Глава 38
Я села на кровать, закрыв ладонями лицо. В ушах звенело, перед глазами все поплыло. Я перестала ощущать реальность. Мне казалось, что это был просто сон, просто ночной кошмар. И я вот-вот проснусь. Но кошмар длился уже слишком долго.
После всего, что я пережила, казалось, что хуже быть просто не может. Я ошиблась. В нашей семье скрывался предатель. И, возможно, не один. Мне было больно даже думать об этом, потому что правда обжигала, как раскаленный метал. Все это время мы жили во лжи и не видели дальше своего носа. Нас обманывали, использовали, а мы не замечали.
Начали опускаться руки. Я не знала, что делать дальше. Как разобраться со всей это кашей, в которую нас затянуло. Я вспомнила день, когда все началось. День встречи с Демитаром. Я проклинала его, ненавидела всей душой, мечтала навсегда стереть из памяти. Однако, оказалось, что это была лишь вершина айсберга. Вершина того зла, что постепенно уничтожала наши жизни. Мы были слепыми глупцами. И поплатились за это.
Теперь вдруг все стало понятно. Стало понятно, почему Камиль так сильно хотел жениться на Анастасии, почему всегда стремился войти в Княжеский Совет, почему так усердно старался помогать отцу с делами. Все это было лишь для того, чтобы стать на шаг ближе к своей цели. Он мечтал о власти. Ведь когда Анастасия станет главой рода Лаар, он не получит ничего, кроме титула Великого Князя. Его это не устраивало. Ради власти он пошел даже на предательство.
Я подавила внутри себя истошный вопль. Чувствовала себя забитой собакой, которую прижали к стенке. Вокруг меня разворачивалось что-то такое, что я не в силах была остановить. Что бы я не сделала, я уже ничего не изменю. И я это хорошо понимала.
— Анастасия тоже с ним за одно? — С трудом выдавила я, впившись ногтями в ладони.
— Нет. Она ничего не знала. Никто не знал. Мне самому стало известно об этом только после того, как ты сбежала.
— Мы должны остановить его.
— Войны не избежать, Валерия. Уже слишком поздно. Арсейт подготавливает морпехов для высадки гарнизона в порту Тавеля. Остальная часть армии прорвется через буферные земли в западной части Неора. В стране сейчас неспокойно, и это только на руку Ликире. Она будет всеми силами поддерживать напряжение, чтобы еще сильнее обострить земельный конфликт и отвлечь Императорскую столицу от усиленной защиты порта и границ. Единственное, что мы можем сделать, — это постараться предупредить императора о готовящемся военном нападении.
— Но как? Мы не можем просто мило попрощаться с твоими дружками и радостно поскакать в Касар. Если они узнают, что ты предал их, нам обоим вышибут мозги.
— Дай мне время подумать. Я уверен, что есть выход.
— Куда мы направляемся?
— В заброшенный женский монастырь недалеко от Розиерта. Там мы заночуем, а потом пересядем на грузовой корабль, идущий в Ифису. По реке мы доберемся до столицы в два раза быстрее, чем на лошадях.
— Что потом?
— Не знаю. Нам не доложили. Возможно, тебя передадут людям Камиля и возьмут в заложники, чтобы твой отец перешел на его сторону. Скорее всего, этого он и добивается. Послушай, Валерия. — Демитар сел на корточки передо мной и взял меня за руку. — Ты должна быть сильной. Ты уже доказала, что способна вынести такие испытания, которые не могу даже я. Не опускай руки сейчас, когда от тебя еще так много зависит. Все будет хорошо. Я клянусь. Я знаю, что не заслуживаю твое доверие, но теперь друг у друга остались только мы. И тебе придется просто поверить мне, потому что иначе нельзя.
От него пахло весной. Талой водой и холодным ветром. Я подняла на него глаза и поняла, что больше не испытываю к нему ненависти. Я ничего не испытывала. Никаких эмоций. Даже страх куда-то исчез. Я понимала, что моя жизнь окончательно рухнула, и я лишилась всего. Самых близких людей. Но что самое ужасное — я лишилась надежды. И теперь мне стало абсолютно все равно на Демитара, на Лада. На прошлое и будущее. На саму себя. Вместо меня осталась лишь пустая оболочка, а настоящая я провалилась куда-то в бесконечную тьму. Что бы ни случилось дальше, больше для меня это не имело значения. Я хотела умереть. По-настоящему. Навсегда. Просто закрыть глаза и никогда не просыпаться. Не чувствовать этой раздирающей боли, не чувствовать отчаяния и бессильной ярости. Не чувствовать ничего. Пусть меня поглотит ночь и заберет мою горечь. У меня не осталось сил.
