Начало конца
Лёгкие солнечные лучи плавно опускаются на снежно-белую свежую постель, от этого становится слегка жарковато, ведь солнце подступило прямо к окнам одинокого дома. Секунда — и солнечный свет полностью проникает в комнату, одаряя её своим теплом. Юноша морщится от такого внезапного появления света перед глазами, пытаясь хоть как-то зарыться в подушки, чтобы поспать ещё дольше, но, к его глубочайшему сожалению, вся комната заливается противной мелодией будильника, от которой аж мурашки появляются на теле, до боли отвратный звук. Но не от того он отвратный, что мелодия некрасива, а от постоянства этого звука в голове. Каждое утро каждого дня просыпается парень от этого звука, ибо поменять его настолько лень, что приходится терпеть и проживать утро одинаково.
И всё же, понимая, что сделать ничего нельзя, он дотягивается до телефонной трубки и, наконец, отключает этот проклятый будильник. Но попытки поспать подольше не увенчались успехом, ибо, как только он выключил будильник, телефон снова раздал звук, но на этот раз Чон подорвался с кровати, как только увидел, кто же ему звонит...
— Небось спишь ещё, да? На часы смотрел? Уже десять, придурок! Чтобы за десять минут собрался и через полчаса был у меня, гадёныш, иначе голову сверну и тебе, и друзьям твоим, понял?
После этого раздались только гудки.
— Чёрт, и что ему опять надо? — недоумевая, задал сам себе вопрос Чонгук.
Но парень, не медля ни секунды, отбросил телефон в сторону на кровать и рванул в душ, потому что с этим человеком лучше лишний раз не связываться. Кто же он? Почему Чон его боится? Отец. Его отец. Этим всё сказано. О чём можно говорить, если после простого вопроса «Где мама?» в детстве на теле мальчика оставались синяки, которые заживали месяцами. Больше всего на свете Чон таит обиду на мать, даже не из-за того, что она уехала и бросила их, а из-за отца, который срывал злобу на нём.
Сейчас темноволосый стоит перед дверью с надписью: «Генеральный руководитель ИП по строительству и реконструкции Чон Хин Ён» и просто не может переступить порог этого кабинета, пока не настроится. Это происходит каждый раз, каждый раз перед тем, как войти внутрь, он обязан настроить себя на абсолютное бездействие со своей стороны, никаких драк, скандалов и отказов. Только молчание и поддакивание во всём, что бы ни сказал отец. И это работало до поры до времени, но, к несчастью, сегодняшний день станет последней каплей для парня.
— Неужели, пришёл! Сел быстро! — ужасно прокуренным и осипшим голосом сказал поседевший от времени и стресса мужчина, садясь за стол. В одной руке — сигара, во второй — стакан виски. И это уже привычка — видеть его таким: вечно хмурым, с изогнутыми к носу бровями, сидящим за столом и покуривающий сигару, обдумывая все рабочие дела и вопросы, которые возникают не только по работе, но и в его жизни.
На самом деле, в кабинете ужасно воняет, воняет табаком и крепким, дорогим алкоголем. Чонгук и сам любит выпить, но этот запах его раздражает ещё с детства, будто что-то неприятное, вызывающее отвращение. Если бы Чон не курил, ему бы было сложно находиться здесь, поскольку не только кисло-горький запах одурманивает голову, давая волю горячим слезам непроизвольно сползать вниз по щекам, и от которого появляется резкая боль в носу, но и дыма, находящегося здесь от постоянного запаливания очередной сигары, стоит здесь вечно. Каждый раз, как в тумане...
— Скажу прямо, Чон! За-е-ба-ли твои гулянья, они постоянно приводят к какому-то хаосу, который я вечно расхлёбываю сам. Тебе двадцать шесть лет, ты уже не мальчик, а всё равно бездельничаешь. Я растил достойную замену себе, а не постоянно бухающего сына, которого я достаю из вечной жопы. Ты хоть знаешь, почему ты здесь? — грозно покосился на темноволосого мужчина. — Ты, блядь, не знаешь? — заорал мужчина на весь кабинет, как только увидел недопонимание в глазах сына. — Хорошо, я напомню тебе! Вчера, в клубе твоего дружка, ты избил сына одного очень влиятельного человека, ты его не просто избил, ты его, мать твою, покалечил! Ну что? Вспомнил, гадёныш?
Конечно, Чон помнит, он хорошо помнит, как тот урод лапал Лису, хорошо помнит то, что он намеревался с ней сделать, а если бы Чон не успел, то... от этих мыслей хочется задохнуться, потому что трогать её можно только ему, никому больше. Он ненавидит даже мысль о том, что её кто-то может целовать, трогать и тем более владеть ей физически. Но он понимает, что был слишком резок по отношению к тому бедолаге, поэтому даже готов извиниться перед ним, лишь бы он никогда не подходил к Лисе.
— Я готов извиниться перед ним, если ты на это намекаешь! — внезапно отрезал темноволосый.
