня взгляда, а потом отошел на шаг и убрал с лица выбившуюся прядь.
— Думаю, уже поздно. Тебе надо отдохнуть, селедка. Я буду здесь.
— Лад? — Я потянулась к нему, но он снова отошел.
— Иди спать.
— Я пошутила про диван. Можешь лечь со мной.
— Я же сказал, что у тебя ужасное чувство юмора, — усмехнулся он. — Я лягу здесь. Иди в спальню.
Он отвернулся, не позволив мне снова посмотреть ему в глаза. Что-то внутри меня больно кольнуло. Почему он прогоняет меня? Что случилось? Я хотела дотронуться до него и спросить, в чем дело, но резко передумала. Я прошла в спальню, закрыв за собой дверь, и села на кровать.
В воспоминаниях всплыли брачная ночь и белые ленты, лежащие у моих ног. Тогда я не сомкнула глаз до рассвета, но сегодня сон накрыл меня тяжелым покрывалом, не оставив даже попытки сопротивляться. Уже на границе сознания и сна, мне показалось, что в спальне стояла чья-то мужская фигура. Кто пришел за мной на этот раз?