Свеча почти догорела. Небо стало серым, и на востоке замаячил рассвет. Я лежала на кровати, уткнувшись взглядом в грязное кривое окно, и наблюдала за тем, как мимо медленно проносятся сиреневые облака.
В эту ночь мы так и не уснули. Демитар сидел за столом и крутил в руках ножик, незаметно посматривая на меня. Я видела его темный силуэт в комнате, и мне казалось, что это просто тень. Одинокая, блуждающая тень. Достаточно взмахнуть рукой, и она растворится, как черная дымка. И навсегда исчезнет.
— Знаешь, — Демитар положил ножик на стол и затушил огарок свечи, — я часто наблюдал за тем, как ты спала. Издалека. Даже во дворце я всегда приходил к тебе ночью, чтобы убедиться, что ты видишь хорошие сны.
Я промолчала. Мне нечего было ответить.
— Когда мне сообщили, что ты тяжело заболела, я много раз пытался пробраться в твои комнаты, но меня так и не впустили. А потом этот гроб. Тяжелый и страшный. И тело, замотанное в белые простыни. Каждый новый рассвет до сих пор напоминает мне тот день. Я не помню, как пережил его. Тогда мне тоже захотелось умереть. Лишь одна мысль, что тебя больше не стало, внушала мне такую боль, что я не знал, куда деться от нее. Но потом мы узнали, что ты сбежала. И что в гробу лежала вовсе не ты. Я не мог в это поверить.
— Зачем ты рассказываешь об этом? — Хрипло спросила я.
— Не знаю, — ответил Демитар, убрав назад черные пряди волос. — Просто я никому об этом не рассказывал. Если бы только можно было все исправить.
— Ничего уже не исправишь. Но ты можешь мне помочь. После того как все это закончится, посади меня на корабль в Эфиду. Я уеду отсюда. Далеко-далеко, на другой конец света. И забуду обо всем, что случилось.
— Хорошо. Я отвезу тебя в Эфиду. А потом еще дальше, в Гафир. Мы сделаем тебе новые документы, и ты начнешь новую жизнь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я закрыла глаза. Мои пальцы сжали грубое покрывало, но тихий всхлип все-таки вырвался из моей груди. Я заплакала. В первый раз со вчерашнего утра.
Демитар свободно перевязал мне руки, и мы вышли из комнаты, встретившись в коридоре с Хэвардом и Еленой. Нас ждали еще несколько часов дороги по широкой равнине, в конце которой, прямо у скал Бромдар бурлят глубокие воды реки Глор. Завтра утром нас будет ждать корабль, а затем еще две недели пути до Ифисы.
Мешок мне больше не надевали, так как местность все равно была мне неизвестна. Я знала лишь, что мы шли на запад, к центральному хребту, разделяющему Неор на две части. На горизонте уже были заметны голубоватые пики горной цепи, тонувшие в серебряной дымке августовского утра.
Чувствовалось приближение осени. Солнце уже не пекло, а роса сходила намного позже. Деревья понемногу желтели, подготавливаясь к холодам, а пшеничные поля уже давно покрылись золотом. Все больше и больше крестьян покидали свои дома и отправлялись на сенокос, который мог занять целые недели. Они располагались в самодельных шалашиках или спали под звездным небом, укрывшись куском какой-нибудь ткани. Иногда по ночам можно было услышать их громкие голоса и старые песни, которые они распевали до самой полуночи. Это был самый верный знак конца лета.
Ближе к вечеру равнина резко сменилась пологими холмами и кряжами. Мы начали взбираться вверх по небольшому склону и уже скоро смотрели на равнину с высоты птичьего полета. Пики гор оставались все еще далеко впереди, но уже отсюда я могла ощутить их величие и вечный холод древней скалистой породы. Скоро солнце скроется в их объятиях, и равнину накроют вечерние сумерки.
Мы взяли вправо и проехали еще около пяти километров. Я заметила, что на других холмах лежали крупные камни, собранные в круг, и поняла, что это древние забытые курганы. Круг считался главным символом Скелданы, богини смерти, и всегда изображался на могилах и кладбищах. Значит, курганы — братские захоронения. Когда-то давно здесь велись жестокие бои.
Заброшенный монастырь располагался прямо посередине курганов, на одном из холмов. Его каменные стены облепил высокий плющ, а крыша обрушилась, и через дыры в потолке просочилась дождевая вода, разрушив деревянные лестницы и скудную мебель, оставленную здесь доживать свой век.
Вход в монастырь закрывали разросшийся яблоневый сад и дикие кусты можжевельника. Когда-то ухоженные и благоухающие, они превратились в непролазные джунгли, в которых таились змеи и пауки. Хэвард, вооружившись мечом, протоптал нам тропинку к главному входу, и мы смогли пробраться через высокую крапиву и осоку, которые доходили мне почти до головы.