— Что... ты... гот... что? Ты? Извиниться? — эти слова его потрясли, мужчина явно не ожидал такого ответа со стороны сына. Чтобы Чон когда-нибудь просил прощение? Никогда, на это нужен веский повод. Из-за чего он так поступает? Из-за кого он так поступает? — Кто она? Кто та, из-за которой ты готов наступить на свою гордыню, а?
— С чего ты взял вообще? Я просто хочу облегчить жизнь тебе, да и ты отстанешь от меня быстрее, так что лучше потерпеть пять минут унижения, чем терпеть постоянные упрёки от тебя! — с этими словами он вышел из кабинета, решая, что в этот раз он поборет гордость, но только из-за неё.
***
— Лис, сегодня выходной, может отдохнём, посмотрим дорамки про любовь? — сонно выдала Розэ.
— Сегодня нужно навестить маму, убраться, сходить в магазин и...
— Лиса-а-а, ну за что мне такая подруга? — уже полностью ободрившись, прокричала Чеён.
— Розэ, я схожу к маме, уберёмся, но вместе, а потом посмотрим дорамки про любовь, идёт? — ухмылка появилась на лице блондинки, и казалось, будто она задумала хитрый план, как злодеи из фильмов.
— Воу, ну ладно, хотя бы так... — проворчала сонная Розэ и завалилась спать дальше.
Лиса же быстро собралась, окинув спящую подругу взглядом, и вышла, закрывая дверь на замок.
— Будем надеяться, что она не захочет выйти на улицу! — с этими словами блондинка выбежала из подъезда по направлению к больнице. Сегодня у неё почему-то особенно хорошее настроение, хотя это не свойственно для девушки, но сегодня она чувствует себя прекрасно, к тому же, сегодня прекрасная погода. Солнце одаряет девушку светом и теплом, а ласковый, прохладный ветерок поднимает локоны вверх и вниз, как будто те живут собственной жизнью и совершенно не зависят от своей хозяйки. По пути Лиса зашла в магазин и купила немного продуктов, чтобы навестить маму. Войдя наконец в палату, девушка увидела сидящую на койке женщину, которая пыталась что-то сказать врачу.
— Мама, привет! — решила перебить их девушка.
— О, Лиса, ты пришла. Мы с доктором как раз о тебе говорили!
— Правда? — слегка с недоверием спросила Лиса. — И о чём же говорили?
— Да так, ну, я пойду, у меня пациентов много, мне нужно бежать, до свидания! — торопясь, ответил доктор и выбежал из палаты.
Лиса не стала обращать на это внимание, сделав вид, будто ничего не произошло.
— Я принесла тебе фруктиков разных и других вкусняшек, думаю, тебе понравится.
— Спасибо, зайка, ну, рассказывай, как ты, справляешься? Как работа? Денег хватает?
— Да, мам, всё нормально, не переживай, я справляюсь, мне Чеён помогает.
— Это хорошо, а работа?
— А что работа?
— Ну, тебе нравиться там? Интересно? В прошлый раз ты убежала и даже не рассказала, кем устроилась.
— Администратор... я... да!
— Ничего себе, а где?
— Ну, там клуб, хороший такой клуб, дорогой, платят хорошо, а это сейчас главное, мам.
— Я согласна, но работа не должна быть мучением, понимаешь, детка?
— Да...
— Лиса, ты уже взрослая, и я хочу тебя спросить, у тебя есть парень?
— Нет, с чего ты взяла?
— Ты молодая и красивая, у тебя не должно быть обузы вроде меня, у тебя должна быть личная жизнь!
— Мама, ты не...
— Не перебивай меня, я говорю о том, что ты должна найти парня, полюбить его, выйти замуж и детей растить, понимаешь? Поэтому и спрашиваю про парня!
Какая тут личная жизнь, когда только работа и дом? Она же отдохнуть даже спокойно не может, она всегда занята. Тем более, какие тут парни в районе, обнять и горько плакать... Разве что тот парень из клуба, который... спас её. Она действительно долго думала о нём и о его поступке прошлой ночью. Думала о его запахе, очень странном запахе, горький привкус сигарет и алкоголя вперемешку с дорогими мужскими духами, о его глазах, в которых не то, что тонуть хочется — умереть. И эта хитрая ухмылка, да, это ужасно банально и неинтересно, но именно это её и привлекло. Отчего-то это показалось ей довольно знакомым, но вот вспомнить у неё так и не получилось. Обычно это работает с простыми девушками, с которыми он спал. Лиса особо не отличается от них, лишь одна вещь делает её особенной: она не даст ему того, что он хочет так быстро, как он привык.
Проболтав с мамой около часа и подождав, пока она уснёт, Лиса вышла из палаты и тут же наткнулась на доктора.
— Постойте, доктор, подождите. Мне нужно поговорить с Вами!
— Лалиса, — он был очень взволнован в этот момент. — Она просила не говорить Вам, но всё стало гораздо серьёзнее, чем мы думали, болезнь прогрессирует, и не факт, что она сможет прожить ещё год. Даже если сделать операцию, она может не выжить, поэтому деньги нужны уже сейчас. Откладывать нельзя.
— И сколько у меня есть времени?
— Неделя, может, чуть больше...
— Я поняла, они будут! — она уверенно и быстро вышла за дверь, будто веря своим словам.