Глава 22
Ильяр хотел посадить меня на свою лошадь, чтобы мы ехали до княжеского дворца вместе, но я упрямо отказывалась. После его очередной попытки заверить меня, что это необходимо, я молча оседлала Фею и дала понять, что диалог закончен. Глаза княжича странно сверкнули, а на его лице появилось удивленное выражение. Что ж, теперь со мной действительно сложнее договориться.
Несмотря на то, что я все-таки настояла на том, чтобы ехать самой, полностью отделаться от Ильяра не вышло. Он заставил меня и Лада ехать прямо за ним, лишив нас возможности улизнуть незамеченными.
Весь путь он то и дело оборачивался назад, словно проверяя, на месте ли я. Но куда я могла деться, когда за нами ехало человек тридцать стражи?
Пока мы добирались до княжеского дворца, я мысленно обдумывала, что скажу ему и как оправдаю собственную трусость. Я не видела его три года и думала, что не увижу больше никогда, но сейчас, находясь прямо у него за спиной, я проклинала нашу встречу. Кроме боли она ничего не принесет. Ведь Ильяр обязательно захочет, чтобы я вернулась. Но вернуться я не могу. И не потому, что моему отцу будет грозить исключение из Княжеского Совета за подделку документов о смерти собственной дочери и не потому, что я брошу огромную тень позора на всю семью, а потому, что я постепенно становлюсь для них чужой. По-настоящему мертвой.
Когда отряд въехал во двор княжеского дворца, к нам навстречу выбежала толпа прислуги. Пока мы спешивались, и Ильяр раздавал указания страже и главному управляющему, я разглядывала белый дворец с бесчисленным количеством окон, рамы которых были выкрашены в небесно-голубой. Голубая была и крыша. И, как позже выяснилось, голубого цвета в доме Волдин было очень много. Я никогда не приезжала в их дворец, но зайдя в главный холл, ощутила себя дома. Дворец очень напоминал наш, за исключением цветовой гаммы интерьера. Здесь все было лазурное и голубое, даже стены обтянула голубая ткань. Дорогой паркет покрывал скрадывающий шаги узорчатый ковер светлого цвета, а с высокого потолка свисали хрустальные люстры.
Неужели и я жила в такой роскоши?
Наконец Ильяр раздал все поручения и вернулся к нам, снимая с плеч красную вотолу. Управляющий домом следовал за ним попятам, стараясь скрыть свое любопытство и сделать вид, что вовсе не разглядывает нас, однако я заметила, с каким презрением он посмотрел на меня.
— Прости, что так долго. Стража требовала пирушку по случаю завершения охоты. Пришлось пообещать им отдать одиннадцать бочонков пива. Отец будет в ярости. — Ильяр протянул вотолу высокому управляющему. — Деян, приготовьте, пожалуйста, лучшие покои для моих гостей.
— Слушаюсь, княжич. Приготовить одни покои или же раздельные?
К моим щекам подкатил жар. Ильяр тут же это заметил, и его вопросительный взгляд застыл на мне. Я взяла себя в руки и ответила невозмутимым тоном:
— Безусловно, разные покои.
— Как я могу к вам обращаться?
Я замялась, потому что даже не подумала о том, как представиться, но за меня ответил Ильяр:
— Это княжна Виктория Валенс. А это ее спутник...
— Меня зовут Ладислав Асне. Я — проводник ее Светлости княжны.
Управляющий коротко поклонился.
— И прошу вас выделить ее Светлости несколько платьев и все необходимые комплекты одежды. А сударю подберите отличный костюм. — Взгляд Ильяра вдруг остановился на мне. — Скажите, если будете хоть в чем-то нуждаться, я прикажу это достать или исполнить.
— Благодарю, княжич, за ваши гостеприимство и доброту, но нам не нужно больше. Мы мечтаем лишь о коротком отдыхе и непременном возвращении к дальнейшему путешествию, — проговорила я холодным, но вежливым тоном. Глаза Ильяра снова впились в меня.
— Нет необходимости так торопиться, ваша Светлость. Вы пробудете моими гостями несколько дней, а потом вас проводят туда, куда вы направлялись.
— Я думаю, с нашей стороны было бы ужасно неприлично пользоваться вашим гостеприимством. Мы отправимся в путь завтра же на рассвете.
Я заметила, как он начинал злиться. Его щеки слегка побагровели, а золотой оттенок глаз вдруг потемнел. Раньше я много раз видела, как Ильяр злился, и обычно это выглядело очень мило. Я частенько смеялась над его красными щечками и нахмуренными бровями. Однако сейчас он меня напугал. В его взгляде плескалась не злость, а ярость.
— Значит, ее Светлости и сударю к рассвету нужно подготовить лошадей? — Спросил растерянный управляющий.
— Не нужно, Деян, — сказал Ильяр, не сводя с меня глаз. — С моей стороны тоже было бы ужасно неприлично отправлять вас в путь так скоро, ваша Светлость. На этом разговор окончен. Буду ждать вас за ужином в восемь. Деян, проводите моих гостей в покои.
Игра в гляделки закончилась. Ильяр развернулся и направился в другое крыло дворца.