Деревянная дверь со ржавыми петлями поддалась не с первого раза. Громкий лязг распугал диких голубей, и они взлетели с верхних балок, удерживавших крышу, и пересели на яблоневые деревья, недоуменно воркуя.
Мы вошли внутрь. Каменный пол устилали световые пятна от солнечных лучей, проходивших сквозь балки и остатки кровли. Вокруг была вода, а все поверхности покрывал голубиный помет. Наши шаги эхом отражались от пустых стен и терялись где-то в глубине монастыря.
Хэвард решил расположиться на большом пьедестале, на котором, когда-то, находился божественный алтарь. Все скинули сумки, а я села на холодный пол и прислонилась спиной к стене. Это место навевало ужасную тоску и грусть. И даже яркие солнечные лучи, падавшие сверху, не вызывали у меня приятных эмоций. Здесь все было покинутым и забытым навсегда. Отсюда словно бежали. Интересно, здесь есть призраки монахинь?
— Дем, надо собрать хворост для костра. Я займусь лошадьми. Елена, — повернулся он к женщине, — следи за девчонкой.
— А если она задушит меня каким-нибудь плющом?
— Тогда сама повиснет с верхней балки ножками вниз. Идем, Демитар.
Я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Накопившаяся усталость мешала думать. Меня ужасно клонило в сон и не оставалось сил, чтобы этому сопротивляться. Я почувствовала, как проваливалась куда-то вниз и даже не пыталась за что-то зацепиться. Меня уносил сон.
Я проспала до самой ночи. Открыв глаза, я увидела, что солнечный свет уже не падал сквозь разрушенную крышу, и не было слышно громкого щебета лесных птиц. Только отвратительный храп Хэварда разлетался по всему монастырю и распугивал крыс.
В центре зала горел небольшой костер. Я увидела фигуру Демитара, сидящую у огня, и поднялась с пола. С меня соскользнул его черный плащ.
Тихо, чтобы не разбудить Елену и Хэварда, я подошла к костру и села рядом с Демитаром, посмотрев вверх. Сквозь огромную дыру в потолке был виден тонкий серебряный месяц в окружении бесчисленных звезд. Громко ухала невидимая сова, и стрекотали ночные сверчки. Мы долго молчали, прислушиваясь к звукам природы, и не решались произнести ни слова. Огонь отбрасывал на наши лица мягкий свет, в котором тонули бесконечные страхи и сверкали всполохи надежды. Последней надежды.
— Мы сбежим, — прошептала я, и Демитар повернулся ко мне. — Как только прибудем в Ифису, мы сбежим. Направимся прямо к императору, и все расскажем. Камиля и твоих дружков задержат. Я буду просить о твоем помиловании.
— Откуда ты знаешь, что нас станут слушать?
— Я вылезла из могилы, чтобы предупредить императора. Думаешь, меня не станут слушать?
Демитар усмехнулся.
— Поверят нам или нет — неважно. Но я точно не собираюсь играть по правилам Камиля. Он не знает, что мне все известно. И не ожидает, что я буду не одна.
— Это уж точно.
— Пусть мы уже не сможем остановить войну, но мы спасем жизнь Императору и его семье. Я не позволю Камилю закончить его гнусную игру.
— Все будет хорошо. Теперь все точно будет хорошо. Ты веришь мне?
Я посмотрела ему в глаза. В них снова плескалась та глубокая нежность, которую я видела еще до нашей свадьбы.
— Верю.
Он обнял меня, и я уткнулась в его шею. Странная штука жизнь. Я считала Демитара своим злейшим врагом, а в итоге единственное, что осталось у меня от прошлого — это он. И все, что осталось у него, — это я. Мы оказались в самом центре бури посреди огромного океана, где нас никто не может спасти. Мы остались вдвоем против целого мира.
— Я нашел тебя, Валерия. Наконец-то нашел. И искал бы всю оставшуюся жизнь. Я бы отдал душу дьяволу в обмен на твою безопасность. Потому что ты — самое дорогое, что у меня...
Громкий звук выстрела прокатился по монастырю. Крик Демитара застрял у меня в ушах и заставил голову расколоться на десятки частей. Я стала в панике озираться по сторонам и увидела Хэварда, держащего в руках револьвер. Из меня вырвался душераздирающий крик, и я подняла к лицу окровавленные руки.
— Чертовы уроды, — выплюнул он, и перезарядил оружие, направив дуло прямо на меня. — Сдохни.
Очередной выстрел вспугнул стаю летучих мышей. Мое тело пронзила дикая боль, и перед глазами поднялась черная пелена. На моем бледно-желтом платье расцвели бурые пятна. Все, о чем я успела подумать, была Алина, сверкнувшая сквозь дыру в потолке. А потом мой разум заполонила боль.