— Прошу за мной. — Управляющий прочистил горло и перебросил красную вотолу на другую руку.
Мы направились за ним к массивной мраморной лестнице, находившейся в конце главного холла. Она была такой белой, что у меня начало слепить глаза, когда я подошла к ней ближе. Моя рука опустилась на холодное перило, и княжеский дворец Волдин неожиданно исчез. Вместо него я увидела собственный дом.
Я оглянулась. На мне было тяжелое бальное платье темно-синего цвета. Узкий корсет сдавливал грудь, и я ощущала дикую боль при каждом вздохе. Голова раскалывалась от духоты и тошнотворного запаха сладких духов. Мочки ушей оттягивали крупные бриллиантовые серьги, которые отбрасывали на платье и лестницу многочисленные блики. Моя рука в белой перчатке все еще лежала на периле. Я не могла сделать ни шагу вперед.
— Что случилось, любимая?
Я сжала ладонь. Моя голова медленно повернулась влево. Он стоял передо мной в темно-голубом сюртуке под цвет моего платья. И глаза, те самые жестокие зеленые глаза, смотрели на меня с тревогой.
— Что ты здесь делаешь? — Спросила я, снова оглянувшись. На самом верху лестницы стояла Анастасия под руку с мужем. Я тяжело вздохнула. И вспомнила этот день. Тогда моя семья давала бал в честь помолвки Лидии.
— О чем ты говоришь, Валерия? Тебе плохо?
— Да. — Я закачала головой, пытаясь удержаться на ногах, хотя чувствовала, как мое сознание куда-то уплывало. Стало невыносимо душно. Мне не хватало воздуха.
— Любимая?
— Не называй меня так, — рявкнула я, и Демитар вздрогнул.
— Ваша Светлость, что с вами? — Прозвучал рядом знакомый голос. Я снова обернулась. Видение рассеялось. Лад взял меня под руку, а я стала озираться. Дворец Волдин слишком похож на мой.
— Вам стало плохо, ваша Светлость? Мне позвать врача? — Управляющий спустился на одну ступеньку, намереваясь помочь мне подняться, но я сильнее прижалась к Ладу.
— Не стоит. Я просто устала.
Мужчина кивнул.
— Поднимемся скорее. Я прикажу слугам приготовить вам ванну.
— Что случилось? — Прошептал Лад, крепче сжимая мою руку.
— Ничего. Просто вспомнила дом.
— Я знаю, что ты очень тоскуешь. Скоро ты увидишься с ними.
Я кивнула, хотя и понимала, что вовсе не скучала. Родной дом показался мне настоящей клеткой.
Наши покои оказались смежными, что меня очень обрадовало. Расходясь по разным комнатам, мы незаметно коснулись друг друга руками. Теперь я не увижу его до вечера.
Покои оказались невероятно огромными и состояли из спальни, приемной, ванной комнаты и гардеробной. Мои собственные комнаты во дворце Лаар не сильно отличались от этих, но почему-то я неожиданно удивилась невероятной роскоши, которая была заметна даже в самых маленьких статуэтках, стоящих на полке камина. Все здесь кричало о богатстве и великолепии.
Кровать с громоздким балдахином была застелена пурпурным шелковым покрывалом, и закрывалась с каждой стороны прозрачной вуалевой тканью. Из стрельчатых окон, по бокам которых свисали собранные темные шторы, лился яркий солнечный свет, озаряя одинокие комнаты. Стены украшали разнообразные картины в золоченых рамах и хрустальные кенкеты, которые заменяли гротескные люстры под потолком.
Когда-то такая же роскошь окружала и меня. Однако я никогда не задумывалась о том, что такое богатство некоторым людям не может даже присниться. А я принимала его как данность.
Я вспомнила небольшую гостиницу Григория и Майи. Маленькую и старую гостиницу, которая в тот день мне показалась светлой обителью, наполненной уютом и теплом. Нам оказали невероятное гостеприимство и приютили, как родных. Как семью. И пусть там не было покоев на четыре комнаты, лепнин, дорогих ковров и чопорного управляющего, они дали нам все, что имели сами. И дали бы даже больше.
Однажды бабушка сказала мне, что в богатстве можно отыскать все: власть, успех, счастье и даже любовь. Но в нем невозможно найти настоящую жизнь. Ведь тебя всегда будут окружать одни иллюзии.
Я подошла к зеркалу у камина, всмотревшись в свое отражение. Валерия Виктория Лаар умирала. Она уходила. Она покидала меня абсолютно безжалостно и бесчестно, оставляя сражаться с собственными страхами один на один.
Неужели, мне пришлось пройти все это только ради одного?
«Когда сумерки накрывают небо, лишь в этот момент мы можем видеть Алину, милая. И если ты потеряешься, просто следуй за ней. Ведь только она знает, кто ты есть на самом деле и какой путь нужен тебе, чтобы получить ответы...»
Я сняла с шеи семейный медальон, на котором был изображен фазан, символ нашего рода. Папа дал мне его, чтобы я не забыла о том, кто я есть, однако теперь я и сама не знала, кем являлась даже для себя. Я тяжело вздохнула и убрала медальон в сумку, закопав его под грудой вещей, решив больше его не надевать. В погоне за прошлым я потеряю и тот путь, что имею сейчас.
Я вздрогнула, услышав, как кто-то постучал в дверь. В покои вошла пухлая служанка и тихо сообщила, что ванна готова. Я кивнула и последовала за ней, чтобы подготовиться к ужину.
Через час на кровати меня уже ждали сиреневое платье и комплект нового нижнего белья. Старую одежду я сложила и спрятала в сумке, чтобы ее никто не решился выкинуть. Я не променяю мужские брюки ни на какие дорожные костюмы и юбки. Лучше я буду выглядеть нелепо, чем удирать еще от какой-нибудь стаи волков, задрав подол до ушей.
— Ваша Светлость, пора одеваться к ужину.
Служанка помогла мне надеть нижнюю рубаху и чулки. Но когда дело дошло до корсета, я подумала, что потеряю сознание. Так туго мне его еще никто не затягивал. Мне казалось, что у меня вот-вот с хрустом сломаются ребра. Я схватилась руками за столбики кровати, которые удерживали балдахин, и зажмурила глаза, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений. Скоро служанка закончила с пытками, и я наконец-то была готова. С волосами тоже управились быстро. Теперь вместо грязной запутанной косы мою голову украшала аккуратная прическа.
Как оказалось, Лад уже ждал меня у двери покоев. Я вышла в коридор, отпустив служанку, и в одно мгновение оказалась прижата к стене сильными мужскими руками. Он поцеловал меня, проведя рукой по всей спине и обвив талию. Меня бросило в жар, а ноги предательски подкосились. Запах его духов, который почему-то никогда не исчезал, заставлял меня сходить с ума.
Я коснулась губами его шеи и услышала рваный вздох. Он прижался ко мне всем телом, зажав меня между ним и холодной стеной. Я сгорала от его касаний и не могла насладиться этим терпким ароматом бергамота. И еще никогда не испытывала такую страсть. Такое желание.
— Селедка, если ты не остановишься, я...
Но я заглушила его слова очередным поцелуем.
— Надо идти. Нас могут заметить.
— Я не хочу отпускать тебя, — прошептала я, снова касаясь губами его шеи.
— Если бы ты знала, как я не хочу отпускать тебя. Ни на секунду. Ни на мгновение. Но нам надо идти.
Он нежно поцеловал меня и разжал объятия. Только сейчас я смогла заметить, как прекрасно он выглядел. Белая рубашка, черные брюки и такого же цвета не застегнутый сюртук. Волосы были заплетены в аккуратную косу, перекинутую на правое плечо. На его губах играла легкая улыбка. Он тоже внимательно рассматривал меня.
— Ты так прекрасна, — сказал он, дотронувшись ладонью до моей щеки. — Но мне больше нравится, когда на тебе брюки.
— Но ведь я княжна. Тебе придется привыкнуть к бальным нарядам. Если я вернусь к семье, ты готов последовать за мной?
Он взял мою руку и нежно поцеловал пальцы.
— Ты все еще сомневаешься? Я поехал за тобой в Розиерт на другой конец страны. Я слушал, как ты ныла в первые дни, мне приходилось делить с тобой неприятности. Я видел тебя с требухой в голове, ужасался твоему громкому храпу и бесился от твоих упрямства и чопорности. Но я никогда, ни на одну секунду с тех пор, как встретил тебя впервые, не переставал восхищаться тобой. Твоей силой и красотой. Разве остались еще хоть малейшие сомнения в том, что я последую за тобой даже в другую жизнь?
Я нежно поцеловала его, изо всех сил сдержав очередной порыв страсти. Лад прикусил мою нижнюю губу, а затем быстро отстранился.
— Валерия, — прошептал он хрипло, — если продолжим, сегодня мы не спустимся к обеду. Княжич ждет нас.
Я кивнула, поправив прозрачный рукав платья.
— Да, нужно идти.
Мы направились к лестнице, чтобы спуститься вниз, но громкий голос Ильяра заставил нас остановиться:
— Валерия! Я только хотел зайти за тобой.
Я обернулась и увидела княжича. Он переоделся к обеду, сменив простую косоворотку и широкие брюки на модный домашний костюм. Его руки обтягивали белые перчатки, хотя по светским правилам он мог не носить их дома. Он выглядел хорошо и опрятно, но мне показалось, будто Ильяр нервничал. Это не удивило бы меня, если бы передо мной стоял тот худощавый бледный мальчик с золотым прядями, но сегодняшний грозный вид княжича никак не вязался с тревогой и волнением в его солнечных глазах.
— Вижу, вы оба готовы? Я провожу вас в столовую. Валерия, позволь мне помочь тебе спуститься. — Он протянул мне руку, и я нехотя ее приняла. — Великолепно выглядишь. Впрочем, как и всегда.
— И даже в тех одеждах, что были на мне, когда мы увиделись? — Усмехнулась я.
— Даже в тех.
Я улыбнулась и взглянула на Ильяра. Тревога в его глазах никуда не делась, но он заметно расслабился.